Саша Фишер – АдвокатЪ - 5 (страница 9)

— Сколько вы слышали? — шепотом спросил я.

— Нет, это я буду задавать вопросы, Аркадий Ильич, — проговорила она. Мое имя в ее устах звучало чуть насмешливо. — У вас есть ровно пять минут, чтобы объяснить мне, почему я не должна прямо сейчас доложить хозяину, что юноша, которого он опекает, подслушивал под дверью его кабинета.

— Я подслушивал, потому что подозревал, что Сергей Аполлонович попал в очень плохую историю, — глядя прямо ей в глаза, ответил я. — И если вы слышали хоть что-то из этого разговора, то знаете, что я не ошибся.

— Господские дела меня не касаются! — отрезала она. — И вас тоже, Аркадий Ильич.

— Вы же понимаете, что касаются, — тихо сказал я. — Если Сергей Аполлонович сядет в тюрьму, то вы лишитесь работы.

— Вам-то что за забота? — прохладно усмехнулась Софья Ильинична.

— Вы правы, я заботился вовсе не о вас, — кивнул я. — Мой интерес в том, что Сергей Аполлонович распоряжается моим имуществом. И его темные дела могут угрожать моему благосостоянию. Вот поэтому я подслушивал. Аргумент же про вашу работу привел не из заботы, а из логики. Вы точно так же зависите от Сергея Аполлоновича, как и я.

— Надо же, не врете и не запираетесь, — сказала Софья Ильинична. Чуть теплее, но все еще недостаточно. — И не надо тут улыбаться, будто вы уже меня убедили! Вы правы, я тоже услышала… кое-что.

Она поджала губы, взгляд ее стрельнул в сторону.

— Вы не случайно не доложили сразу, верно? — спросил я. — И эта ширма со столиком там тоже появилась не случайно? Раньше ее не было.

— Это не ваше дело, Аркадий Ильич! — возмущенно отрезала она.

— Думаю, теперь это наше дело, Софья Ильинична, — вздохнул я. — Как бы нам с вами ни хотелось чего-то иного. Давно вы оборудовали этот… гм… наблюдательный пункт?

— С прошлой пятницы, — нехотя ответила она. Потом приоткрыла дверь, выглянула, прислушалась. Снова притворила и повернулась ко мне.

— Глазастый вы, больно, как я погляжу, — вздохнула она. — Ну да мы с вами, выходит, товарищи по несчастью.

— Выходит, что так, — усмехнулся я. — У каждого свой интерес, и выдавать друг друга нам незачем. Верно?

— Верно, — Софья Ильинична кивнула, но будто бы нехотя. Вроде как, еще бы поболтала. Так обычно выглядят люди, которых информация изнутри жжет, а поделиться не с кем.

— Вас что-то тревожит, Софья Ильинична? — спросил я.

Она молча кусала губы. Потом коротко кивнула, будто решилась.

— Две напасти у меня ведь, Аркадий Ильич, — вздохнула она устало. — На той неделе еще Вера Никаноровна, супруга нашего благодетеля изволила вызвать меня к себе и просить… следить за Сергеем Аполлоновича. Подозревает она его, видите ли… В неверности.

Софья Ильинична снова поджала губы, никак не комментируя. Судя по всему, слышала она все же прилично.

— Я, конечно, отказалась, — продолжила она. — Как я могу шпионить за человеком, который мне хлеб дает? Да и подло это. Но Вера Никаноровна — женщина с характером. Она мне этого точно не забудет.

— А вторая напасть? — спросил я.

Она вздохнула и снова оглянулась на дверь.

— Вы знаете, что я веду все хозяйственные книги? — шепотом начала она. — Все расходы, приходы. Так вот. Я стала замечать… странное. Появляются записи, которых я не делала. Счета от модистки, мадам Ланской. Дорогие ткани — шелк, бархат. Будто бы для Веры Никаноровны. Но я точно знаю, что она этих платьев не получала. Я сама принимаю все счета и все покупки. А тут суммы, даты, и подпись… моя.

— Ваша подпись? — я не поверил своим ушам.

— Моя, — глухо повторила она. — Только рука не моя. Я много лет веду книги, Аркадий Ильич. Я свою подпись знаю, как лицо сестры. Это подделка. Кто-то вписывает расходы задним числом и ставит мою подпись. И делает это так, чтобы все выглядело, будто это я получала деньги и товар.

Она замолчала. В каморке стало очень тихо.

— Софья Ильинична, — сказал я. — Вы уверены? Может быть, это ошибка? Может, вы сами…

— Я никогда не ошибаюсь в книгах! — отрезала она. — И потом, вот. — Она вытащила из кармана передника сложенный вчетверо листок. — Это счет от мадам Ланской. На два платья. Шёлк, отделка, кружева. На триста рублей. Я нашла его вчера в бумагах Сергея Аполлоновича. А в книге этот расход записан еще в прошлом месяце. И подпись моя стоит. Только я этот счет впервые вижу.

Я взял листок. В полумраке трудно было разобрать, но я разглядел размашистую подпись внизу.

— А платья? — спросил я. — Они в доме?

— Нет. И не было. Я бы знала. Вера Никаноровна в прошлом месяце заказывала одно платье у другой модистки, и я сама его принимала. А это… это фикция. Деньги ушли, а куда неизвестно.

— Очень неприятная ситуация, — я покачал головой.

— Вот это вы верно подметили, радости мало, — она горько усмехнулась. — Если Вера Никаноровна узнает, что муж тратит деньги на… на сторону, и спросит: «Софья, куда ушли триста рублей?» Что я скажу? Что это не я? А подпись моя. Счет в книге, а товара нет. Кто виноват? Я. Кто покрывал? Я. Кто, может, и подарки эти покупал для… для той? Тоже я, будто бы. Меня же первую и обвинят. А то и в суд подадут за растрату. Я ведь экономка и за все отвечаю.

— … и тут со дна постучали, — прошептал я. — Отвратительно.

— Вот именно, — она кивнула. — А кто это делает? Думаете, Сергей Аполлонович сам? Может, и сам. А может, его поверенный. Или… — она запнулась. — В общем, я не знаю. Но если я промолчу, меня сделают виновной. А если расскажу Вере Никаноровне, то Сергей Аполлонович меня уничтожит. У него связи, у него деньги, он присяжный поверенный. А я — кто? Мне потом ни в один приличный дом не устроиться. А у меня, между нами, сестра в Твери, больная. Я ей помогаю. Если я останусь без места…

Она замолчала и уставилась в пол.

— Софья Ильинична, — прервал молчание я. — Во-первых, вы не виноваты. И мы это докажем.

— Как? — она посмотрела на меня.

— Подделка подписи это преступление, — я задумался, вспоминая статьи. — По Уложению о наказаниях, за подлог в документах, особенно в тех, что касаются денег и имущества, виновный может быть подвергнут серьезному наказанию. Но нам нужно доказать, что подпись не ваша. Для этого нужна экспертиза. Сравнение почерков. Вы можете написать свою подпись несколько раз, и мы найдем человека, который подтвердит, что это разные руки.

— Кто нам поверит? — она покачала головой. — Раз против меня хозяин.

— Против вас пока что только бумага, — ответил я. — А бумага, если ее правильно прочитать, может помочь и вам, и Вере Никаноровне. Смотрите, записи сделаны задним числом. Это значит, что кто-то вписывал их позже. Если мы найдём свидетеля, например, приказчика из лавки, или эту мадам Ланскую, который скажет, что счет был выписан не в тот день, что указан в книге, это уже зацепка. А если мы докажем, что товар не поступал в дом, — я кивнул на счет, — то это докажет, что деньги ушли на другое.

— На другое, — эхом повторила она. — На ту, другую.

— Да, — тихо сказал я. — И это докажет измену Сергея Аполлоновича. Только не словами, а документами. А это уже не просто сплетня, а основания для бракоразводного процесса. Вера Никаноровна сможет подать прошение, и ее не обвинят в клевете.

— Но я не хочу бракоразводного процесса! — воскликнула она шёпотом. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое!

— Тогда у нас два пути, — сказал я. — Первый, вы идете к Сергею Аполлоновичу и говорите, что все знаете. Требуете, чтобы он прекратил подделывать вашу подпись, дал вам хорошие рекомендации и отпустил с миром. Если он согласен, вы уходите, и никто никого не трогает.

— А если не согласен? — она усмехнулась. — Он меня выгонит без рекомендаций. Или хуже — обвинит в том, что это я всё и подстроила.

— Тогда второй путь, — продолжил я. — Вы собираете доказательства. Копируете страницы, находите свидетелей, делаете выписки. И идете к Вере Никаноровне. Как честная женщина, которая хочет защитить себя. Вы рассказываете ей все, и про подделки, и про подозрения. Она уже подозревает мужа, а ваши доказательства подтвердят ее правоту. И тогда она, а не вы будет решать, что делать с Сергеем Аполлоновичем. А вы выступите как свидетель. И если он попробует вам мстить, у вас будет защита, вы под присягой показали то, что знаете.

— А если Вера Никаноровна решит, что я во всем виновата? — она посмотрела на меня в упор. — Что это я воровала, а мужа оговорила?

— Тогда мы докажем, что подпись подделана, — сказал я. — У нас будет экспертиза. У нас будут свидетели. И у вас буду я, — я ободряюще улыбнулся. — Я не дам вас в обиду. Я буду вашим поверенным. Пусть и неофициально. Я знаю законы. Я знаю, как вести такие дела.

Софья Ильинична долго смотрела на меня. Потом вдруг улыбнулась и покачала головой.

— А ведь я вас, признаться, за мальчишку держала, — сказала она. — Простите старуху. — Она выпрямилась, и в ней снова появилась та самая аристократичная осанка. — Что ж. Если вы беретесь мне помочь… Я, в свою очередь, обещаю не выдавать ваши… э-э… шалости возле кабинета.

На лестнице раздались шаги. Сергей Аполлонович тяжело спускался вниз.

— Сергей Аполлонович, когда прикажете подать ужин? — раздался растерянный голос Таськи.

— Мне все равно! — рявкнул он.

— Извините… — пискнула Таська. — Я только… спросила… что передать Вере Никаноровне?

— Извини, Настасья, — глухо проговорил Сергей Аполлонович. — Передай, что я приглашен к городскому голове. Пусть ужинают без меня.