Саша Эв – Монашка, бунтарка и робот (страница 1)

Саша Эв

Монашка, бунтарка и робот

Глава 1. Неожиданное появление

Солнце заливало зимний сад пентхауса так щедро, будто пыталось компенсировать своим сиянием отсутствие у обитателей этого дома с видом на центральный парк в Нью-Йорке нормальных человеческих проблем. Влажный воздух пах жасмином, деньгами и слегка – попугаем Ара по кличке Дант.

Стефани Уитмор, восемьдесят два года, бывшая светская львица, а ныне – профессиональная созерцательница собственного величия, сидела в кресле, которое помнило еще ее мать. Она листала каталог Сотбис с таким видом, будто читала любовный роман, где главный герой – фарфоровая кукла с не моргающими глазами.

– Ричард, – позвала она, не поднимая головы. – Ты только посмотри на этот лот. Кукла, начало двадцатого века. У неё даже ресницы сохранились. А ты говоришь, я коллекционирую бесполезный хлам.

Ричард, стоя у кофемашины, поправил очки для чтения, которые надевал исключительно дома, чтобы подчеркнуть: здесь я не CEO крупной технологической фирмы, я просто уставший мужчина.

– Мама, я никогда не говорил про хлам. Я говорил про логистику. Доставка из Лондона, страховка, таможня...

– Логистика, – фыркнула Стефани, переворачивая страницу. – В моё время не прикрывались логистикой, когда не хотели сделать маме подарок.

Жена Ричарда Мэгги, сидящая на плетёном диване, оторвала взгляд от попугая, который чистил перья с таким видом, будто готовился к светскому рауту. Она была в шелковом халате цвета фуксии и пила апельсиновый сок из бокала. Потому что если у тебя есть собственный цитрусовый сад в Гудзон-Вэлли, ты пьешь сок из хрусталя, а не из пакета.

– Опять этот кофе, – сказала она в пространство. – Пахнет, как в бизнес-зале ожидания. Только самолёта не хватает.

– Это «Гейша», Мэгс, – не оборачиваясь, ответил Ричард. – Ты его любишь.

– Я люблю «Латте» из кофейни за углом, – вздохнула Мэгги. – Но ты же не пошлешь за ним, ссылаясь на поддержание нашего статуса.

– Там пальмовое масло в стаканчиках, – парировал Ричард тоном человека, который однажды прочитал статью о вреде всего дешевого и теперь носил эту правду как знамя.

В этот момент тишину воскресного утра нарушил звук лифта. Главного лифта. Не того, на котором поднималась прислуга с технического этажа, а того, который вёл прямиком в холл и обычно возвещал о прибытии либо очень важных гостей, либо очень дорогих курьеров.

Ричард замер с кофейником в руке.

– Мы кого-то ждём?

Мэгги пожала плечами и машинально запахнула халат, хотя в зимнем саду было +24.

Стефани только приподняла бровь – высшая степень заинтересованности в её исполнении.

Шаги в холле были решительными, но сбивчивыми. Человек явно свернул не туда, потом вернулся, потом снова пошёл. Ну да, лабиринты пентхаусов – это вам не гугл-карты.

В дверях столовой в зимнем саду появилась девушка.

Солнце било ей в спину, так что сначала был виден только силуэт: джинсы, кеды, какая-то сумка через плечо. Она сделала шаг вперёд, и свет выхватил её лицо. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, веснушки через все лицо, глаза настороженные, но любопытные. В руках пластиковая папка с тесёмками, которую обычно носят студенты.

– Ого, – сказала девушка, оглядывая пальмы, попугая, камин и Стефани в кресле, похожую на королеву в изгнании. – А на фото в инстаграме это всё меньше казалось.

– Дорогая моя, – начала Стефани тоном, которым обычно разгоняют назойливых продавцов, – справа от вас кухня. Вы, видимо, новая посудомойка. Гарри вам там все покажет.

– Я не к прислуге, – девушка мотнула головой и посмотрела прямо на Мэгги. Та замерла с бокалом у губ. – Я к вам. То есть, к ней.

Ричард поставил кофейник. Мэгги опустила бокал. Даже попугай перестал чистить перья и склонил голову набок.

– Вы, мадам, – девушка шагнула ближе и выпалила на одном дыхании, видимо, репетировала перед зеркалом в лифте, – в две тысячи пятом году тайно рожали. Отдали меня в приют. Я ваша дочь. Вот документы.

Она протянула папку Мэгги. Прямо в руки. Как официант чек.

Мэгги посмотрела на папку. Потом на девушку. Потом снова на папку. Её лицо не побледнело и не выглядело драматично. Она просто моргнула раза три, переваривая информацию.

– Тайно рожала? – переспросила она.

– Я серьёзно, – сказала девушка. Ну что, же? Обнимемся? Маман, папаня. И, я так понимаю, бабуля? Вы 18 лет назад кое-что потеряли. Точнее, кое-кого. И вот, я нашлась, – девушка раскинула руки, – давайте обнимашкииии!

Стефани протянула руку, жестом предлагая отдать ей папку. Дейзи, чуть поколебавшись, отдала папку ей. Старушка надела очки, не для чтения, а для эффекта, потому что читать она могла и без них и углубилась в бумаги.

– Хм, – сказала она через минуту. – Забавно. Тут написано, что ребенок переведен в приют.

Ричард поперхнулся воздухом.

– Какой приют?

– В Нью-Джерси. - прочитала дальше Стефани.

Ричард замялся.

– Я вообще думал, что у нас... – он запнулся, подбирая слово, – не сложилось тогда.

Мэгги вдруг резко выдохнула. Не драматично, а скорее устало.

– Мне сказали, что ребёнок не выжил, – сказала она тихо. – Я была под наркозом. Очнулась – пусто. Врач сказал: «Сожалею, мисс Уитмор, но бывает». Я даже имени придумать не успела.

Дейзи кивнула, принимая информацию.

– Ну, мне имени в приюте дали. Дейзи. Оригинально, да?

Мэгги посмотрела на неё. Рыжие волосы. Веснушки. Совершенно невозмутимый взгляд человека, который привык, что жизнь подкидывает сюрпризы, и давно перестал на них обижаться.

– Ты... голодная? – уже с чуть дрожащим голосом спросила Мэгги.

– Вообще-то да, — призналась Дейзи. – Я последние двести баксов отдала консьержу, чтобы он пропустил. Сказала, что я сюрприз от старой подруги. До этого на метро пришлось тратиться. Я с утра не ела.

Ричард открыл рот, чтобы сказать, что подкупать консьержа – это, мягко говоря, не лучший способ знакомства с семьёй, но Стефани его опередила.

– Луиза! – крикнула она куда-то в сторону холла. – Принеси еще один прибор. И яйца Бенедикт. У нас, кажется, гостья.

Мэгги вдруг всхлипнула. Ситуация была настолько абсурдной, что слёзы подступили сами.

– Прости, – сказала она, промокая глаза краем халата. – Я просто... я думала, ты умерла. А ты тут стоишь. В кедах. И просишь есть.

– Ну, – Дейзи пожала плечами и опустилась на край дивана, напротив Мэгги, – могла бы и в туфлях прийти, но я не знала, какой у вас дресс-код на семейных обедах.

Ричард медленно налил кофе в четвёртую чашку.

– Значит, – сказал он, протягивая чашку Дейзи, – Дейзи Кроуфорд. Из приюта. Нашла документы. Приехала знакомиться. В воскресенье. Без звонка.

– А вы бы взяли трубку? – парировала Дейзи, принимая кофе. – Если бы какая-то девица сказала: «Здрасьте, я ваша тайная дочь»?

Ричард задумался.

– Пожалуй, нет.

– Ну вот.

Попугай, наконец, обрёл дар речи и выдал:

– Привет, красотка!

Все замерли.

– Это он мне? – уточнила Дейзи.

– Понятия не имею, – честно сказала Мэгги. – Он обычно по-португальски ругается. Предыдущие хозяева научили.

Мэгги вдруг улыбнулась. Сквозь слёзы, сквозь шок, сквозь двадцать лет молчания.

– Ты правда моя дочь? – спросила она.

– Ну, по бумагам да, – Дейзи пожала плечами. – Но если хотите, можем сделать тест.

Ричард сорвался с места.

– Точно. Тест. К чему гадать в двадцать первом веке? – Он застрочил что-то в смартфоне, вероятно заказывая медицинского курьера.