Саша Costa – Кольцо мира (страница 3)
В грот вели несколько ступеней, а вход был завешен грубой тканью. Наверху послышался лёгкий шорох. Рыжий и Серый, давние обитатели пещеры, издали приветственные звуки. В глазах Марии показалась тревога. Младенец улыбнулся: «Не бойся, Мама. Любовь и радость вокруг нас».
Завеса приподнялась. По ступеням спускались трое в пёстрых восточных одеждах. Они встали на колени. Поклонились. Поставили на землю три небольших ларца.
Гости переговаривались. Подходили и смотрели в глаза младенца, пытаясь найти ответы на волнующие их вопросы. Они открыли сундучки, демонстрируя подарки. Один из них что-то долго говорил Маме, жестикулируя руками, как бы подтверждая истинность произнесённого. На правой руке мудреца блеснуло кольцо. Он подошёл и склонился над младенцем. Рука легла на деревянные ясли. Кольцо оказалось совсем рядом, прямо перед глазами.
Младенец коснулся кольца рукой. Пять небольших камней засверкали, хотя солнечный свет не проникал в пещеру. Мудрец улыбнулся.
– Это знак! Прими в дар, Мария, – сказал Мельхитор, снимая перстень. – Пусть это кольцо принесёт мир и любовь в душу каждого, кто увидит его.
Мария в знак благодарности опустила глаза и слегка кивнула головой.
4. Ангел
Он открыл глаза. Рыжий и Серый были на месте. Как два верных стража, они пристально наблюдали за происходящим вокруг. «Они никогда не спят», – подумал младенец.
Было темно, но лунный свет, пробиваясь через небольшое отверстие, освещал пещеру. Родители спали. Тишина, но что-то не так. Воздух казался густым и насыщенным, а луч света разрезал его, как нож масло. Блик упал на лицо Иосифа. Темнота расступилась. Свет заполнил всё. Он пульсировал в такт биения сердца, наполняя пространство смыслами, будто свет может говорить. Иосиф открыл глаза, встал на колени, лицом к свету. Губы его шевелились, повторяя вслух слова, растворённые в свете:
Свет исчез. Иосиф вскочил. Зажёг масляный светильник.
– Мария, просыпайся! Надо уходить! – взволновано шептал он.
– Что случилось? Куда идти?
Мария взяла младенца, прижала к груди, защищая от невидимой опасности. Мужчина уже выводил ослика из загона. Он быстро собрал всё, что составляло их скромное имущество. Положил в мешок вещи для ребёнка, тыквенную флягу с водой. В последний момент сунул в баул шкатулку с дарами волхвов. Иосиф взгромоздил поклажу на спину Серого, и семья быстро вышла на улицу. Начинало светать. Они спешили быстрее покинуть Вифлеем по Синайской дороге, ведшей через пустыню в Страну фараонов. Что ждёт их впереди?
Глава II
1. Кольцо Мельхитора
Утро. Понтифик любил это время. Он гулял по дворцовому парку, обдумывая дела предстоящего дня. Последние несколько лет были тревожными. Война, эпидемии, природные катастрофы. Казалось, всадники Апокалипсиса пустили своих коней в галоп. Оставалась одна надежда – Бог!
«Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum»,1 – прошептал папа слова молитвы, сложив руки. Он ждал архиепископа Каллахерта – секретаря Святого Престола по международным делам. Главный дипломат Ватикана шёл быстрым шагом по саду. Длинная сутана придавала этому движению вид плавного скольжения. Казалось, он летел, не касаясь земли, среди цветущих азалий и рододендронов.
Папа приветствовал прибывшего кивком головы, протянув руку навстречу архиепископу. Тот склонил голову и слегка коснулся лбом кисти понтифика.
– Дорогой Каллахерт, я пригласил Вас не для того, чтобы говорить о сложной ситуации в мире. Вы знаете её лучше меня, – с иезуитской улыбкой начал папа издалека. Каллахерт кивнул, ожидая продолжения.
– Мир нуждается в защите. А защита – это действия, архиепископ.
Каллахерт не возражал и против этой сентенции.
– Есть ли у Вас надёжный человек, которому можно доверить важную миссию?
– На всё воля Божья, Ваше Святейшество, – произнёс Каллахерт, – всё зависит от характера миссии.
– Мне нужен человек, который смог бы договориться со всеми: иудеями, мусульманами, язычниками, даже самими русскими, хотя они настолько упёрты, что легче грешнику договориться с апостолом Петром, чтобы пройти в Эдемский сад, – улыбнулся понтифик.
– Это правда, Ваше Святейшество. Вы же знаете, что наши православные братья считают, что только они попадут в рай.
– Знаю, знаю. Так что скажете, дорогой друг?
– Исходя из Ваших слов, придётся действовать практически по всему миру. Кандидат должен знать арабский, иврит и русский.
– Не только знать, монсеньор. Впрочем, важен результат!
«Кто бы сомневался», – подумал Каллахерт, мысленно перебирая имена своих сотрудников.
– Речь идёт, – продолжил после короткой паузы папа, – о поиске одного очень важного артефакта.
– Артефакта? – переспросил архиепископ.
– Кольца Мельхитора, – чётко произнёс понтифик.
– Я слышал о нём, Ваше Святейшество, но полагал, что это только красивая легенда.
– Вы знаете, Каллахерт, что иное название этого перстня – «кольцо мира»?
Архиепископ вспомнил, что ещё в годы своего служения в Африке ему рассказывал эту историю один египтянин.
– Припоминаю, Ваше Святейшество, что кольцо было подарено одним из волхвов Деве Марии ещё в Вифлееме, – начал он неторопливо, растягивая слова, надеясь, что понтифик подхватит и сам продолжит говорить.
– Верно, Каллахерт, верно. Это кольцо обладает уникальным свойством, – подхватил папа.
Калахерт изобразил на лице немой вопрос.
– Превратить самого отъявленного вояку в миротворца, отказавшегося от насилия, – закончил понтифик.
Лицо прелата внешне не выразило никаких эмоций, но внутри Калахерт улыбнулся. Он давно не верил в такие превращения.
– Надеюсь, Вы понимаете, как важно Святому Престолу владеть этим артефактом в столь неспокойное время?
Архиепископ хотел возразить, что природу человека не смогут изменить никакие священные предметы, пусть даже принадлежавшие когда-то великим святым, но счёл неуместным развивать дискуссию в данный момент, а просто слегка кивнул в знак согласия и одобрения.
Папа замолчал, давая понять, что аудиенция окончена. Архиепископ Каллахерт поклонился и направился к выходу из парка. Задача, как обычно, была обрисована руководством в очень общих чертах.
«Хорошенькое дело, – думал он. – Никто и никогда не видел этого кольца. Мы даже не знаем, как оно выглядит. Найти его всё равно, что „needle in meadow“».2
Но это были эмоции. Для Бога, а тем более для Ватикана (что в понимании архиепископа Каллахерта было почти одно и то же), нет ничего невозможного.
2. Кардинал без сутаны
Кардинал Германиус, вернувшись в свой рабочий кабинет, обдумывал поручение архиепископа Каллахерта, своего непосредственного шефа. Честно говоря, он не был удивлён, что столь деликатное дело было поручено именно ему. В Секретариате по международным делам кардинал Германиус слыл большим специалистом по разгадыванию разного рода загадок и ребусов. Ему часто поручали дела, что называется, «на грани», и ему это нравилось.
«Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что. Как в русской сказке. Начинаю думать по-русски, – поймал себя на мысли кардинал, – а это неправильно, хотя с какой стороны посмотреть».
Священнослужитель открыл шкаф, быстро стянул кардинальскую мантию. Под ней оказались светло-голубые джинсы, футболка и белые спортивные туфли, удобно облегавшие ноги. Набросив короткую куртку из чёрной кожи и солнцезащитные очки «капельками», Германиус вышел на улицу. Через минуту он слился с толпой туристов и местных, работавших в Ватикане. Вот и метро «Ottaviano». Не самый короткий путь до центра, но кардинал никуда не спешил. Доехав до вокзала «Termini», вышел. Здесь всегда было людно. Побродив по вокзалу минут тридцать, опять спустился в метро, доехал до «Castro Pretorio». Вышел в город, быстро пошёл по одноименной улице, достаточно широкой и людной. Сторонний наблюдатель мог бы принять его за обычного обитателя Вечного города, столь же вечно спешащего по своим всегда неотложным делам. Затем он повернул на улицу Vicentza и далее в тихий переулок. Дворами вышел на улицу Palestro, прямо к нужному дому.
Классический итальянский палаццо начала XIX века был стиснут с двух сторон другими постройками. Внешне трёхэтажный особняк в классическом римском стиле ничем не отличался от рядом стоящих зданий, если бы не надпись над высокими массивными дверьми, окаймлёнными выступающим портиком с двумя белыми колоннами, переходящими кверху в изящную арку. Было видно, что наш герой бывал в этом палаццо не один раз, так что надпись его нисколько не смущала. Кардинал Германиус оглянулся по сторонам и вошёл внутрь. Было около пяти часов вечера. Он сразу ощутил приятную прохладу, которая контрастировала с уличной духотой. Пахло ладаном и горящими восковыми свечами. Шла церковная служба. Людей было немного. Германиус вошёл как раз в тот момент, когда священник нараспев читал символ веры, отбивая рукой ритм, словно дирижёр, а прихожане хором повторяли за ним. Это была церковь, и в том не было ничего необычного, если бы не одно обстоятельство. По адресу Via Palestro 69/71 в Риме находилась русская православная церковь Святителя Николая. Храм при Российском Посольстве, ещё со времён императора Александра I. Германиус на секунду задержался перед старинным иконостасом, увенчанным четырёхконечным крестом. На фризе по-русски было написано: «БЛАГОСЛОВЕН ГРЯДЫЙ ВО ИМЯ ГОСПОДНЕ».