Саша Costa – Кольцо мира (страница 4)
Не привлекая к себе внимания, он сделал несколько шагов вправо и оказался у иконы Святой Великомученицы Екатерины. Икона, подарок Великой княгини Елены Павловны, была великолепна. Людей в правом пределе почти не было. Пространство освещалось мерцанием нескольких свечей. Наш герой почти ничем не отличался от остальных прихожан, в основном сербов, русских и румын. Но внимательный взгляд все же мог уловить в чертах католического кардинала, каким-то образом попавшего в православную церковь, нечто восточное. Тёмно-карие глаза, густые чёрные волосы и уже начавшая седеть борода только усиливали это ощущение. Да кого сейчас в Италии удивишь восточной внешностью? Глобализация причудливо перемешала все расы и народы, но только внешне. В головах землян формирование единой расы шло медленно, спотыкаясь о традиции, веру и национальную кухню. Удивляло другое: в свои пятьдесят пять Германиус напоминал поджарого богомола, всегда готового к прыжку. Движения головы, пружинистый шаг выдавали в нём человека, хорошо знакомого с восточными единоборствами.
Люди в церкви крестились, служба подходила к концу. Пошли с «кружкой» собирать пожертвования. Но кардинал всё ещё стоял перед иконой. Он молился.
– Здравствуй, Алишер, – прозвучал позади него голос, который он узнал бы из тысячи. «Алишер» – это было имя и голос из далёкого прошлого, которое он помнил, и знал, что не забудет его никогда. За секунду в его голове пронеслись картинки из прежней жизни. Афганистан. Пешавар, 1988 год. Тогда его разведгруппа уже при возвращении попала в засаду. С той стороны не было афганцев, только пакистанский армейский спецназ в чёрной униформе. Он остался прикрывать отход. Потом ранение, его чуть живого бросили в Бадаберу. Побег. Лагерь для беженцев и годы жизни в Пакистане. Алишер – почти забытое имя. Его имя. Так называла его мама. Когда-то очень давно в Самарканде. В той прекрасной стране, которой давно нет. Но остались её солдаты, остался её дух, а значит, война ещё не проиграна.
Не оборачиваясь, Алишер достал сложенный вчетверо листок бумаги, внешне похожий на обычную церковную записку.
– Это важно, – тихо сказал он, положив записку вместе с денежной купюрой на поднос с пожертвованиями, и быстрым шагом направился к выходу. Записка тут же исчезла в широких складках облачения священника.
Когда дверь за кардиналом закрылась, архиепископ Каллахерт откинулся в своём кресле. Его руки привычно, почти машинально перебирали бусины чёток, но сейчас он не молился, он думал: «Видимо, начинается какая-то Большая игра, если в дело пошли древние артефакты». Архиепископ предпочёл определение «древние», а не «мифические», ибо никто толком не знал, существовало ли это кольцо на самом деле. За последние две тысячи лет его точно никто не видел. «Удивительное дело, – думал архиепископ, – в век искусственного интеллекта, когда одной ракетой можно разрушить цивилизацию, когда люди создают боевые вирусы и даже пробуют их применять, человечество надеется на то, чего, может быть, вообще не существует». Каллахерт поймал себя на мысли, что люди всё равно верят в добро, пусть и наивно связывая его с мифическим кольцом. Они всё равно надеются на спасение и «хэппи-энд». Главному дипломату Ватикана показалось, что он уловил суть происходящего: у кого артефакт, тот на стороне добра, за всё хорошее против всего плохого, следовательно, именно «хозяину» кольца люди будут верить. Слабый аргумент для наших прагматичных элит. Они полагаются на деньги, технологии и алгоритмы, как будто перед ними не люди, а роботы, с айфонами вместо мозгов. С другой стороны, любым конфликтом надо управлять. С лёгкостью разжигать войны человечество научилось, а вот прекращать их в нужный момент да ещё с требуемым результатом – здесь большие проблемы. А без этой способности алгоритмы «война – мир», «конфронтация – сотрудничество» не работают. Впрочем, в душе архиепископ уже досадно махнул рукой. Он снял трубку служебного телефона и нажал кнопку. Это была прямая линия с послом Великобритании при Святом Престоле.
– Госпожа посол! Добрый день. Нам надо срочно встретиться.
После короткого «да» Каллахерт повесил трубку.
3. Будни
Рабочий день директора Службы внешней разведки начинался с просмотра и анализа оперативной информации. Она стекалась со всего мира. Евгению Сергеевичу Шереметьеву устойчивое выражение «информация стекалась» не нравилось. Это аналогия с водой. Вода стекает в общую ёмкость, смешивается там с другой водой, превращаясь в единое целое, в котором трудно понять, что откуда пришло и что за собой притащило. Информация приходит разная: одна может быть подобна воде, а другая маслу, а третья так вообще мёд – сладкий и тягучий. В этом случае да – «стекается», но не смешивается, а располагается слоями, сравнивается, пробуется на вкус, как бы проверяется. Этот сложный процесс называется аналитикой, а там всё важно: и источник информации, и канал передачи, время и обстоятельства, окружающая среда, а ещё количество рук, через которые она прошла. Ведь каждые ручки пытаются влить в этот поток свою ложечку фактов, да так, чтобы получить личный интерес. Ручейки и потоки создают причудливую картину постоянно меняющегося мира, и очень важно не просто знать, какова реальность в этот миг, но и какой она может стать в ближайшей перспективе.
В кабинете Евгения Сергеевича на почётном месте стоял старый настольный светильник, переходивший, видимо, вместе с кабинетом от одного руководителя службы к другому, видимо, с советских времён. Каждый руководитель по традиции начинал свою работу с ремонта, но лампа оставалась как незыблемая константа. Да и лампой этот предмет можно было назвать весьма условно. Вертикальный стеклянный цилиндр, наполненный водой и стоящий на трёх ножках, как ракета, готовая к запуску. В воде сверху плавал слой загустевшего парафина, и в выключенном состоянии, особенно днём, это чудо советского модерна не производило никакого впечатления. Но вечером, когда сгущались сумерки, стоило включить лампу, как вода в колбе нагревалась, парафин таял и начиналась феерия, подсвеченная снизу разноцветными лампочками. Жидкий парафин, приобретая причудливые формы, то отрывался, устремляясь вверх, то опускался, смешиваясь и соединяясь, создавая удивительные картины. Можно было часами смотреть на этот процесс, пытаясь предугадать следующую конфигурацию. Почти никогда этого не удавалось, но как говорил один из владельцев кабинета: «Главное, уловить тенденцию. Тогда можно понять время и на мгновение предугадать будущее».
В бытность своей оперативной молодости Евгению Сергеевичу довелось беседовать с одним бельгийским коллегой, который рассуждал на тот же предмет – формирование картины мира и её анализ. Бельгиец использовал другую аналогию. В его понимании, информация подобна тысячам нитей разной толщины, фактуры и цвета. Информация «стекается» (поток нитей визуально тоже напоминает воду) к опытному аналитику, который, подобно умелому ткачу, узелок за узелком вяжет замысловатый узор отражающего мира в виде прекрасного ковра или гобелена. Прекрасная аналогия. Видимо, предки этого бельгийца были фламандскими ткачами, но видна и разница подходов. Гобелен красив, рисунок на нём чёток и понятен, но в тот самый момент, когда шедевр закончен, он уже не отражает меняющийся мир, на нём запечатлена мифическая картина, не имеющая отношения к реальности. А это важно. Если миф воспринимается как реальность, ошибки не избежать. Советская парафиновая лампа хоть и не даёт чёткой красивой картины, зато показывает реальный мир во всей его сложной и противоречивой изменчивости.
Шереметьев неторопливо просматривал расшифрованные оперативные донесения со всего мира. Эта кропотливая работа не терпела спешки и суеты. Наиболее важные материалы уже имели сопроводительные аналитические записки. Это означало, что на данный документ стоит обратить внимание. Если будет необходимо, затребовать дополнительные сведения в управлении анализа и информации.
Внимание Евгения Сергеевича привлекла шифровка, пришедшая из Ватикана. Надёжный источник сообщал, что «Святой Престол инициировал поиск древнего артефакта». Шереметьев ещё раз прочитал пояснительную записку.
– Интересно! – отметил он.
Это действительно было интересно. В информации речь шла о поиске кольца, возможно, принадлежавшего Пресвятой Богородице, обладающего уникальными свойствами. Информация заинтересовала его не только как руководителя Службы внешней разведки, но и как председателя Российского исторического общества.
Шереметьев ещё раз просмотрел шифровку. Она была подписана «Пахта».
«Что-то восточное», – отметил про себя Шереметьев. Была такая советская футбольная команда «Пахтакор», переводилась, кажется, как «Хлопкоробы». Он нажал кнопку селектора и попросил принести личное дело «Пахта».
Личное дело №354
Фамилия: Такалов
Имя: Алишер
Отчество: Искандерович
Дата и место рождения: 4 августа 1966 года, Узбекская ССР, г. Самарканд.
Национальность: узбек.
Образование: по окончании средней школы (1972—1982 гг.) поступил в Ставропольский политехнический институт, окончил три курса. Был отчислен по собственному желанию. В 1986 г. поступил в Ставропольское духовное училище.