Саша Черникова – Папа-криминал (страница 3)
– Надо было салон открыть нормальный. С ресепшеном, с персоналом…
– У меня нормальный салон. Две мойки и три кресла – это нормальный салон для спального района.
– Это не салон.
– Мам!
– Всё, молчу. Это твой бандит тебя научил с матерью огрызаться? Неблагодарная! Я тебе всю жизнь… Я тебя одну подняла, без отца, без помощи, я себя не жалела, я…
– Всё, мам, пока!
Я отключаюсь. Сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Поворачиваюсь к Кате, она смотрит на меня, и в глазах – смесь хитрости и нежности, которая убивает меня каждый день.
– Бабушка такая зануда, – говорит Катя.
– Я знаю, – киваю я. – Но других бабушек у нас нет.
В садик мы влетаем всё же вовремя, и я сдаю ребёнка воспитательнице.
Катя убегает, в группу. Я выхожу из садика, и первое, что вижу, – белую знакомую «Тойоту», припаркованную прямо напротив входа.
Нет.
Только не это.
Глава 3. Лариса
Я ускоряю шаг, но машина медленно едет следом. Стекло опускается, и оттуда выглядывает улыбающееся лицо.
– Ларис! Ну, стой!
– Я на работу опаздываю!
– Садись, довезу, – говорит Лёша и улыбается так широко, что у меня внутри что-то ёкает.
– Пешком дойду!
– Бесплатно!
Я останавливаюсь. Смотрю на него, и мне становится обидно и за него, и за себя. Я нормальная баба – не пью, не курю, работаю, хозяйственная. Лёша тоже нормальный – тридцать три года, разведённый, сын живёт с бывшей. Не пьёт, работает. Не стреляет в людей и не исчезает бесследно.
Что нам мешает быть вместе? Ничто. Просто не лежит к нему душа.
После Катюхиного папаши ни к кому не лежит.
– Садись уже, вредная.
Я сажусь. Потому что холодно. И потому что идти три квартала – это мука. И только поэтому.
– В парикмахерскую?
– Куда ещё?
– Можно на Мальдивы.
– На своей «Тойоте»?
– Я её помою, – говорит он. – И поедем!
– Тогда другое дело, – улыбаюсь я.
Лёша трогается с места, и я смотрю в окно. Город мелькает за стеклом. Дома, деревья, машины. Всё как всегда.
– Сегодня вечером свободна? – спрашивает он.
– Нет.
– Завтра?
– Тоже.
– Послезавтра?
– Лёш.
– Я просто выясняю расписание.
– Я не хочу на свидание.
– Почему?
– Потому что не хочу.
Он молчит несколько секунд. Потом поворачивает ко мне голову, и глаза у него становятся серьёзными.
– У тебя кто-то есть?
Я смотрю в окно. Деревья, дома, серое небо.
– Нет.
– Тогда в чём проблема? Я нормальный мужик, работаю, не пью, не бью. В чём проблема, Ларис?
Вот как объяснить нормальному человеку, что проблема умерла семь лет назад, но до сих пор сидит в моей груди как заноза, и я не могу её вытащить?
Никак. Поэтому я молчу.
Лёша останавливается у парикмахерской.
– Ларис, – говорит он. – Я не тороплю. Просто знай: если однажды захочешь выпить со мной кофе – предложение действует.
– Спасибо, – говорю я.
– Даже если мне будет восемьдесят.
– Тогда точно соглашусь.
– Вот зараза, – смеётся он.
Я выхожу из машины. Закрываю дверь, иду к парикмахерской. Над входом – яркая вывеска. «КИСА».
Я задираю голову. Вспоминаю, как придумала это название. Я открыла салон, мне нужно было имя. Я перебирала варианты: «Лариса», «Престиж», «Красота у дома». Ничего не подходило.
И тогда назвала «Киса», как ОН меня звал.
Целая жизнь прошла, а я всё помню тот вечер, будто это было вчера.
Мне двадцать три, я учусь в колледже, за спиной – рюкзак с конспектами. Мама попросила зайти в магазин: молоко, хлеб, курицу купить.
Поздний вечер. Холодно. Ноябрьская слякоть под ногами. Я выхожу из магазина с пакетом, как вдруг из темноты выныривает мужик.
Грязный пуховик, красный нос, глаза как у дохлой рыбы.
– Эй, красотка, – говорит он, и голос его – склизкий, как сопли. – Одна? Может, познакомимся? Я пивасом угощу.
Он тянет ко мне руку, и я отшатываюсь. Пакет с продуктами чуть не падает. Я пытаюсь обойти, но он перегораживает дорогу.
– Я спешу, простите, – говорю я, и голос дрожит.