Саша Черникова – Папа-криминал (страница 4)
Потому что на улице никого, потому что темно, потому никто не поможет.
– Слышь, толстожопая, – он скалится. – Хорош выделываться!
Он снова тянется, и я уже понимаю: сейчас начнётся то, что всегда заканчивается плохо.
И тут – свет фар. Неожиданный, слепящий. Я зажмуриваюсь. Слышу звук тормозов – резкий, визгливый. И голос:
– Эй, ты! Руки убрал!
Я открываю глаза. Из грязной, видавшей виды «Хонды» выходит парень. Высокий. Очень высокий. Чёрная куртка, джинсы, короткая стрижка. Под фонарём я вижу его лицо – симпатичное, но будто кто-то на нём уже успел поездить: разбитая губа, синяк под глазом, содранные костяшки.
Он подходит к нам, и мужик делает шаг назад.
– Ты кто такой? – орёт пьяный, но голос его срывается на петушиный писк.
– Тот, кто тебя сейчас порвёт, как Тузик грелку, – говорит парень спокойно. – Исчезни!
Мужик моментально сваливает, и парень поворачивается ко мне.
– Цела? – спрашивает. – Испугалась, маленькая?
Я смотрю на него. На его разбитую губу. На его руки, как кувалды.
– Да, – выдыхаю я. – Спасибо.
Он улыбается. Криво, но тепло.
– Слушай, – говорит он. – Я на машине. Давай подвезу?
Он кивает на свою «Хонду», но я делаю шаг назад. Потому что и без того напугана. Если сяду в тачку, этот здоровяк меня точно того...
– Нет, – говорю я. – Я лучше пешком.
– Боишься?
Он себя в зеркало видел? Только глаза добрые и красивые, а в остальном – натуральный бандюган.
– Хорошо, – говорит он. – Тогда я тебя провожу.
– Только до подъезда, – уточняю я, стараясь не выдать своего страха.
– Только до подъезда, – кивает он.
Мы идём. Он идёт сзади, чуть в стороне. Я чувствую его спиной – он такой большой, что перекрывает свет фонарей. Мы молчим. Я слышу его шаги, ровные, уверенные. Он не говорит, не лезет с разговорами. Просто идёт и смотрит по сторонам.
У дома я останавливаюсь. Вижу соседей, вытаскивающих из своей машины какие-то вещи, и выдыхаю. В присутствии знакомых мне уже не так страшно.
– Спасибо, – говорю я парню. – За всё.
– Пустяки, – отвечает он. – Меня Серёга зовут.
– Лариса.
– Красивое имя, – говорит он, и в голосе появляется хрипотца. – Ларисонька-Кисонька.
Я краснею. Прячу лицо в воротник куртки.
– До завтра, малышка, – бросает Сергей, поворачивается и уходит.
Широкими шагами, не оборачиваясь. Я стою и смотрю, как его фигура растворяется в темноте.
На следующее утро я выхожу из дома и вижу его. Стоит у подъезда, прислонившись к своей «Хонде». В руках – огромный букет красных роз. Они такие яркие, такие пышные, что кажется, он держит целое облако.
Я останавливаюсь. Сердце начинает биться где-то в горле.
– Привет, Киса, – улыбается он. – Держи! – суёт мне розы.
– Привет, Сергей, – говорю я. – Ты с ума сошёл?
– Возможно, – он улыбается.
– Садись, малышка, – он открывает дверцу машины. – Подвезу, куда надо.
Я беру букет. Пахнет космически. Мне таких букетов в жизни не дарили. И малышкой меня никто не называл. Толстожопой – это да. С моей пышной комплекцией меньше всего я похожа на малышку, но рядом с этим громилой, я действительно выгляжу хрупенькой.
Я сажусь, всё ещё пребывая в приятном шоке. Он ведёт машину аккуратно, но уверенно. Поглядывает на меня, и на лице – та самая улыбка. Я жалею, что не накрасилась. Откуда мне было знать, что он приедет?
Серёжа привозит меня к колледжу. Не в лес, не на заброшку, чтобы изнасиловать и расчленить, но всё равно я знатно хапаю адреналина.
– Во сколько тебя забрать? – неожиданно спрашивает он, и тут я понимаю, что вечером мне и будет хана, а это всё было для усмирения моей бдительности.
– Я буду с подругами, так что...
– Ладно, и подруг отвезу. Ты только скажи ко скольки подскочить?
Мне ничего не остаётся, как назвать время, а потом попросить одногруппниц сопроводить меня в этой поездке.
Можно было соврать, убежать, но он уже знал, где я живу, да и зацепил он меня чем-то.
Серёжка Лапочкин был невозможный. Сорви-голова. Дрался. Гонял на машине как ненормальный. Мог исчезнуть на сутки, а потом появиться с охапкой цветов и виноватой рожей. Я знала, чем он занимается. Не всё. Но достаточно.
Мама узнала и устроила истерику.
– Лора, он же бандит!
– Мам, он бизнесмен. Разный бизнес.
– Это теперь так называется?
Я ушла из дома не раздумывая, переехала к нему на съёмную квартиру. Была молодая, глупая. Мне казалось, любовь всё исправляет. Особенно когда он обнимал меня – двухметровый, сбивал с ног и говорил: «Кыс-Кыс, не бойся ничего. Я рядом».
Я и не боялась. Пока однажды он не исчез.
Утром поцеловал меня сонную.
– Я скоро, малышка, – были его последние слова.
А через месяц я поняла, что беременна.
Я стояла с тестом в руках, смотрела на две полоски, и мне хотелось выть. Потому что его рядом не было. Не было поддержки, не было ни-че-го. Только эта дурацкая сумка с деньгами, которую я нашла в шкафу.
Я тогда решила: его точно завалили. Иначе он бы вернулся. Такими бабками не разбрасываются.
Семь лет прошло.
Нормальные женщины за это время успевают выйти замуж, развестись, снова выйти и ещё пожитки
бывшего через суд поделить.
А я всё разговариваю с вывеской.
– Ну что, Лапа? – говорю я громко. – Доволен?
Конечно, он не ответил.
Мёртвые мужики вообще очень удобные. Не изменяют, не спорят, не разбрасывают носки. И главное – никогда не возвращаются.