Саша Черникова – Папа-криминал (страница 5)

Когда две клиентки подряд отменяют запись, нормальная женщина радуется.

У неё внезапно появляется свободное время. Можно спокойно выпить кофе, пройтись по магазинам, полежать лицом в подушку и никому ничего не быть должной хотя бы час. Можно посмотреть сериал, можно просто посидеть в тишине.

Я нормальной женщиной никогда не была, поэтому мчалась домой с двумя тяжеленными пакетами продуктов. В голове вертелся список: суп, отбивные, пол, стирка, разобрать сушилку, не сдохнуть до садика.

В такие моменты я понимала, для чего нужны мужья – таскать пакеты.

Хотя бы.

Я ввалилась в квартиру, закатала рукава, включила музыку, чтобы не слышать, как ноет мой внутренний голос, и взялась за дело.

Через час на плите уже булькал суп, и запах отбивных витал по квартире.

До садика ещё сорок минут. Отлично. Успею помыть пол.

Не знаю, зачем мне понадобилось мыть пол именно сейчас. Наверное, потому что у каждой женщины есть внутренний механизм, который срабатывает в самый неподходящий момент. Ты не можешь уснуть? Помой пол. Ты не знаешь, как жить дальше? Помой холодильник. Ты готова убить человека? Помой окна, пока тебя не посадили.

Я почти домыла прихожую, когда в дверь позвонили.

– Кто? – спросила я, мысленно обматерив того, кто припёрся так не вовремя, когда у меня тот ещё видок.

Тишина. Я нахмурилась. Может, соседи? Может, почтальон? Я поставила швабру к стене и подошла к двери.

– Кто там?

С той стороны раздался голос.

Низкий. Весёлый. С лёгкой хрипотцой, от которой у меня внутри всё перевернулось. Я узнала бы его из тысячи. Из миллиона. Этот голос шептал мне ночью всякие неприличные вещи. Этот голос кричал через всю квартиру, что я опять надела его футболку. Этим голосом смеялись так, что я сама начинала хохотать, не понимая причины.

– Кыс-Кыс, открывай! Это я. Твоя Лапа!

Я перестала дышать.

Нет.

Нет-нет-нет.

Быть не может.

Семь лет прошло. Семь. Лет.

– Кто? – переспросила я, и голос сорвался.

На этот раз голос за дверью стал чуть тише, но был таким же тёплым.

– Малышка, открывай! Давай быстрее, дело срочное!

Я едва не села прямо на мокрый пол.

Это он.

Господи! Это реально он!

Рука потянулась к замку, и пальцы дрожали, как у пьяной. Я повернула ключ, дёрнула ручку, распахнула дверь и ахнула.

Серёжа.

Живой, огромный, настоящий.

Стоит передо мной так, будто ушёл вчера за хлебом и слегка задержался.

Нет, не Серёжа. Теперь уже Сергей. Он изменился. Конечно, изменился. Семь лет – не семь дней.

Стал шире. Тяжелее. В плечах теперь вообще дверной проём перекрывал почти полностью, будто специально тренировался, чтобы выглядеть внушительнее. Волосы короткие, почти под ноль, виски тронула седина. Аккуратная тёмная борода. Не та лёгкая небритость, которую я помнила, а та, что делает мужчину старше и серьёзнее. Под дорогим чёрным пальто – костюм с иголочки, идеально сидящий по фигуре.

Он стоит в дверях, и подъездный свет падает на его плечи. За ним – двое мужчин. Высокие, такие же широкие, в одинаковых пальто. Громилы. Охрана. Сергей даже не обернулся на них, просто поднял руку в расслабленном жесте – и они остались стоять на лестничной клетке.

Потом он повернулся ко мне. И улыбнулся.

У меня сердце сделало сальто от его улыбки, шлёпнулось на пол и попыталось уползти за дверь.

– Ну, привет, Кыс-Кыс, – сказал Лапочкин. Голос тёплый, как плед. – Соскучилась?

Я вцепилась в дверную ручку. В голове кружился вихрь. Злость. Страх. Радость. Ярость. Всё вместе. Комок, который нельзя проглотить.

– Ты… – Это всё, на что меня хватило.

Сергей улыбнулся ещё шире и ввалился ко мне в прихожую.

– Я.

Я оглядела его с головы до ног. Потом ещё раз.

– Ты живой? – переспросила я, и голос дрогнул.

– Живой, конечно.

Я подняла руку и осторожно ткнула пальцем в его грудь. В твёрдые, каменные мышцы.

– Потрогай, не бойся, – разрешил Сергей. – Да ты везде потрогай!

Он схватил меня за руку и приложил её к своей ширинке. Я отскочила от него, как ошпаренная, а Серёжа расхохотался.

Смешно тебе, сука?

Этот смех добил меня окончательно. Я помнила его. Чёрт. Я всё помнила.

Смотрела на него, и внутри всё кричало. Я должна была кинуться ему на шею. Ударить его. Поцеловать. Плакать. Смеяться.

Вместо этого я сжала челюсти и перевела взгляд за его спину.

Двое громил стояли у лестницы. Одного я вспомнила – Бизон. Серёжа с ним и раньше дружбу водил. Он поймал мой взгляд и вежливо кивнул.

Вежливо!

Вот так они, наверное, перед пытками и делают, чтобы человек расслабился?

Деньги...

Лапочкин пришёл за деньгами. Зачем же ещё?

Про Катю он не знает. Про меня семь лет не вспоминал. Значит, вспомнил про сумку?

А я уже всё потратила.

Господи.

Я снова метнула взгляд на открытую дверь. Гориллы в пальто стояли там. Бизон переминался с ноги на ногу, другой разглядывал лифт с таким видом, будто оценивал его на предмет надёжности.

Потом я подняла глаза на улыбающийся бицепс с бородой.

Сколько он потребует? Всё до копеечки? С процентами? Банковскими или бандитскими?

Я представила, как продаю квартиру. Как закрываю парикмахерскую. Как мы с Катей переезжаем к маме, которая, конечно же, скажет: «Лора, а я ведь тебе говорила!».

А потом Сергей сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила. Рука сама собой потянулась к швабре.

Сейчас я тебе устрою, мамонт воскресший! Я так просто не дамся! Умру, но ногой дрыгну!