Саша Черникова – Колхозные каникулы (страница 6)

Баба Зина как раз ковырялась на улице в клумбе.

– Баба Зина, здравствуйте!

Она выпрямилась и, прикрыв ладонью глаза от солнца, посмотрела на меня. Её лицо, изрезанное морщинами, как старая карта, выражало неподдельное удивление. Онавсегда удивлялась, когда я появлялся у её калитки – я редко заходил без дела.

– Сашенька? Чего такой взъерошенный? – спросила она, поправляя платок.

– Илья у вас? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже всё кипело.

Она удивлённо нахмурилась. Брови сдвинулись к переносице, и на лбу появились вертикальные морщины.

– Нет. Не прибегал.

– Точно?

– Да говорю же, не было его. Я с утра во дворе.

У меня внутри неприятно потянуло. Холодок пробежал по спине, и я почувствовал, как напряглись плечи. Только что Катя из магазина уверяла, что видела моего чертёнка именно сюда бегущим. Я всегда знал: когда Катя что-то видит, она не ошибается. Но баба Зина тоже не из тех, кто пропустит чужого ребёнка в своём дворе.

Я уже хотел идти дальше, проверить за домом, у колодца, когда вдруг из-за сарая донёсся отчаянный детский вопль. Такой пронзительный, что у меня сердце пропустило удар.

Я замер. Кровь прилила к вискам, и в ушах зашумело. Это был его голос. Моего сына. Моего Ильи.

– Илья! – рявкнул я, сорвавшись с места.

Баба Зина всплеснула руками так, что лейка выпала из её пальцев и грохнулась о землю.

– Господи, опять!

Мы почти одновременно обогнули сарай. Картина открылась такая, что я на секунду потерял дар речи.

На старой яблоне, почти у самой толстой развилки, сидел мой сын. Он вцепился в ветку всеми конечностями сразу, красный, перепуганный, с лицом, перепачканным землёй. На шее болтался бинокль. Волосы стояли дыбом, глаза были огромными, как у совёнка.

А рядом...

Рядом, цепляясь одной рукой за ствол, стояла Варя.

Она уже почти добралась до него. Её ноги дрожали, я видел это даже отсюда. Она боялась. Очень боялась. Я заметил, как она зажмурилась на секунду, пытаясь унять дрожь, но всё равно лезла выше. К моему сыну. К чужому мальчишке, которого видела в первый раз.

Я почувствовал, как внутри меня что-то перевернулось. Она рисковала собой. Ради него. И эта мысль ударила под дых сильнее, чем я ожидал.

– Илья! – рявкнул я.

Сын вздрогнул так, что ветка под ним качнулась, и я услышал, как она жалобно скрипнула.

– Папа...

– Не двигайся!

Варя тоже посмотрела вниз. Её глаза встретились с моими, и я заметил, как она растерялась. На щеках выступил румянец – то ли от напряжения, то ли от смущения.

– О... Здравствуйте, – сказала она.

Нашла время здороваться. Я чуть не застонал, внезапно перейдя на "ты".

– Что ты творишь? – процедил я, чувствуя, как в груди разрастается злость. Злость на неё. На себя. На эту чёртову яблоню, которая, кажется, сейчас развалится.

Она нервно улыбнулась. Улыбка была кривой, неуверенной, но в ней сквозила какая-то безумная решимость.

– Помогаю мальчику слезть, – ответила она.

– Немедленно слезай, – приказал я.

– Не могу, – честно призналась она.

– Почему?

Она посмотрела вниз. Потом снова вверх. И вдруг я услышал, как она выдохнула:

– Теперь мне тоже страшно.

Баба Зина тихонько охнула. Я услышал её шёпот: «Господи, господи...».

Мне захотелось одновременно рассмеяться и придушить обоих. Варя стояла на ветке, вцепившись в ствол, и в её глазах плескался самый настоящий, неподдельный страх.

Сначала Илья. Я должен сначала снять его.

– Сынок, – позвал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Да, пап...

– Медленно ползи ко мне. Не смотри вниз.

– Я не могу, – прошептал он.

– Почему?

– Я уже вниз посмотрел.

Я закрыл глаза на секунду. Мой сын. Мой невероятно любопытный сын. Он унаследовал это от матери.

– Слушай меня внимательно, – сказал я, подходя вплотную к стволу. Илья часто закивал, и я видел, как дрожат его губы. – Сейчас ты отпускаешь ветку и лезешь вниз. Медленно. Я тебя поймаю.

– А крапива?

– Что – крапива? – не понял я.

– Ты мне крапивы всыпать обещал, – напомнил Илья.

– Вы лупите ребёнка крапивой? – удивлённо спросила Варя, и мне стало жутко неловко.

Пока что я ни разу не наказывал сына таким образом, пугал только. Я вообще против разного рода рукоприкладства.

– Не твоё дело! – огрызнулся я на Варю. – Илья, я тебя ловлю! Давай, сынок!

Он ещё секунду сомневался, потом послушался. Я видел, как он перебирает руками, как его ноги ищут опору. Каждое его движение отзывалось у меня где-то под рёбрами. Я поднял руки, готовый поймать его в любой момент. Ещё немного. Ещё. Илья соскользнул, и я подхватил его прежде, чем он успел испугаться.

Он оказался у меня в руках, тёплый, лёгкий, пахнущий солнцем и яблоней. Я прижал его к себе так сильно, что он пискнул. Он сразу уткнулся носом мне в шею, и я почувствовал, как его маленькое тело дрожит.

– Прости, пап, – прошептал он.

Я ничего не сказал. Только крепче сжал его. Живой. Главное – живой. Всё остальное – ерунда.

Поставив сына на землю, я поднял голову. Варя всё ещё сидела на дереве. И смотрела на меня с самым несчастным выражением лица, которое только можно представить. Она была похожа на нашкодившего котёнка, который знает, что сейчас получит, но всё равно надеется на снисхождение.

– Теперь ты, – сказал я.

Глава 6. Саша

Она покосилась вниз. Её ноги задрожали сильнее.

– Тут высоко, – прошептала она.

– Когда лезла, было низко? – спросил я с сарказмом.

– Тогда я об этом не думала, — честно призналась она.

Баба Зина уже едва сдерживала смех. Я услышал, как она фыркнула и прикрыла рот ладонью.