Саша Черникова – Колхозные каникулы (страница 7)
– Варя, ну ты даёшь... – пробормотала она.
Я подошёл ещё ближе к стволу. Смотрел на неё снизу вверх, и впервые за долгое время не знал, что делать. Эта девушка, которая вчера была мне совершенно чужой, сегодня стояла на дереве, готовая рискнуть собой ради моего сына. Теперь, когда с Ильёй было всё хорошо, я не мог на неё злиться.
– Прыгай! – сказал я.
Она вытаращилась на меня так, будто я предложил ей прыгнуть в прорубь.
– Куда? – спросила она.
– Ко мне.
– А если не поймаете?
– Поймаю, – сказал я, и это была правда. Я знал, что поймаю. Потому что не мог позволить ей упасть. Ни за что. – Ты должна мне верить.
– Я тяжёлая.
– Я справлюсь, – уверенно ответил я.
Она долго смотрела мне в глаза. Я выдержал её взгляд. Голубые зрачки с золотыми искрами, испуганные и одновременно дерзкие. Она пыталась понять, шучу я или нет. Потом медленно отпустила ветку.
И прыгнула.
Я поймал её легко. Даже легче, чем ожидал. Она почти ничего не весила – лёгкая, тёплая, сбившаяся от страха. Её пальцы сразу вцепились мне в плечи. Испуганно, доверчиво. Я почувствовал, как её колотит.
Совсем близко оказалось её лицо. Несколько выбившихся прядей липли к раскрасневшимся щекам, на висках блестели капельки пота. От неё пахло яблоневыми листьями, солнцем и чем-то сладким – мёдом, что ли. Или просто летом. Её дыхание касалось моего лица, и я вдруг понял, что смотрю на её губы.
Она подняла голову, и наши взгляды встретились.
Запах её духов снова закружил голову.
Я понял, что задержал дыхание. И что не хочу отпускать её.
Это было неправильно. Нелепо. Глупо. И всё равно я не мог оторвать от неё взгляда.
– Вы сейчас поцелуетесь? – раздался совсем рядом любопытный голос Ильи.
Я резко поставил Варю на землю. Так резко, что она пошатнулась. Отстранился, сделал шаг назад, словно обжёгся. Да что со мной происходит?
Пять лет. Пять чёртовых лет я спокойно жил. Работал. И никаких глупостей в голову не лезло. А тут приехала городская девчонка. И уже второй раз оказывается у меня в объятиях.
Чтоб её...
Я специально сделал ещё один шаг назад, восстанавливая дистанцию.
– Ты вообще о чём думала? – грубо спросил я. – Нахрена ты туда полезла?
Она удивлённо моргнула. Похоже, моя резкость застала её врасплох.
– О мальчике, – сказала она.
– Ты могла свалиться и сломать себе что-нибудь! Шею, например!
Она вдруг вскинула подбородок. В её глазах мелькнуло что-то гордое, непокорное.
– И что ты мне сделаешь? – с вызовом спросила она. – Тоже крапивой отхлестаешь?
– Ребятишки, ну вы чего? – вмешалась баба Зина.
– Домой, – сказал я Илье.
Он виновато опустил голову. Его плечи поникли.
– Пап...
– Потом, – перебил я. – Сначала домой. Поговорим дома. – До свидания! – попрощался я с дамами и взял его за руку.
Он понял, что сейчас лучше молчать. Всю дорогу домой шагал рядом со мной тихо, что само по себе выглядело подозрительно. Обычно Илья болтал без умолку. Сегодня он молчал. И это молчание было в тягость.
Ближе к дому он всё-таки не выдержал. Я услышал, как он глубоко вздохнул, набираясь смелости.
– Пап...
– Что? – спросил я, стараясь выглядеть спокойным.
– Ты не очень ругаешься.
– Я ещё не начал.
– А... – он замялся, потоптался на месте. – Тебе Варя понравилась?
– С чего ты взял? – спросил я.
Он посмотрел на меня так, будто я спросил, почему небо голубое. В его глазах светилась та самая детская прямота, которая иногда убивает наповал.
– Так вся деревня говорит, – сказал он.
Я медленно выдохнул. Внутри всё сжалось, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Что именно говорит? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Что она твоя невеста, – просто ответил Илья.
М-да...
Конечно. Конечно, говорит. Деревне понадобилось пара дней, чтобы придумать историю, которой нет. И при этом я знал: половина из них верит в это. Потому что они хотят верить. В деревне любой слух – это развлечение. И я, чёрт возьми, оказался главным героем этого цирка.
– Кто тебе это сказал? – спросил я, пытаясь скрыть раздражение.
– Все, – ответил Илья.
– Очень содержательный ответ, – сказал я.
– Баба Клава сказала тёте Кате. Тётя Катя сказала дяде Денису. Дядя Денис смеялся. Потом деду по телефону сказала баба Галя, и он тоже смеялся, – перечислил он, загибая пальцы.
Я мысленно пообещал Денису тяжёлую физическую работу до конца месяца. И деду тоже. Чтобы знали, как смеяться.
– И зачем ты побежал с биноклем? – спросил я, хотя уже догадывался.
Илья смущённо улыбнулся. Я заметил, как он покраснел до корней волос.
– Хотел посмотреть на твою невесту поближе, – признался он.
– Ну и как она тебе? – спросил я.
Он подумал. Очень серьёзно, нахмурив брови. Потом посмотрел на меня, и его лицо озарила широкая улыбка. Ямочки на щеках. Такая же улыбка, как у его матери. И эта мысль кольнула где-то под рёбрами.
– Красивая, – сказал он.
И после небольшой паузы добавил так просто, что у меня внутри что-то болезненно дрогнуло:
– Если она правда станет нашей... я не против. Только мама может обидеться, что ты другую невесту нашёл.
Вот сейчас. Нужно сказать ему сейчас, что Поля умерла.
Я открыл рот и закрыл.
Ничего не ответил. Потому что слишком хорошо понимал одну вещь: для сына это была игра, для деревни – повод посплетничать, а для меня всё оказалось гораздо опаснее. Потому что в этих сельских домыслах была частичка правды – Варя мне понравилась.