Саша Черникова – Колхозные каникулы (страница 4)
– Держись! – крикнула я мальчику. – Я сейчас!
Глава 4. Саша
В пять утра казалось, что деревня ещё спит. На самом деле нет.
Деревня никогда не спала по-настоящему. В ней кто-то всегда скрипел калиткой, кашлял, хлопал дверью сарая, орал петухом не вовремя или заводил старый мотоцикл, собираясь на покос.
Я привык вставать раньше всех. Пока Илья спал, пока дом молчал, пока солнце только собиралось выкатываться из-за лесополосы, я успевал сделать половину того, чего потом всё равно оказывалось недостаточно. В деревне работа никогда не заканчивается. То одно, то другое.
На кухне было прохладно. Я налил воды в чайник, поставил на плиту, нарезал хлеб, достал из холодильника яйца. Кот Мурзик тут же нарисовался у ног, сел и посмотрел на меня так, будто я не кормил его вечность.
– Отстань, – сказал я.
Не тут-то было. Кошак упал на спину, изображая голодный обморок. Пришлось кинуть ему кусок варёной курицы из вчерашнего супа. Он презрительно понюхал, но всё же съел. С таким видом, будто его вынудили опуститься до крайности.
Из комнаты донёсся сонный голос:
– Пап…
Я замер.
– Чего?
– Можно я сегодня в садик не пойду?
– Сынок, ты уже год как не ходишь в садик.
Пауза.
– Тогда вообще хорошо.
Я рассмеялся себе под нос и разбил яйца на сковородку. Илья появился через несколько минут. В футболке задом наперёд, волосы торчали, на щеке отпечатался шов подушки. Босой, худой, лохматый, с лицом великого мученика.
– Что на завтрак? – спросил он, забираясь на табурет. – Яйца надоели, пап.
– Ешь, если хочешь быть сильным.
Он посмотрел в тарелку.
– Опять... У нормальных детей хлопья с молоком.
– Нормальным детям белок нужен, чтобы расти.
– Только белок? Желток можно не есть?
– Ешь, Илья, это полезно.
– Говоришь, как баба Зина, – буркнул сын, но взял в руку вилку.
Я поставил перед ним кружку молока и сел напротив.
– Договоришься, пойдёшь к ней жить. Она тебя кашей накормит. Манной.
Илья вздрогнул. Манку он ненавидел всей душой. Как и я. На то мы и родственники.
– Яйца очень вкусные. Спасибо, пап.
– Если всё съешь, куплю сегодня хлопья, – сжалился я над сыном.
– Большую пачку? Шоколадные? – с надеждой спросил он.
– Да.
Илья оживился и принялся работать вилкой быстрее.
Вот так мы и жили. Я, сын, кот с характером районного начальника, хозяйство, техника и вечное ощущение, что я ничего не успеваю, потому что сутки почему-то короче, чем должны быть.
После завтрака Илья остался под присмотром моего отца. Пётр Егорович пришёл в семь, как всегда. Без стука, с газетой под мышкой и банкой смородинового варенья.
– Галька соседка передала, – сказал он.
Папа "мутил" с этой Галькой уже много лет. С тех пор как мама умерла. Но отнекивался, как будто я слепой и вся деревня тоже.
– Она тебе передала или ты сам взял? – подколол я его.
– Не твоё дело.
Отец прошёл в дом, глянул на Илью.
– Опять футболка неправильно.
– Так сейчас модно, – буркнул сын, но футболку переодел.
– Будешь убегать от меня сегодня, крапивой отхожу!
– Илья, слушайся деда, или я сам тебя крапивой отхожу! – пригрозил я сыну, зная его дурацкую привычку сбегать и попадать во всякие переделки.
Ходить в детский сад сын наотрез отказался, а кроме деда присмотреть за ним было некому. Скорее бы он уже в школу пошёл, что ли.
Я натянул кепку, взял ключи от пикапа и поехал на ферму.
По дороге думал не о том, что предстоит сделать за день, а о Варваре – внучке бабы Зины. Я вообще в последние дни только о ней и думал. Вчера перед сном даже как-то пошло её представлял в разных позах. Каюсь, грешен.
Запала она мне в душу, засела прям под рёбрами. И всё запах её духов мерещился. Не припомню, чтобы кто-то ещё так славно пах. Волнительно, дорого, неприступно... И так возбуждающе, чёрт побери!
Как вспомню, внутри все кишки переворачиваются.
Увидеть бы её ещё раз. Хоть одним глазком.
Зачем? Да хрен бы его знал. Просто так.
Что я на девушку просто так посмотреть не могу? Между нами всё равно ничего не может быть. По-любому у неё жених есть. Такие красотки одни не бывают.
А я что? Да и некогда мне, вообще-то, шуры-муры всякие там разводить.
Утро уже разгонялось. Над травой висел пар. Пастух гнал стадо коров на пастбище. У МТМ матерился Денис. Значит, день начался нормально.
– Морозов! – заорал он, увидев меня. – У нас опять ремень слетел!
– Он у тебя всё время слетает.
– Потому что техника древняя!
– Потому что руки у тебя из жопы!
Денис вынырнул из-под старого комбайна, весь в мазуте, но с улыбкой от уха до уха.
– Руки у меня золотые.
– Только растут странно.
Он обиделся на полсекунды, потом рассмеялся в голос. Денис был из тех людей, которые могли сломать молоток, починить его проволокой, потом сломать проволоку и всё равно доказать, что так и было задумано. Работал со мной уже шестой год. Другом стал раньше. Ещё до всего.
До больницы. До похорон жены. До того, как я научился не отвечать на вопросы, на которые сам не знал ответов.
Мы с ним провозились с ремнём почти час. Потом поехали смотреть насос у дальнего колодца. Потом у телятницы прорвало шланг. Потом позвонила Марина из школы и попросила привезти доски для ремонта крыльца, потому что "вы же всё равно мимо будете ехать". Я вообще в ту сторону ехать не планировал, но поехал.
К одиннадцати рубашка прилипла к спине, ладони пахли соляркой, а в голове крутились списки: сено, запчасти, корм, долги за горючее, собрание по школе, Илье купить хлопья и новые кроссовки, потому что старые жмут.