Сарвар Кадыров – День Истины (страница 23)
– Он куда-то уехал из Гурганджа, – ответил ал-Беруни.
– Почему никто из вас не знает, куда?
– Наша Кибла, Аллах над нами, мы не знаем, куда делся ибн Сина, он сказал, что отправит письмо, когда достигнет места назначения, – сказал Беруни.
Султан не проронил ни слова. Кажется, владыке Газны пришла в голову какая-то идея, он повернулся к придворным и сказал:
– Мы узнали, что ибн Сина может находиться в Джурджане, приказываю немедленно послать письмо к новому эмиру зияридов, нашему зятю, чтобы тот нашел ибн Сину и как можно скорее переправил его к нам.
– Что думает ибн Ирак?
– Приказы великого султана не обсуждаются.
– Что говорит ал-Беруни?
– Это будет хорошо, – сквозь зубы сказал ал-Беруни.
* * *
Давайте еще раз послушаем ибн Сину.
– Зияридский эмир Кабус был неугоден двору багдадских халифов, много лет провел в изгнании, но вернув себе трон Джурджана, дружил с ал-Беруни, он был очень человеколюбив, щедр, кроме того, он – поэт и рыцарь, близкий к ученым и мудрым. Жаль, что его призвал к себе Аллах.
Кара Тюрк уверил меня, что он готов быть моим постоянным защитником, если что-то пойдет не так.
– У меня нет волшебной лампы Алаад-дина, – ответил я в шутку.
– Таксыр, у меня в сердце свет, я все чувствую и без волшебной лампы.
Тем временем кони принесли нас к воротам города Рея. Встречали путешествующих два всадника в дорогих доспехах…
Они обратились прямо ко мне:
– Вы будете Абу Али ибн Сина?
– На мой утвердительный ответ они вежливо пригласили меня в резиденцию правителя города.
Кара Тюрк заволновался, но услышав, что приглашение исходит от самого эмира Маджд ад-даула, успокоился и на время покинул меня.
* * *
Рей – город с чудесным видом, окруженный горами. Фахр ад-даула сделал его своей столицей. После смерти удачливого эмира его владение перешло к сыну. Но так как принц был еще молод, то государством управляла его мать, Сайида хатун.
Во дворце меня встретили с почестями, которых я не ожидал. При дворе не так уж много высокопоставленных лиц: сам молодой эмир, его мать Сайида хатун, везирь и пара знатных придворных.
– Мы очень рады Вашему визиту, нам очень хотелось видеть вас в Рее, – обратилась ко мне Сайида хатун.
– Вы просветили мое сердце своей добротой, – ответил я в знак благодарности.
Сайида хатун отвела меня в отдельное помещение, где был накрыт дастархан. После того, как мы закончили трапезу, правительница Рея открыто мне призналась:
– Мой сын страдает от страшной болезни, вот почему я хочу, чтобы Вы его лечили, он одержим демоном, сморщился и стал слабым, постоянно говорит: «Зарежь меня, я бык».
– От любой болезни есть лекарство, да хранит Вас Аллах от смерти, – ответил я ей.
– Я готова отдать все свое золото, только вылечите моего сына, позвольте мне поклониться Вам в ноги.
– Не надо, Сайида хотун, даст Бог, Ваш сын обязательно поправится.
По указу правительницы Рея мне и моему ученику был выделен целый большой дом. Здесь были все условия для работы. Теперь мне нужно хорошо подумать о том, как вылечить молодого эмира. Важно только, чтобы принц доброжелательно относился ко мне. Для этого необходимо максимально контролтровать психическое состояние больного, только тогда лечение даст хороший результат. Это время пришло. Когда эмир Маджд ад-даула вдруг начал кричать: «Я вол, забейте меня», я одел фартук мясника, взял в руку большой нож и вышел к молодому эмиру. При этом я громко взывал к охранникам:
– Где твои волы, хочу их резать!
– Меня, меня, меня зарежь… – бормотал юноша-эмир.
Я подошел и посмотрел на него, как мясник, выбирающий скот:
– Я не стану тебя резать, ты чертовски тощий, вот как ты станешь немного толще, тогда… И я ушел, не добавив ни слова.
Тогда больной крикнул своим охранникам:
– Принесите скорее еды, мне нужно набирать вес!
Аппетит принца начал улучшаться, а я добавлял в еду лекарство. В результате эмир Маджд ад-даула располнел, цвет его лица изменился к лучшему, и он постепенно выздорове.
В Рее у меня была возможность работать над своими научными проблемами в тихой, мирной обстановке. Продолжая писать последующие части «Ал-Кануна», я завершил трактат «Китаб ал-Маод».
Но и в Рее наступали тревожные времена. Султан Махмуд Газневи посчитал, что весь Хорасан, подчинявшийся ранее саманидам, теперь должен принадлежать ему.
Эмиры Рея, как и другие, обязаны были читать молитву в мечетях на имя газневидского султана и чеканить монету от его имени. Соответстующее послание с угрозами, в противном случае напасть на Рей, получила и Сайида хатун.
Что делать, если на уме у ее сына одни только развлечения? Она ответила в Газну:
– Великий султан! Когда мой муж покинул этот мир, все заботы о провинции Рей легли на мои слабые плечи. Владетели Хорасана будут ли воевать с женщиной? Если Вы теперь вторгнетесь на мою землю, Аллах свидетель, я не убегу, буду сражаться. Одна из двух армий всегда побеждает. Если повезет мне, я объявлю по всему халифату, что победила великого султана Махмуда, который до этого подчинил всех окрестных владений. Поэты восславят мою победу в газелях. А если повезет Вам, что Вы сможете сказать? Что победили женщину? В том нет большой чести, чтобы победить женщину в бою!
После таких слов султан Махмуд Газневи оставил мысль завоевывать город и провинцию Рей.
Правление Сайиды хатун в Рее оказалось для меня очень полезным. Я мог легко и спокойно работать над «Ал-Кануном». В городе были ученые, которые согласились помогать мне: врач, философ Абу-л-Фарадж, историк Абу Али Ахмад ибн Мухаммад Якуб Мискавейх и некоторые другие.
Прошел почти год с тех пор, как я приехал в Рей. Ираном от имени багдадских халифов правят несколько эмиров: на севере – Манучехр; в Рее и – Маджд ад-даула; в Хамадане – Шамс ад-даула; в Хузистане – Бадр ибн Хасанвейх; а Ала ад-даула сидит на престоле Исфахана.
Рей, между тем, все еще в опасности. Теперь я тоже не могу найти здесь места. Я решил сначала отправиться в Казвин, а затем, наконец, в Хамадан.
Меня пригласили в Казвин, потому что заболела Кадибону, жена эмира Хамадана Шамс ад-даула.
Хотя Кадибону была еще довольно молода, она из-за болезни потеряла много волос. Эмир с женой приняли меня с большой добротой и оказали мне большое уважение, накрыв в мою честь богатый дастархан.
Молодой человек – хафиз спел газель Рудаки своим сочным, чистым голосом и так громко, что я встал и поблагодарил хафиза, как только песня закончилась.
Тогда красивая девушка, игравшая на лютне в кругу музыкантов, запела:
Песня кончилась. И я погрузился в реку воображения. Перед моими глазами предстала моя Санам. Когда воины илек-хана пленили ее, я почувствовал, что потерял интерес к жизни. Мое сердце горело от любви, хоть я и не показывал, что мне больно, свою боль я держал в себе. Боже мой, неужели это я – человек знаний и мудрости!
– О чём Вы размечтались?
Я открыл глаза, передо мной стояла Кадибону в драгоценном одеянии.
– Простите меня, Ваше Высочество. Наверное, я влюбился в эту песню, – сказал я, вставая.
Кадибону села напротив меня, налила вино в пиалу и протянула мне:
– После Вашего лекарства мое состояние, кажется, намного лучше. Спасибо, рука у Вас легкая.
– Даст Бог, Вы вылечитесь.
– Газель тронула и мое сердце, она прекрасна.
– Это заслуга певицы, я пойду и поблагодарю её, – я собирался встать, но Кадибону остановила меня, сказав: «Будьте терпеливы».
– Позови Гульбадан, – приказала она ближайшему слуге. Певица вдруг оказалась рядом…
– Эта и есть Гульбадан, что читала Вашу газель, – сказала Кадибону.
Гульбадан поклонилась. Я достал из кошелька горсть золотых динаров и протянул их певице.
– Вы так её спели, как будто эта газель посвящена именно вам. Стесняясь, Гульбадан не подымала глаз, и не знала, что делать с монетами в руке.