Сарвар Кадыров – День Истины (страница 22)
– Добрый Аллах счёл нужным разделить нас. Дни, проведенные вместе с Вами, останутся в моей памяти на всю жизнь, – при прощании грустно сказал ал-Беруни.
Мы уехали во второй половине дня. Нет конца и края пустыне Каракум. Через несколько дней путешествия черная туча внезапно закрыла небо, и в пустыне наступила зима. Начался сильный ветер, переросший в настоящую бурю. Песчаные барханы засыпали нас и наших верблюдов. Я почувствовал огромную слабость и заснул. Не знаю, как долго я спал. Я внезапно почувствовал какую-то силу в своем теле, поднял голову, разгреб песок и задохнулся в ярком мире. Моих спутников и верблюдов нигде не видно. Никого нет! Я пересмотрел все горы песка вокруг. Перед кучей песка вдалеке вдруг обнаружились чьи-то сандалии. Это обувь Масихи! – Итак, он здесь. Я буквально выкопал Масихи из бархана. Через некоторое время послышался другой стон. Я стал откапывать Бахрама из песка. Затем мы нашли только двух своих верблюдов. Пропал третий, нагруженный лекарствами, водой и едой. Положение Масихи тяжелое. Чудом посадили его на верблюд… После полдня езды по пустыне его состояние ухудшилось. Я усадил верблюда и переложил своего друга на собственный халат. Наставник сказал мне тихо:
– «Хусейн», – и умер.
– Эй, вах! Что это? Мы похоронили наставника в песчаной дюне. Наш путь становился все более тяжелым. Мой верблюд от усталости упал и сломал ногу, и его пришлось бросить. Мы продолжили путь вдвоём на одном верблюде. К вечеру стало темнеть. Наш верблюд остановился. Мы увидели в тусклом свете, что перед нами высокая стена. Кто-то громко нас окрикнул:
– Привет, вы кто?
– Гости, мы приехали из Гурганджа, – ответил Бахрам.
– Ну давайте, входите.
– Добрый человек, куда это мы приехали? – спросил я.
– Обивард, – сказал хозяин.
Оказывается, мы оказались на кладбище. Нас приветствовал могильшик – Бобо Кохи. К счастью, сюда пришел и наш потерянный верблюд. Это стало для меня огромной поддержкой. Можно отдохнуть в хижине на кладбище дня два и придти в себя. Я бесконечно благодарен Бобо Кохи. К счастью для нас, случайный караван, шедший в Хорезм, тоже остановился здесь, и Бахрама можно было отправить обратно. Я послал с ним письмо везирю Абу Сахлю и ал-Беруни.
И тут Бобо Кохи принес нам плохие новости.
– Слухи распространяются в Джурджане. Некий важный человек бежал от султана Махмуда. Люди из Газны его ищут.
– Кто этот беглец? – спросил я.
– Имени не могу Вам сказать, говорят, какой-то колдун. Тому, кто его найдет, обещают золото и богатство.
У меня есть письмо ал-Беруни, адресованное Кабусу, эмиру Джурджана. Я надеюсь только на него. Поблагодарив Бобо Кохи, я отправился в путь и через несколько дней вечером оказался в караван-сарае на окраине Джурджана. Во время ужина я заметил, что за мной наблюдают двое незнакомых мне людей. После вечерней молитвы один из них вошел в мою худжру и грубо приказал:
– Его Высочество эмир Джурджана приглашает тебя к себе, поторопись, немедленно спускайся к нам!
– Если меня зовет эмир Кабус, я пойду с удовольствием и от всего сердца, – ответил я.
– О, несчастный, эмира Кабуса уже давно призвал к себе Аллах, теперь Джурджаном управляет его сын, родня великому султану Махмуду газнийскому, его тебе нужно сделать своим щитом!
Теперь для меня все кончено, покровитель ал-Беруни помочь не сможет!
У меня не было другого выбора, кроме как следовать за взявшими меня в оборот людьми. Я собрал свои вещи и вышел из караван-сарая. В этот момент два всадника спешились и направились прямо к воротам караван-сарая. Взгляд одного их них упал на меня, и он воскликнул:
– Вы меня простите, не тот ли Вы юноша, которого я вез из Бухары в Хорезм?
– О Аллах, Вы – Кара Тюрк! – воскликнул я.
Кара Тюрк прильнул ко мне так, словно встретил своего брата. Своему спутнику он сказал: «Я так мечтал, что встречу этого юношу снова».
– Вы сильно изменились, я не сразу узнал Вас, – сказал я.
– Этот мир изменил всех нас, я не забуду нашу поездку до конца своей жизни, – ответил Кара Тюрк и присел у моих ног, как будто собирался упасть, и я поднял его.
– Не зря говорят, что горы не встречаются, а люди встречаются, я теперь Вас никуда не отпущу, – сказал он.
Я понял, что Кара Тюрк ничего не знает о моих обстоятельствах.
– Таксыр, почему Вы так грустны? – спросил он.
– Я направлялся к эмиру Кабусу.
– Разве Вы не знаете, что высокочтимый эмир Кабус умер и страной по воле халифа правит его сын?
– Вон те люди хотят меня зачем-то отвести к правящему эмиру…
– Итак, чьи вы будете? – спросил Кара Тюрк с гневом, положив ладонь на эфес своей сабли.
– Мы посланы из Газны. По приказу великого султана Махмуда должны немедленно доставить этого беглого лекаря ибн Сину в Газну.
Кара Тюрк пристально посмотрел на меня.
– Вы действительно – ибн Сина?
– Да, – ответил я с улыбкой.
– Почему Вы мне раньше об этом не сказали, я невежа, я дурак, я не обратил внимания! Поскольку Бог привел Вас ко мне, я не знал, почему!
Кара Турк вдруг вскипел и так сильно двинул одного из лазутчиков кулаком, что тот упал навзничь и сильно ударился головой о камень. Он потерял сознание и не смог встать… Второй мой преследователь, встретив такой отпор, пустился наутек..
– Давайте, учитель, садитесь на эту лошадь, – предложил Кара Тюрк.
И мы спешно покинули негостеприимный Джурджан.
Потом до меня дошли слухи о том, что мой верный проводник Бахрам был взят в плен людьми Махмуда Газневи в нескольких фарсахах от Гурганджа. Проводника доставили к султану Махмуду, как будто он был самым опасным его врагом.
– Давайте послушаем дальнейшие события от историка.
– В далекой Газне проводника Бахрама привели к султану Махмуду.
– Ваше Величество, это проводник проклятого ибн Сины, мы поймали его на обратном пути в Гургандж из Обиварда с этим письмом.
– Кому написано письмо?
– Любимчику эмира Маъмуна ученому ал-Беруни.
– Дай-ка это письмо сюда.
Владыке Газны было известно, что ибн Сина и ал-Беруни – хорошие друзья. Султан подумал: «Ал-Беруни наверняка обо всем знал, неудивительно, если они вместе задумали бегство из Гурганджа. Похоже, в этом есть какая-то тайна, иначе письмо о благополучном прибытии не было бы послано. Но тогда ни ал-Беруни, ни Хаммар, ни везирь Сахли не являются для меня верными людьми». Сердце султана заподозрило заговор. Более того, самому эмиру Маъмуну нельзя доверять, он прислал ко мне ученых, испугавшишь! Теперь вот ибн Сина будет пойман сам. Все откроется, должно быть, письмо было написано беглецом не напрасно. Нельзя доверять и академии, организованной Маъмуном. Он специально отослал ученых в сопровождении своего приближенного из Хорезма, но теперь ситуация поменялась. Если к ним присоединится ибн Сина, то что произойдёт? Нет ли здесь заговора? Султан Махмуд стал читать письмо:
«Моему дорогому Абу Райхану ал-Беруни!
Хочу сообщить Вам, что по милости Аллаха я благополучно добрался до места назначения. Но извините, я еще не определился с постоянным местом жительства. Пусть страдания дороги прекратятся, пусть Аллах не повторит тяготы, которые мы пернесли, ни с кем. Масихи умер в пустыне с такими страданиями!».
Увидев прекрасный почерк, султан сказал себе: «Этот ибн Сина – особенный человек» и невольно продолжил читать:
«Ищу звезду счастья, в моих мыслях буйствуют странные мысли, которых я ранее не знал. В тот трагический день в пустыне смерти, когда Учитель Масихи отправился в иной мир, произошло неведомое чудо, которое я не могу описать кратко. В тот момент я почувствовал тоску по такому собеседнику, как Вы, мне бы хотелось, чтобы по Божьей милости у меня снова были бы встречи с Вами! Меня порочат ненавистные безбожные люди. Почему? – Может, из-за того, что я выучил Священный Коран наизусть, когда был ребенком, или из-за того, что я был мастером астрономии, читал много книг по химии, логике, набрался мудрости от народных пословиц? Или это из-за моей полезной работы в медицине?».
Махмуд пропустил целую страницу текста: «Этот ибн Сина – будто заноза в сердце, кость,застрявшая в горле».
Он обратился к концу письма: «Вы знаете, я не люблю послушания, я не хочу унижаться, преклонив колени перед правителями. Хоть я и бедный человек, я не позволю попирать свое достоинство. Мир, как известно, принадлежит угнетателям. Эмиры, шахи и султаны стоят друг друга. Они сражаются за троны и лебезят, перед кем надо. Смотрите, что случилось с благородной Бухарой, там во время резни я потерял самого дорогого человека. Я пошёл против желания султана Махмуда, знаю, как это тяжело, могущественный владыка мне этого не простит, но Аллах видит, плену я предпочёл свободу. Есть ли в этом мире что-нибудь лучше, чем летать свободной птицей!»
Махмуд Газневи сложил письмо. Теперь он искал, на кого же излить свой гнев. «Лишь бы не на меня!» – думал каждый из придворных.
«Приведите ко мне ал-Беруни!» – приказал султан, а затем добавил:
– А также Абу Насра Ирака и Абу-л-Хайра ал-Хаммара. А нерадивого
Микаила – в темницу!».
Газневидский двор никогда не видели своего султана в таком нервном состоянии. Когда привели ал-Беруни, Абу Ирака и ал-Хаммара, те заметили из-за трепетного молчания придворных, что что-то произошло.
– В каком направлении ушел Ваш дорогой друг ибн Сина? – внезапно спросил султан.