Сарвар Кадыров – День Истины (страница 24)
– Принеси уд, – сказала Кадибону слуге, а Гульбадан приказала остаться.
Певица опустилась на колени перед ибн Синой.
Я подумал: может ли дитя человека быть таким красивым, чудо природы, глаза, брови, лицо, фигура – все на месте, столько совершенства! Ведь она сама по себе является уникальной жемчужиной красоты!
Слуга принёс уд и передал девушке. Та взяла музыкальный инструмент и … мелодия длилась долго, а затем переросла в песню:
Мое тело дрожало, как будто что-то застряло у меня в горле. Я не заметил, что выпил все вино из пиалы. Теперь божественный напиток, приготовленный из белого винограда, отвлек меня от мыслей, закружилась голова, и перед моими глазами снова предстала та же румяная красавица. Мои глаза были закрыты, мои мысли блуждали далеко. Где моя Санам, жива ли она? Нет-нет, она, конечно, жива, а не мертва…
Музыка прекратилась, как и пение Гульбадан. Опьяневшими глазами я смотрел на красивую девушку, ее белое лицо напоминало мне Санам.
Меня отвели в спальню и уложили спать. Но хоть я сонный, мои мысли и чувства бодрствуют. В этот момент дверь открылась и появилась Кадибону. На ней белое шелковое платье, которое блестело при свете свечей. Мой разум был разбит, разные мысли заполняли мою голову, я не мог ни о чем думать.
– Извините, мне нужно было кое-что сказать.
Мое сердце замерло. В этом состоянии кровь потекла в мозг и были повреждены нервы.
– Что Вы хотите сказать, Ваше Высочество? – сказал я этой женщине, стоящей передо мной и уверенной в своем величии.
– Я создам Вам все условия, останьтесь у нас, будьте моим целителем, я брошу все драгоценности к Вашим ногам. Если хотите… Кадибону больше ничего сказать не смогла.
Рано утром прибыл курьер из Хамадана. Эмир Хамадана узнал, что я в Казвине, и послал за мной.
После разговора с Кадибону Санам не покидала моих мыслей.
– Достопочтенный ибн Сина, Вы хотите что-нибудь сказать о Санам?
– Что бы Санам ни делала, у нее на лбу написано «несчастье». Бог дал ей несравненную красоту, но Он не дал ей ни капли счастья.
Она была достойна стать невестой в большом доме. Но я узнал, что девушка – теперь служанка в доме некого Садыкбека. Она иногда разговаривает сама с собой, сочиняет газели и записывает их в поэтическую тетрадку… печальные боли своего сердца.
Хозяин дома сначала хотел даже жениться на ней. Но упрямая девушка не подпустила Садыкбека к себе. Тогда Садыкбек изменил свое отношение к служанке, угрожал ей, даже избивал ее. Но и это не сработало. В результате надежды Садыкбека не сбылись. Хвала Аллаху, кристально чистая душа Санам пробудила в Садикбеке некоторое сострадание. Вот почему он как-то спросил:
– Ты благословленная Богом, ты избавила меня от болезни, скажи, чего ты хочешь от меня, я это сделаю.
– Если Вы позволите, я поеду в Бухару, – взмолилась она.
– Хорошо, я выполню твою просьбу, сам отвезу тебя в Бухару.
– Пусть Аллах пошлет Вам радость от Ваших детей!
– Ты стала мне как дочь, завтра мы едем в Бухару, пусть Зебочехра сопровождает тебя. Это нормально?
Санам не сомкнула глаз всю ночь. Садыкбек сдержал свое слово. Рано утром они отправились в путь в Благородную Бухару.
В Бухаре ее никто не ждал. Она своими глазами видела залитых кровью отца и мать. А то неповторимое чувство, которое лежит в самой глубине ее сердца, которое она никому не раскрывала и которое она бережно хранила? Если она попадет в Бухару, старая рана снова откроется, боль только прибавится. И Садыкбек, и Зебочехра это хорошо понимали.
Через несколько дней они оказались в Бухаре. В городе многолюдно, жизнь кипит. Путники остановились у знакомого Садыкбека в караван-сарае на окраине.
После полуденной молитвы Садыкбек сказал Санам:
– А теперь вы двое отправляйтесь в город, чтобы получить сообщение из дома.
Дорогие, знакомые улицы, базары, на которых она выросла… Приехали, вот это святое место, где она появилась на свет. Санам остановилась у двери и уверенно постучала. Дверь установлена заново, стены отремонтированы. За дувалом видны верхушки вновь посаженных деревьев.
– Кто ты ? – послышался мягкий голос незнакомой девушки.
– Открой, посмотри, я – Санам.
– Здравствуйте, заходите, – сказала встречающая немного застенчиво.
– Кто хозяин этого дома?
– Вы чего-то хотите, что Вам нужно? – девушка начала немного сердиться.
– Не волнуйся, сестра, меня зовут Санам, мы когда-то жили в этом доме, я дочь кондитера Масъуда, возможно, ты о нем слышала.
– Да, я слышала, заходите. Я дома одна.
– Скажи мне, сестра, твоя соседка биби Сарвиноз жива и в безопасности?
– Она умерла, прошло около года.
– Кто живет в их доме?
– Не знаю, я думаю, знают мои родители…
Итак… все понятно. Они попрощались и ушли. Поневоле путники отправились в квартал, где когда-то жил ибн Сина. Они остановились возле больших ворот. Вот тот дом. Санам приходила сюда пару раз, помнит, что Бахтинур показал ей дом ибн Сины. Постучали. Если бы на стук в дверь сам Учитель вышел! В ответ ни звука.
Она вспомнила, у ибн Сины был сосед по имени ал-Барки. И они со вздохом стали стучаться в соседнюю дверь. Кто-то медленно подошел, постукивая тростью, и остановился за дверью:
– Кто вы, почему не заходите, дверь открыта! Кому я понадобился, я же не врач!
– Извините, мы пришли к дому ибн Сины. – сказала Санам.
– Он давно покинул дом, там никого нет.
– Если я не ошибаюсь, Вы ал-Барки из Хорезма, да?
– Да, это я. У вас есть ко мне дела?
– А как нам искать хозяина дома или его семью?
– Я не знаю, почему дорогой мой ибн Сина не вернулся из Хорезма. Его любящая мать Ситорабану ждала его целых два года и недавно переехала в покои Аллаха. Что касается Махмуда, то он отправился на поиски своего брата. Родственник Абдуллы навещал их дом. Вчера он отправился в Балх по делам.
– Есть ли от врача какие-нибудь новости? Где он сам?
– Я слышал, что ибн Сина сейчас живет в Хамадане, а может быть, и в Исфахане. Звезда всегда ярко сияет в мире мудрости.
– У меня к Вам просьба, если кто-нибудь придет от врача, не могли бы Вы передать ему это письмо?
– Я обязательно это сделаю, мое сердце и душа с тобой, дочь моя, – ласково сказал ал-Барки. Его слова были искренними. Санам протянула тщательно завернутое письмо.
Жизнь сложна и трудна. Санам шла по улицам родной Бухары, и слезы текли по её лицу от тоски, а город, ставший для неё чужим, был наполнен любовью.
В это время эмир Хамадана Шамс ад-даула заболел и нуждался в помощи хорошего врача. А к эмиру по делам приехал некий купец из Казвина.
– Я слышал, что знаменитый ибн Сина вчера прибыл в Казвин по просьбе Кадибону, – доложил купец эмиру Хамадана.
– Ещё раз обращаюсь к Вам ибн Сина…
– Как говорится, когда больной хочет выздороветь, целитель приходит своими ногами сам, поэтому я в тот же вечер оказался в Хамадане и навестил больного эмира.
Тяжело больной Шамс ад-даула принял меня в своей спальне. Эмир не смог сдержать радости. У него словно жар вышел из груди. Боль в животе, мучившая его несколько дней, внезапно прекратилась. Что это?
– Иншаллах, Вы поправитесь, великий эмир, я Вас исцелю, моя единственная просьба – чтобы Вы сами помогли мне в этом.
С этого дня я начал лечить эмира Хамадана от цинги. Благодаря методу лечения, который я применил, состояние эмира день ото дня улучшалось, наконец, он встал на ноги, и болезнь покинула его тело. Кажется, правитель Хамадана сильно меня полюбил и даже предложил мне пост везиря. Так я стал одним из самых важных и уважаемых людей во дворце. Эмир советовался со мной и решал все проблемы и сложные вопросы, связанные с управлением областью, а также с медициной.
Имея такую возможность, я ни разу не отклонился от правильного пути, никогда не использовал свое высокое положение в собственных целях. Управление важной областью халифата было очень сложной задачей, все было на мне, и я добился высокого статуса «шараф ал- мульк» в провинции Хамадан. Многие дворцовые чины не взлюбили врача-философа, вошедшего в ближний круг эмира из могущественной правящей в халифате семьи бувейхидов, а точнее, ненавидели меня. По возможности они стали искать способ от меня избавиться. Моя трудовой распорядок: дворец – дом, добросовестно выполнив порученное мне дело, я, вернувшись домой, до рассвета занимался любимым делом – наукой. Я работал со своими учениками.