Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 23)

— Еще одним триггером может быть половая активность, как прикосновения, так и сам акт, — сказал он. — Старайся до и после мочиться. Особенно после.

— Такие проблемы мне не грозят точно, — сказала я, покраснев.

Он рассмеялся.

— Тогда отложи мой совет на потом. А пока ты проведешь одну ночь на внутривенных антибиотиках, хорошо? Переночуешь в палате, и утром мы тебя выпишем. Ты и не заметишь, как окажешься дома.

Лжецы.

Дана ушла в общежитие. Я надела дурацкую сорочку — с разрезом во всю спину, конечно же — и, пока медсестра втыкала мне в руку иглу, посмотрела какую-то дурацкую передачу по телевизору. Ночью меня будили раза четыре, не меньше — медсестры меняли пакет капельницы и проверяли мое состояние.

Еще я раз пятьдесят сходила в холодный больничный туалет, чтобы пописать.

Когда наступило утро, я принялась приставать ко всем забредавшим в мою палату человеческим существам — от интернов до разносчиков каши — с вопросом, когда же меня отпустят. К сожалению, чаще всего я видела грузную, угрюмую медсестру с ярко-рыжими волосами. И Рыжая Великанша ничем мне не помогла.

— Обход начнется в десять утра, — вот и все, что она мне сказала.

Я надела белье и джинсы с носками. Пересела в кресло, но переодеть верх мне мешала капельница в руке. Наступило десять часов, потом одиннадцать. Закипая, я сверлила взглядом часы.

Хартли написал мне с экономики. Опа! Ты проспала? Пропускаешь воодушевляющую лекцию о международной торговле.

Я ответила: Твой день пока интереснее моего. У меня тут случился конфуз. Увидимся на обеде.

Около полудня пришел врач. Естественно, не вчерашний молодой парень — мне просто не могло так повезти. У этого врача была седина, и он куда-то спешил. Выдернув из держателя мою карту, он, прищурившись, уставился на то, что там было написано.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Температура спала. Я оставлю у медсестры рецепт, и ты можешь отправляться домой.

И он ушел.

А я осталась с капельницей в руке. Мне принесли тарелку загадочного серого мяса с рисом, к которой я не притронулась.

Когда опять появилась Рыжая Великанша, я передала ей то, что сказал врач.

— Так что, давайте тогда снимем капельницу?

— Он не оставил рецепта. — Она нахмурилась и развернулась к двери. — Схожу узнаю.

— Подождите! — крикнула я вслед ее широченному заду.

Прошел еще час, и когда она вернулась с рецептом, я уже еле сдерживалась.

— Пожалуйста, не могли бы вы снять ее? — взмолилась я. — А потом мне можно уйти?

Она посмотрела на мое запястье так, словно никогда раньше не видела капельницы.

— Это делают ассистенты. И я не смогу отпустить тебя без сопровождающего старше восемнадцати лет.

— Что?

Она кивнула.

— Студентов после процедур должны забирать.

— Но… — Я почувствовала, как у меня подскочило давление. — Капельница никакая не процедура!

Рыжая Великанша пожала плечами.

— Таковы правила. — И ушла.

— Черт! — заорала я в стиле Хартли. Потом бросила взгляд на часы. По понедельникам во второй половине дня он был свободен, поскольку в это время у хоккеистов была тренировка.

Нет. Сидя тут в полуголом виде, я не собиралась звонить Хартли. Кому угодно, только не Хартли. Он был последним человеком, перед которым я бы хотела предстать с немытыми волосами и в этой ужасной больничной сорочке.

К сожалению, у Даны каждый день до двух был итальянский. Я написала ей сообщение, в котором слезно попросила перезвонить, когда появится время.

Наступило и прошло два часа. Я отправила еще одно сообщение, и она не ответила. Если у нее разрядился сотовый, то мне было никак с ней не связаться. Я не могла придумать, что делать. Можно было попытаться разыскать врача, который меня принимал — если он сегодня работал, — и объяснить ему ситуацию. Но это значило бродить по больнице полуодетой и возить за собой капельницу.

Я опять набрала Дану и поднесла трубку к уху. Звонок сразу ушел на автоответчик.

— Чтоб вас! — завыла я. И топнула бы ногой — если б только могла.

Хартли

— Какие-то проблемы? — спросил я, сражаясь с улыбкой.

Голова Кори дернулась, и она увидела в дверях палаты меня, опирающегося на свои костыли.

— Р-р-р! — завопила она, разворачиваясь. — Я просто хочу выйти отсюда, а они не отпускают меня.

— Потому что у тебя нет сопровождающего старше восемнадцати лет? — Я проковылял к ней в палату.

У нее распахнулся рот.

— Как ты узнал?

— Столкнулся после обеда с Даной, и она сказала мне, где ты. Вот и решил, что такое может случиться. Плюс меня самого после операции на колене забирал Бридж. Так почему ты не позвонила?

На ее лице промелькнуло нечто такое, что я не смог распознать.

— Потому что слишком тяжело ковылять сюда от МакЭррина.

— Все прошло не так уж и плохо. Ладно, давай выбираться отсюда. Ты уже просила их убрать капельницу?

У нее стал такой вид, словно она находилась на грани того, чтоб взорваться.

— ВСЕГО ДЕСЯТЬ РАЗ!

Я поднял руки вверх.

— Спокойно, Каллахан. Следи за давлением, иначе загремишь в итоге в больницу.

Кори поникла.

— Ты не мог бы подойти на секунду? Пожалуйста.

— Что такое? — Я остановился возле нее.

Она вытянула левую руку.

— Зажми трубку.

О-оу.

— Зачем?

— Затем, чтобы я могла ее вытащить, Хартли. И одеться. И наконец-то уйти.

— Ну ты вообще, Каллахан.

— Нажимай давай, — велела она. Стараясь не замечать, что маленькая трубочка уходит ей прямо под кожу, я прижал большим пальцем пластик, и Кори отклеила пластырь. — Все, отпускай. Спасибо, — сказала она.

И прежде, чем я успел отвести глаза, выдернула тонкий катетер. Фу.

— Теперь у тебя идет кровь. Это же, типа, опасно, нет?

Она покосилась на меня с подозрением на лице.

— Хартли, ты что, брезгливый? Серьезно?