Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 13)

Это было ошибкой.

Я вдруг отчетливо осознала, насколько легко будет споткнуться и полететь по семи бетонным ступенькам. Я, будто наяву, увидела, как мое тело скачет по их острым углам. Падение на спину. Вот, что ужасало меня.

Внезапно я застряла на середине лестницы. Подниматься вверх я боялась, а развернуться и спуститься вниз не могла.

И тогда Пат встала у меня за спиной.

— Я тебя подстрахую, — сказала она, положив ладонь мне на лопатку. — Давай. Осталось чуть-чуть.

Потея, я вновь начала карабкаться вверх. После каждой ступеньки Пат касалась моей спины, чтобы я знала, что она по-прежнему сзади. На площадке мы обе остановились.

Пока я отдувалась, Пат с задумчивым видом похлопывала себя пальцем по подбородку.

— Я знаю, что тебя учили ходить на двух костылях, — наконец сказала она, — но, возможно, с опорой на один костыль и перила у тебя получится лучше. — Она подвела меня к лестнице и забрала правый костыль.

Второй пролет дался мне легче, потому что я мертвой хваткой вцепилась в перила.

— Вниз спустимся на лифте, — объявила Пат, когда я добралась до верха. Она отдала мне костыль и нажала на кнопку.

Мрачная и взмокшая, я пошла за ней в кабинет физиотерапии, где она посадила меня на мат и сняла с меня скобы.

— Понимаешь, Кори…

Я терпеть не могла, когда люди начинали разговор с этой фразы. После нее почти всегда начинались увещевания.

— …Чем чаще ты будешь ходить, тем лучше начнешь себя чувствовать. У твоего прогрессирования еще остался запас. Я знаю, что при ходьбе ты ощущаешь себя неуклюжей, но есть кое-какие потрясающие вещи, которые смогут сделать твою походку естественнее.

— Например? — Моя «походка» с прямыми ногами была очень далека от естественной.

— Есть новые скобы, которые, когда надо, сгибаются или фиксируются. Мне кажется, ты довольно неплохой кандидат. Но производитель ставит условие: согласиться на восемь месяцев терапии на них.

— Если для того, чтобы они заработали, нужна восьмимесячная терапия, то чем они хороши?

Пат улыбнулась улыбкой человека, который старается быть терпеливым.

— Я думаю, эти скобы могут творить чудеса. Но ты должна тренировать свое туловище, торс и ягодицы, чтобы они тебе помогали. Подумай над моими словами, а пока давай-ка поползаем.

Я бросила на Пат измученный взгляд, потому что ползанье было самым выматывающим из наших с ней упражнений.

— Руки на мат, пожалуйста, — сказала она.

Вздохнув с плохо замаскированным раздражением, я развернулась и поставила ладони на мат. Потом, как кошка, выгнула спину и с помощью своих ослабших конечностей встала в нечто похожее на четвереньки. Пат поправила мои отказывающиеся сотрудничать ноги.

— Начинай, — сказала она. — Осталось всего восемь минут.

Я переставила руку вперед.

— Проще переставлять руку и одновременно ногу с другой стороны, — сказала мне Пат. — Давай покажу. — Она опустилась на четвереньки и продемонстрировала, как правильно снимать вес с ноги, которую я хочу передвинуть.

Дверь в кабинет физиотерапии открылась, и чей-то голос сказал:

— О, клево. Женщины на четвереньках.

— Мистер Хартли. — Голос Пат был ледяным. — Высказываться подобным образом обо мне или о моих пацинтах недопустимо.

— Не беспокойтесь, Пат, — сказал Хартли. — У вас будет целый следующий час на то, чтобы меня наказать, а Каллахан потом накажет меня в «Реальные клюшки».

— Еще как накажу, — отозвалась я, усадив задницу на свои полубесполезные ноги, что по причинам кровообращения было категорически запрещено. Врачи в реабилитационном центре начинали истерить, даже если я садилась на ноги всего на секунду.

— Продолжай, Кори, — сказала Пат. — Нужно, чтобы ты доползла до конца мата.

Но я колебалась. Мне очень не хотелось, чтобы Хартли смотрел, как я ползаю, точно пьяная, да еще с задранной задницей. Я посмотрела на Пат и еле заметно покачала головой.

Пат на секунду задержала на мне пристальный взгляд. Потом обернулась:

— Хартли, ты не мог бы оказать мне услугу? Будь добр, сходи вниз и забери мою почту. Мне должно прийти кое-что важное. Все равно до начала у нас еще есть пара минут.

— О-кей… — медленно протянул он. — Может, заодно еще что-нибудь сделать? Сбегать за кофе? Или в химчистку?

— Нет, это все, — ответила Пат.

Когда он вышел, я подняла задницу в воздух и, приготовившись ползти, вполголоса проговорила:

— Спасибо.

— Без проблем, — вздохнула она.

***

— Кстати, Кори, — сказала Дана, надевая куртку. — Ты слышала, что на следующей неделе будут танцы «Сделай соседа»?

Хартли уже загрузил нашу хоккейную игру, но играть мы еще не начали.

— О, это всегда дико весело, — сказал он. — В прошлом году я устраивал свидание Бриджеру. Приковал его наручниками к дереву во дворе, а ключ отдал его паре.

— Звучит… интересно, — откликнулась я. — Дана, а ты пойдешь? — Хотя, раз она подняла эту тему, ответ, очевидно, был утвердительным.

Она пожала плечами.

— Там может быть весело. А ты не хочешь пойти? Какие парни в твоем вкусе? У тебя есть идеал?

Хартли вручил мне джойстик.

— Для Каллахан существует только один мужчина, и он недоступен.

Тут мое сердце пустилось вскачь, точно пони, и я даже ощутила вкус желчи во рту. Потому что была уверена: Хартли знает о моих чувствах к нему и собирается сказать это вслух.

— У «Питтсбурга», видимо, сегодня игра, — продолжил Хартли, — иначе, пригласи ты их капитана, он уже на всех парах летел бы к тебе.

Мой сердечный ритм начал снижаться к норме.

Дана хихикнула.

— Тебе нравится капитан «Питтсбурга»? Сейчас погуглим его. — Она склонилась над моим ноутбуком, который лежал на чемодане, и застучала по клавиатуре. — О-о! — воскликнула она. — Все понятно. Он вау.

— Вот-вот, — согласилась я, а Хартли фыркнул.

— Кори? — позвала меня Дана. — Тебе звонят в «скайпе». Дэмьен. Мне ответить?

— Да, спасибо.

Дана передала ноутбук мне, и на экране материализовалось лицо моего брата.

— Привет, коротышка, — сказал он. — Что делаешь?

— Да ничего. Просто отдыхаю. Ты еще на работе? — За ним виднелась офисная мебель.

— Ага, веду роскошную жизнь. — Мой брат до поступления в юридический колледж год работал помощником юриста.

Рядом со мной на диван плюхнулся Хартли — с бутылкой текилы в одной руке и коктейльным шейкером в другой.

— Опа! Это же Каллахан! Как жизнь, мужик?

— Чувак. Почему ты не на тренировке, а в комнате моей младшей сестры?

— Ну, капитан, причина заключается в долбанном гипсе у меня на ноге. Так что теперь я могу играть в хоккей лишь на экране, а у твоей сестры клевый телек. Вот такие развлечения у нас в инвалидном гетто. — Хартли оглядел принесенные с собой припасы. — Черт, лимоны забыл. Я сейчас. — Подхватив костыли, он встал и похромал к двери.

Дэмьен, скрестив руки и сдвинув брови, подождал, пока он уйдет.