Сарина Боуэн – Год нашей любви (страница 37)
Я подняла взгляд и тут же угодила в ловушку его карих глаз. Все во мне сжалось, и я почувствовала, как у меня начинает краснеть шея. Сердце забилось быстрее.
Он все еще ждал, что я что-то отвечу.
– Да как всегда, – наконец промямлила я.
Почему мне вдруг стало невероятно тяжело говорить?
Нет.
Я не собиралась ему говорить. Прежняя Кори разоткровенничалась бы о том, как она тревожится, как боится опозориться. Она выложила бы все это, а Хартли бы выслушал – заглянул в глаза и сказал то, что нужно сказать. Но никаких откровений больше не будет. Поскольку все, к чему они могут привести, – это разбитое сердце.
– Говорят, профессор в этом семестре должен быть пободрее, – сказал Хартли. – Правда, сам материал – скучища.
С глубоким вдохом я открыла учебник у себя на коленях.
– Пожалуй, – согласилась я. – Торговые балансы и курсы валют. Не могу сказать, что трепещу от восторга.
В этот момент в кабинет вошел профессор и принялся постукивать по микрофону на кафедре. А значит, я была спасена. Сконцентрировав все свое внимание, я направила его на слова преподавателя, объяснявшего концепцию бюджетного дефицита, и вскоре полностью погрузилась в тему.
Почему я вообще была здесь? В этот самый момент Дана сидела в другой аудитории, слушая первую лекцию курса по Шекспиру. Она приглашала меня пойти с ней, но я отказалась. Теперь я поняла, что экономика была лишь предлогом, чтобы уцепиться за то единственное, что все еще принадлежало нам с Хартли. За занятия, которые мне даже не нравились.
Поистине, я была готова на жертвы.
После занятий мы с Хартли по традиции отправились обедать в Общую столовую.
– Как Дана? – спросил он. – Давно не видел ее.
– Она купила себе полфунта кофейных зерен в шоколаде как средство адаптироваться к смене часовых поясов. Оказалось, каникулы были именно настолько длинными, насколько нужно было, чтобы снова привыкнуть к японскому времени. А потом ей пришлось лететь назад.
– Жестко, – посочувствовал Хартли.
В этот момент я заметила Стейшу.
– Привет! – крикнула она и помахала рукой. Через дорогу было трудно разобрать, зовет она нас обоих или только Хартли.
Как только мы перешли на ее сторону, первое, что она сделала, – поцеловала Хартли. И не то что бы быстро чмокнула в щеку. Нет. Она шагнула к нему, обвила руками его скульптурные плечи и впилась ему в губы. Целую минуту, пока они целовались, я, испытывая неловкость, сидела рядом и не знала, как следует себя вести в этой ситуации.
Наконец, когда я была уверена, что вот-вот взорвусь от дискомфорта, Стейша отлипла от Хартли и сказала:
– Пойдем в «Магазинчик Кэти» на обед.
– Что? – спросил Хартли, задрав раненую ногу, как фламинго. – Это два лишних квартала. К тому же Каллахан и я всегда ходим в Общую столовую после экономики. Это не только близко, но еще и бесплатно.
– Но… – тут же принялась причитать она, – я изнывала по баклажанным рулетикам четыре месяца.
Я подняла руку.
– Вообще-то, ребята, не парьтесь. Мне все равно нужно попробовать попасть к декану между занятиями. Так что увидимся позже.
Я направила колеса вниз по Колледж-стрит, обратно к Бомонту. Немного отъехав, я оглянулась и помахала им.
Хартли посмотрел на меня с недовольным видом, а я вдруг почувствовала себя на подъеме. ОЗХ шла по плану.
Я сдержала слово и отправилась прямиком в кабинет декана факультета Бомонта. Однако, прикатив на место, обнаружила, что ко входу в кабинет ведут три мраморные ступени и старинная гранитная арка – потрясающе красивая, но чересчур узкая. На костылях у меня не возникло бы с ними никаких проблем, но костыли остались дома. Недолго думая, я припарковалась возле двери и позвонила в кабинет декана по телефону. Я услышала, как за дверью раздался звонок, а потом секретарь взяла трубку:
– Да?
– Привет, – сказала я. – Это Кори Каллахан, я прямо за дверью, в инвалидном кресле.
– Конечно, Кори. – Говорила женщина приветливо. – Тебе нужно поговорить с деканом? Я сейчас его пришлю.
Декан Дарлинг появился через 30 секунд, с планшетом и бумагой в руках. Он носил бороду, вельветовый пиджак с заплатками на локтях, как любят университетские преподаватели, и выглядел так, словно родился прямо здесь, среди заполненных заплесневелыми томами библиотек и гранитных корпусов.
– Прошу прощения, моя дорогая, – сказал он с сочным и безупречным британским акцентом. – Эти старые здания…
– Я люблю старые здания, – перебила я.
Он уселся прямо на мраморную ступеньку.
– Ну что ж. Мы можем поговорить здесь? Или поищем переговорную?
Я покачала головой.
– Да нет, ерунда. Я просто хочу сменить один курс на другой, но уже начала посещать занятия.
– Не проблема, – улыбнулся он, снимая колпачок со своей позолоченной ручки. – Что это будет, мисс Каллахан?
– Давайте выбросим экономику и добавим курс по Шекспиру, «Хроники и трагедии», по понедельникам, средам и пятницам в десять тридцать… – начала я.
– А, изящные искусства, – перебил он, делая корявые пометки на бумаге. – Знаю его неплохо. Уверен, и вы найдете его восхитительным.
– Я тоже надеюсь.
– Как у вас дела, Кори? – спросил он, склонив голову. – Ваши предварительные оценки производят прекрасное впечатление.
– Правда? – Я не смогла сдержать улыбку. – Оценки должны были огласить только на следующей неделе, и я очень надеялась, что справилась хорошо.
Он кивнул:
– Вы молодец. А как со всем остальным? Если я правильно помню, вы живете в Макгеррине? Я осматривал комнату сам после разговора с вашими родителями летом.
– Комната просто отличная, – сказала я. – И соседка у меня потрясающая.
Он с довольным видом кивнул:
– Хорошо, хорошо. Ну что ж, не буду задерживать – вы наверняка торопитесь на обед… – Он посмотрел наверх в направлении столовой, и его лицо исказила гримаса. – Лестница! Боже! – Он вскочил на ноги. – Я был так сосредоточен на жилых помещениях… Как получилось, что вас приписали к Бомонту?
– Я попросила. Мой брат учился в Бомонте.
Он продолжал беспокоиться.
– Но… где вы ужинаете каждый вечер, когда Общая столовая закрыта?
– Здесь. – Я указала в сторону двора. – Мы с Адамом Хартли еще сто лет назад обнаружили грузовой лифт.
– О! – взволнованно воскликнул декан. – Тот, что ведет на кухню?
Я кивнула:
– Там ко мне уже привыкли.
Мой собеседник стал красным как рак.
– Ужасно себя чувствую из-за этого. Мы можем переселить тебя на другой факультет, со столовой на первом этаже?
Я не могла этого допустить, ведь тогда бы я потеряла такую соседку, как Дана.
– Все будет хорошо, обещаю. Пожалуйста, не переселяйте меня. Я уже привыкла к этому месту. И мне давно уже следует научиться ходить по лестницам на костылях. Раньше я немножко ленилась.
Он колебался.
– Ну, если вы так уверены, мисс Каллахан. – Он откашлялся. – Если вы снова столкнетесь с подобными недоработками с нашей стороны, то скажете мне? Даже если это будут мелочи?
– Да.