Сара Шепард – Особо опасные (страница 35)

С тех пор как Эли чуть не убила их, прошло пять недель. Как только они вернулись домой с гор Поконо, Вилден и другие детективы полицейского управления Роузвуда открыли официальное расследование по делу Эли. Ее карточный домик рухнул до смешного быстро: полиция обнаружила копии записок «Э» девушкам в мобильном телефоне под террасой нового дома ДиЛаурентисов. Выяснилось, что ноутбук, изъятый из автомобиля Билли, подвергался взлому. Криминалисты исследовали полароидные снимки, найденные Арией в лесу, и установили, что в окне амбара отражалось лицо одной из сестер ДиЛаурентис. Непонятно, зачем Эли делала эти снимки – разве что из одержимого интереса к жизни, украденной у нее сестрой, – но, судя по всему, она зарыла их в лесу, чтобы избавиться от улик, вскоре после того как столкнула сестру в яму.

Поговаривали о возможном аресте семьи ДиЛаурентисов как соучастников преступлений, совершенных Эли, но мистер и миссис ДиЛаурентис и даже Джейсон бесследно покинули город. Ханна сделала еще глоток кофе, смакуя горячую жидкость. Интересно, семья подозревала, что одна сестра убила другую? Не потому ли они спешно отправили дочь обратно в психиатрическую больницу, когда пропала мнимая Эли? Или мистер и миссис ДиЛаурентис скрылись от стыда и ужаса, не в силах смотреть людям в глаза после того варварства, которое устроила их умница и красавица дочь.

Сразу после случившегося с Эли в жизни Ханны и остальных девушек началась новая полоса безумия. Репортеры стучались в их двери в любое время дня и ночи. Девушки ездили в Нью-Йорк для интервью в ток-шоу Today, поучаствовали в фотосессии для журнала People. Они посетили благотворительный гала-концерт Филадельфийского оркестра, средства от которого пошли в фонд Дженны для обучения собак-поводырей и на учреждение новой именной стипендии Йена Томаса. Но постепенно страсти поутихли, и жизнь более или менее вернулась в привычное русло.

Ханна старалась не думать о том, что произошло с Эли, но это было равносильно тому, чтобы заставить себя прожить день, не подсчитывая калории, – иначе говоря, бессмысленно. Все это время Ханна верила, что Эли выбрала ее в подруги, потому что разглядела в ней изюминку, нечто особенное, что нужно подпитывать и поощрять. Но на самом деле Эли подружилась с ней по прямо противоположным причинам. Ханна была для нее посредственностью. Шуткой. Орудием мести. Утешало лишь то, что Эли поступила так со всеми, не только с ней. И теперь, когда Ханна знала, что обе сестры оказались психопатками, неужели ей хотелось бы стать избранной для любой из них?

Ария так запрокинула чашку, допивая свой кофе, что Ханна смогла разглядеть на донышке маркировку бумаги, произведенной из отходов.

– Так когда приедут грузчики?

Ханна выпрямила спину.

– Завтра.

– Ты, должно быть, в восторге. – Спенсер убрала волосы в небрежный хвост.

– Вы себе даже не представляете.

Еще одна грандиозная новость: спустя несколько дней после чудесного спасения, когда Ханна валялась в постели и смотрела «Шоу Опры Уинфри», раздался телефонный звонок.

– Я в аэропорту Филадельфии! – рявкнула ее мать на другом конце провода. – Увидимся через час.

– Что? – завопила Ханна, напугав Кроху, мирно спавшего в кроватке Burberry. – Зачем?

Мисс Марин попросила о переводе обратно в филадельфийский офис рекламного агентства.

– С тех пор как ты позвонила мне насчет этих билетов на дефиле, я себе места не нахожу, – объяснила она. – Я поговорила с твоим отцом. Почему ты не сказала мне, что он отправил тебя в психиатрическую клинику, Ханна?

Ханна растерялась. Не могла же она сообщить об этом по электронке или в двух словах на почтовой открытке «Привет из Роузвуда!». И вообще она думала, что маме и так уже все известно. Разве в Сингапуре не получают журнал People?

– Это совершенно недопустимо! – возмутилась мисс Марин. – О чем он только думал? Или, скорее, он вообще не думал. Теперь его волнует только эта женщина и ее дочь.

Ханна шмыгнула носом, и на линии возникли помехи. Мисс Марин сказала:

– Я возвращаюсь, но между нами все изменится. Больше никаких поблажек. Никакой самодеятельности. Необходимо установить комендантский час и границы поведения, и мы должны говорить обо всем, что происходит в твоей жизни. Скажем, если кто-то пытается запихнуть тебя в клинику. Или психованная подруга угрожает убить тебя. Идет?

Ком встал у нее в горле.

– Ладно. – Впервые в жизни мама сказала именно то, что Ханна хотела от нее услышать.

Потом все завертелось с бешеной скоростью. Было много споров, попыток торговаться, уговоров и слез – со стороны Кейт и Изабель, – но мама Ханны твердо стояла на своем. Она остается, Ханна остается, а Том, Изабель и Кейт должны уйти. В тот же уик-энд начались активные поиски дома, но Кейт, как и следовало ожидать, корчила из себя примадонну и браковала все предложенные объекты. Поскольку процесс покупки затягивался, они собирались временно переехать в таунхаус в Восточном Холлисе, самом неприглядном местечке с сомнительной репутацией, и продолжать поиски нового жилья.

Краем глаза Ханна уловила проблеск длинных светлых волос. Наоми, Райли и Кейт с важным видом зашли в кафе и устроились за столиком ближе к двери, смерив Ханну насмешливыми взглядами. «Лузер», – одними губами произнесла Наоми. «Стерва», – вторила ей Райли.

Не то чтобы Ханну это волновало. Вот уже больше месяца, как она лишилась королевского статуса, и ее самые страшные опасения не сбылись. К ней не вернулись лишние килограммы. На коже не проросли вулканические прыщи. Зубы не разъехались вкривь и вкось. На самом деле она потеряла пару килограммов, не испытывая потребности заедать переживания от того, что кто-то покусился на ее популярность. Ее кожа сияла, а волосы блестели. Парни из других школ по-прежнему пожирали ее глазами в Rive Gauche, и Саша из бутика Otter все так же придерживала для нее модные шмотки. Как бы глупо это ни звучало, но Ханна все чаще задумывалась о том, что не популярность делает ее по-настоящему красивой, а что-то другое, гораздо более глубокое и существенное. Может быть, она действительно необыкновенная Ханна Марин.

Звонок возвестил об окончании учебного дня, и все потянулись из классов. У Ханны сжалось сердце, когда она заметила высокого черноволосого парня, который шел один в сторону творческих мастерских. Майк.

Она смяла полупустой стаканчик с кофе, встала из-за стола и направилась к двери.

– Что, Психу пора к школьному психологу? – поддразнила Кейт, когда Ханна проходила мимо.

Майк остановился и наблюдал за Ханной. Его черные волосы спутались, на лице блуждала милая неуверенная улыбка. Прежде чем он смог сказать хоть слово, Ханна подошла к нему и поцеловала в губы. Она обвила его шею руками, и Майк ответил ей тем же. Где-то рядом раздались улюлюкающие возгласы.

Ханна и Майк оторвались друг от друга, тяжело дыша. Майк посмотрел ей в глаза.

– Э-э… привет!

– И тебе привет, – прошептала Ханна.

В тот же день, когда Ханна вернулась в Роузвуд из Поконо, она первым делом поехала к дому Монтгомери и умоляла Майка о прощении. К счастью, Майк простил Ханну за то, что она его бросила, хотя и добавил:

– Только тебе придется выполнить мое условие. Думаю, я заслуживаю пару сеансов стриптиза, а?

Она потянулась, чтобы снова поцеловать Майка, когда у него в кармане просигналил мобильник.

– Задержи эту мысль, – сказал он ей, прижимая телефон к уху и даже не здороваясь. – Хорошо, – произнес он пару раз. Когда он нажал отбой, его лицо побледнело.

– Что такое? – спросила Ханна.

Майк заглянул в кафе, выискивая глазами Арию.

– Это отец, – окликнул он сестру. – Мередит рожает.

33

Ария Монтгомери, типичный роузвудский чудик

Ария уговорила подруг поехать с ней в Роузвудский мемориальный госпиталь, и вот теперь они впятером, вместе с Майком, сидели в приемной родильного отделения. Прошел уже целый час томительного ожидания, они пролистали всю подборку журналов Vogue, Glamour, Car & Driver, Good Housekeeping, скачали около ста приложений для айфона. Байрон отдувался в родильном зале, как и положено новоиспеченному папаше. Арии казалось странным видеть отца таким зацикленным на родах. Вероятно, когда на свет появились Ария и Майк, Байрон рухнул в обморок при виде крови и провел вечер под капельницей в палате реанимации, где ему поднимали давление.

Ария уставилась на невзрачную картину с пустынным пейзажем, висевшую на стене, и вздохнула.

– Ты в порядке? – спросила Эмили.

– Да, – ответила Ария. – Только вот задница затекла.

Эмили с тревогой посмотрела на подругу. Но при всей щекотливости ситуации Ария держалась спокойно и не дергалась. На следующий день, после того как Эли пыталась их убить, Арии позвонила мама. Элла рыдала, потрясенная тем, что могло случиться с ее дочерью.

Ария призналась, что заставило ее переехать к отцу и почему она не хотела мешать счастью Эллы с Ксавье. Элла воскликнула, задыхаясь от возмущения:

– С этим подонком! Ария, ты должна была сразу рассказать мне об этом.

Элла тотчас порвала с Ксавье, и отношения между Арией и ее матерью постепенно вернулись в привычное русло. Теперь Ария проводила половину времени у Эллы, половину – в доме Байрона и Мередит. Они даже обсудили предстоящее рождение малыша. Хотя Эллу это не очень-то радовало, она, казалось, смирилась и лишь заметила с грустью, что так уж устроена жизнь.