Сара Пэйнтер – В зазеркалье воды (страница 26)

Через некоторое время она нашла в себе силы продолжить путь и преодолела остаток склона короткими, медленными шагами с частыми остановками.

Занавески в коттедже Кэтлин были задернуты, но внутри горел свет, весело игравший на заиндевелых стеклах снаружи.

Стелла чувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и на несколько секунд привалилась к двери в надежде, что тяжесть в мышцах немного пройдет. Когда она поняла, что это не помогает, то постучалась, справедливо рассудив, что сидеть в тепле будет лучше, чем рухнуть на мерзлое крыльцо.

К счастью, Кэтлин почти сразу же отворила дверь. Ее приветливая улыбка мгновенно исчезла.

– Господи, у тебя ужасный вид!

Стелле хотелось съязвить в ответ, но ей не хватило дыхания. Кэтлин взяла ее под руку и помогла войти в дом, а потом заперла входную дверь. Стелла не могла говорить; ощущение тяжести сменилось полным онемением губ, пальцев рук и ног. Поле зрения резко сузилось, и она почувствовала, что вот-вот упадет.

– Помоги нам! – крикнула Кэтлин, когда Роб появился в коридоре. Он мгновенно оказался рядом, подхватил Стеллу на руки и опустил ее на стул. Ей хотелось опустить голову пониже, чтобы кровь прилила к мозгу, но при наклоне вперед увеличивалось давление на легкие, поэтому она отклонилась назад. На потолке было небольшое пятно; она сосредоточилась на нем и стала делать частые, неглубокие вдохи в ожидании того, когда отступит чернота по краям зрительного поля.

– Что произошло? – Лицо Роба находилось в неприятной близости от ее лица, так что она видела поры на коже вокруг его носа. – Это он сделал?

– Нет, – выдавила Стелла, не вполне уверенная, кого он имел в виду.

– Я вызову «Скорую помощь», – сказала Кэтлин, державшая в руке мобильный телефон.

– Нет, – Стелла протянула руку. – Пожалуйста, не надо.

– Тогда врача, – сказал Роб, немного брызгая слюной. – Если что-то случилось, ты должна нам рассказать. Это не может продолжаться…

Стелла закрыла глаза. У нее кружилась голова, но теперь, когда она сидела, чувствовала себя лучше.

– Со мной все в порядке.

Ей стало легче дышать.

– Таблетки. – Она достала коробочку из кармана, но пальцы отказывались служить, и коробочка упала на пол. Кэтлин неуклюже наклонилась, чтобы поднять ее. Она открыла щелкнувшую крышечку, а Роб принес стакан воды.

– Сколько?

Стелла подняла один палец и проглотила таблетку. Еще через несколько минут она смогла нормально говорить.

– Извините, что напугала вас. Со мной все в порядке, просто небольшое переутомление.

– Он слишком загружает тебя работой? – Кэтлин хмурилась. – Или он расстроил тебя?

– Это не Джейми, – пробормотала Стелла.

– Предполагается, что ты занимаешься сидячей работой, – сказала Кэтлин. – Тихой и спокойной.

Она уперлась руками в бедра и выглядела готовой взять штурмом Манро-Хаус и вытащить Джейми за ухо для праведного суда.

– Он не виноват.

– Как часто ты принимаешь их? – спросил Роб, разглядывавший таблетки.

– По-разному, – ответила Стелла. Она положила ладонь на грудь, слушая сердце, которое все еще билось слишком учащенно. – Не так уж часто.

– Я думал, тебе стало лучше. После той последней операции…

– В основном я чувствую себя хорошо. – Стелле хотелось научиться волевым усилием замедлять сердцебиение. Кровь все еще стучала у нее в висках, нарушая ход мыслей. Это было все равно что оказаться на морском дне и ощущать давление воды на глазные яблоки, ноздри и барабанные перепонки. Ее тело содрогалось от грохота потерявшего управление поезда в груди. Иногда ей казалось, что сердце слабо трепещет, а в другие моменты оно становилось достаточно мощным, чтобы разорвать ее пополам.

– Расскажи нам, что случилось, – сказал Роб, который по-прежнему находился слишком близко. Его лицо казалось причудливо увеличенным, а раскрасневшаяся кожа придавала ему скорее сердитый, чем озабоченный вид. Стелла всегда считала Роба мягким и обходительным, едва ли не слабым человеком.

– Мы не сможем помочь, если не будем знать всех обстоятельств, – продолжал он. – Если он…

Кэтлин метнула ему выразительный взгляд, означавший «заткнись», и Роб вышел из комнаты, что-то бормоча о намерении принести еще воды.

– Хочешь, я кому-нибудь позвоню? – спросила Кэтлин, когда они остались вдвоем. – Может быть, твоим родителям?

– Нет. Определенно нет. – Стелла уже чувствовала себя лучше. Таблетка сотворила свое волшебство. – А если они позвонят сюда, даже не смей говорить им.

– Они имеют право знать. Если тебе нехорошо…

– Ты знаешь, на что они имеют право? На душевное спокойствие, вот на что.

– Но…

– Нет. – Стелла вложила в это слово всю оставшуюся силу, а потом для убедительности повторила: – Нет.

– Ну, хорошо, – Кэтлин подняла руки.

– Ты знаешь, какую единственную вещь можно сделать, чтобы снова не отправить своих родителей в ад? Самое меньшее, что можно сделать для них до конца своей жалкой жизни? – Стелла знала, что она сорвалась на крик, но не могла остановиться. Из-за неглубокого дыхания крик больше напоминал хриплый клекот, звучавший еще более угрожающе. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это… Больше. Не. Беспокоить их. Снова.

Она опять задохнулась и прикрыла глаза. Лента боли опоясала ее лоб и виски. Какое-то время она слышала тихий разговор Кэтлин и Роба в коридоре. Ну да, конечно. Стелла понимала, что такое бурное проявление эмоций с ее стороны могло стать настоящим потрясением для них. Кэтлин всегда отличалась обостренной чувствительностью.

Стелла почувствовала, как кто-то прикоснулся к ее руке, и открыла глаза. Кэтлин протянула ей чашку чая.

– Извини, – сказала Стелла. – Со мной все нормально, правда.

– Я верю тебе, – сказала Кэтлин. – Роб по-прежнему за то, чтобы вызвать врача, но я ему не позволю, если ты сама не захочешь.

– Спасибо, – отозвалась Стелла и обхватила теплую кружку. Она невольно думала о Бене и о том, как у нее впервые произошел сердечный приступ в его присутствии. Бен сохранил спокойствие. Он ухаживал за ней, но не суетился. Он не предложил позвонить ее родителям и не настаивал на вызове врача. Ей нравилось, что он доверял ей и верил в то, что все будет хорошо. Это помогало ей чувствовать себя сильной. Теперь она гадала, было ли это хорошим признаком. Одна из главных трудностей после разрыва отношений заключалась в том, что она регулярно переживала старые события и разговоры, выискивая признаки своих промахов и упущений. Она видела все по-другому, как будто финальный акт расставания изменил все, что произошло раньше. Это заставляло еще ощущать, что она потеряла не только последние шесть лет своей жизни, но и свое будущее.

– Но ты сделаешь кое-что для меня? – спросила Кэтлин. – Ты пройдешь обследование?

– Хорошо, – ответила Стелла, хотя не собиралась этого делать. – Ты же знаешь, что сейчас я в полном порядке. Это не то, что было в университете. Тогда у меня барахлил сердечный клапан, но теперь его поменяли, и я стала как новенькая.

– И все же это необходимо сделать для надежности, – сказала Кэтлин.

Обработав дневную корреспонденцию и составив короткий дайджест наиболее важных вещей, Стелла закрыла почтовое приложение и вытянула руки над головой, хрустнув плечевыми суставами.

Она слышала шаги Джейми за дверью, его уже знакомую поступь, когда он расхаживал по ковру и бормотал в свой цифровой диктофон. Когда она зашла в кабинет, то обнаружила, что его глаза сильно покраснели.

– Что-то случилось?

Он остановился.

– Ничего особенного.

– Мне отправить вам ежедневный дайджест или можно не беспокоиться?

Он улыбнулся:

– Вам больше не нужно беспокоиться об этом. Думаю, мы договорились, что я не буду их просматривать.

– Но все-таки пока я буду сохранять их, – сказала Стелла. – Вы можете изменить свое мнение.

Он покачал головой:

– Я больше не беспокоюсь о своей электронной почте. – Он потер руки, как будто у него затекли предплечья, и добавил: – Как вам известно, мой дед перестроил этот дом после пожара.

– Я читала об этом, – сказала Стелла. – Поэтому интерьер относится к 1930-м годам, хотя само здание построено в XIX веке.

Вход в Манро-Хаус оставлял необычное двойственное впечатление, потому что снаружи это был массивный серый образец шотландской аристократической архитектуры, а интерьер был наполнен прихотливыми и чувственными изгибами в стиле ар-деко.

– Он только успел завершить отделку и переехать туда, как здание было реквизировано для военных целей. Вы можете представить, что такое потратить годы жизни на перестройку дома для своей семьи, а потом снова потерять его?

– Должно быть, это было очень тяжело. Где же он жил в те годы?

– Не знаю, но думаю, что где-то в поселке. – Джейми стремительно прошел к своему заваленному бумагами письменному столу и стал рыться в кучах книг и документов.

– Здесь где-то есть фотография, сделанная незадолго до рождения моего отца. Он был поздним ребенком. Моей бабушке было уже за сорок, когда он появился на свет.

Внезапно Стелла кое-что поняла: Джейми опоздал с приемом ледяной ванны. Раньше этого никогда не происходило. Когда она спросила об этом, он круто развернулся и заморгал: