Сара Пест – Алита (страница 1)
Сара Пест
Алита
Глава 1. Утро, которое разделило жизнь на до и после
Я сидела за рулём своего хэтчбека и смотрела, как солнце медленно поднимается над рекой. Этот момент всегда был моим личным временем – тем коротким промежутком, когда город ещё только просыпается, когда можно побыть одной, слушать музыку и ни о чём не думать. Музыка лилась из динамиков, заполняя салон, и я позволяла ей нести себя, растворяться в мелодии, забывать о том, что через несколько часов начнётся обычная жизнь с её проблемами, долгами и бесконечной усталостью.
Мне тридцать два года. В зеркале заднего вида я видела женщину без косметики, с усталыми глазами. Я давно перестала пытаться кому-то нравиться. На это просто не было сил, да и желания нет. Да и кому, собственно, я должна нравиться? Бывшему мужу, с которым я вообще не общаюсь, кроме как, только на счет Виолы? Кредиторам, которые звонят по десять раз на дню? Себе самой? Последнее, пожалуй, было бы самым важным, но и самым сложным.
На заднем сиденье сидела Виола, моя десятилетняя дочь. Она шевелила губами, беззвучно подпевая знакомой песне, и смотрела в окно на проплывающий мимо город. Улица, знакомая до каждого столба, школа, куда мы ездим каждое утро уже четвёртый год. И каждый раз одно и то же: я за рулём, Виола сзади, река справа, голубое небо над головой. Иногда мне кажется, что эти утренние поездки – единственное, что осталось неизменным в моей жизни за последние годы. Всё остальное менялось, рушилось, рассыпалось на осколки, а эти минуты оставались.
– Мам, смотри как красиво! – вдруг воскликнула Виола, прижимаясь к стеклу. – Дай телефон, сфотаю!
Я машинально убавила громкость, возвращаясь из своего музыкального транса в реальность. Голос дочери всегда действовал на меня как холодный душ – отрезвлял, возвращал к действительности, напоминал, что я не одна в этом мире, что есть кто-то, для кого я – целая вселенная.
– Да… обожаю рассвет, – сказала я, протягивая ей телефон через плечо. – Ты опять не зарядила телефон?
– Ну мама, не злись, – в её голосе послышалась привычная детская демагогия, смешанная с лёгкой обидой.
– У меня слишком быстро заканчивается заряд. Он сам садится, честно! Я его на ночь ставила, а он всё равно сел.
– Тогда выйдешь ровно по времени, – сказала я строго, хотя в глубине души понимала, что это бесполезно. Виола всегда найдёт способ задержаться, чтобы пообщаться с одноклассницами после уроков. – Я буду ждать.
– Хорошо, – легко согласилась она, уже наводя камеру на горизонт.
Я смотрела, как она фотографирует, и думала о том, как быстро летит время. Кажется, только вчера она была крохой, которую я боялась брать на руки, а сегодня – уже почти взрослая, со своим характером, своими секретами, своей жизнью. Иногда я ловила себя на мысли, что завидую ей. Её беззаботности, её умению радоваться простым вещам – рассвету, солнцу, новому фильтру в снапчате. Она ещё не знает, что такое настоящие проблемы. Не знает, что мир может быть жестоким и несправедливым. Не знает, что люди, которым ты доверяешь, могут предать самым страшным образом.
Школа встретила нас привычным утренним гомоном. Яркое современное здание в середине оживлённого микрорайона, ухоженная территория, дети в разноцветных куртках – всё это напоминало муравейник, где каждый занят своим делом. Я остановила машину через дорогу, как всегда, на парковке вдоль школы всегда нет мест. За четыре года это место стало мне почти родным – я знала здесь каждый уголок, как будто сама жила в этом микрорайоне.
Виола чмокнула меня в щёку быстрым поцелуем и выпорхнула из машины.
– Пока, удачного дня ма! Люблю тебя! – крикнула она, уже захлопывая дверцу.
– И тебе солнце, люблю… – ответила я, глядя на неё через открытое окно машины. – Убедись, что машин нету.
Она послушно покрутила головой, убеждаясь, что дорога пуста, и не спеша перешла через дорогу. Я смотрела, как её фигурка с рюкзаком, болтающимся на одном плече, исчезает в дверях школы, и чувствовала привычную смесь гордости и тревоги. Гордости за то, какая она у меня умная и красивая. Тревоги за то, что мир, в котором ей предстоит жить, жесток и несправедлив, и я не смогу защитить её от всего.
Я выдохнула, включила поворотник и поехала дальше. Впереди был другой микрорайон, где недавно построили новую набережную. Город хорошел, и это немного радовало. Посадили деревья, проложили велодорожки, установили скамейки – теперь здесь было приятно гулять. Я любила проезжать здесь по утрам, любоваться видами, ловить моменты красоты среди серых панельных домов. Это было похоже на маленький побег из реальности – всего на несколько минут, но всё же.
На перекрёстке загорелся красный. Я остановилась, откинулась на сиденье и позволила себе минуту покоя. За окном шли люди: молодая мама с коляской, пожилая пара, держащаяся за руки, мужчина с кофе в руке, опаздывающий на работу. Обычное утро обычного города. Я смотрела на них и думала о том, какие у них жизни. Наверное, у них всё проще. Наверное, они не просыпаются по ночам от мыслей о кредитах. Наверное, у них есть мужья, которые их любят, и работа, которая приносит радость. А может, у них тоже всё сложно, просто они умеют это скрывать.
И тут телефон на пассажирском сиденье коротко вибрировал, привлекая внимание.
Я опустила взгляд. На экране моего айфона высветилось одно-единственное слово: «Глеб».
У меня перехватило дыхание.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, часто и глухо, заглушая музыку, шум города, всё на свете. Я смотрела на это имя, и мир вокруг перестал существовать. Исчез светофор, исчезло утро, исчезла река. Осталась только ледяная пустота внутри и пульсирующая точка на экране.
Глеб. Муж моей тёти Анны. Человек, которого я не видела несколько месяцев. Человек, который… Нет. Я не хотела вспоминать. Я двадцать лет заставляла себя не вспоминать.
Рука, словно чужая, потянулась к телефону. Я открыла сообщение. Короткий текст, что-то невинное вроде «Привет, посмотри на себя. Нравится?», а следом – фотография. Моё лицо, отфотошопленное, чужое, надетое на обнажённое женское тело. И подпись, от которой к горлу подкатила тошнота.
Я смотрела на это и не могла отвести взгляд. Слёзы наворачивались на глаза, застилая взгляд, превращая яркое утро в размытое, дрожащее марево. В голове билась одна мысль: «Зачем? Зачем он это сделал? Что я ему сделала?»
Я пыталась дышать, но воздух не поступал в лёгкие. Грудь сдавило, как будто на неё положили тяжёлую плиту. Я сжимала телефон так, что побелели костяшки пальцев, и смотрела на эту фотографию, не в силах отвести взгляд.
Сзади раздался оглушительный автомобильный гудок. Длинный, непрерывный, полный ярости.
Я вздрогнула, выныривая из оцепенения. Инстинктивно, не глядя, нажала на газ. Машина рванула вперёд, проскочив перекрёсток на мигающий жёлтый. Я не смотрела по сторонам, не думала о правилах. Мной двигало только одно желание – скрыться, остановиться, прийти в себя. Я свернула направо, на ближайшую парковку у торгового центра, и влетела на свободное место, едва не врезавшись в бордюр.
Заглушила двигатель. Тишина. Только моё собственное дыхание, прерывистое и хриплое.
Я уронила голову на руль и замерла. Оглушённая. Раздавленная. Пустая.
Я не знала, сколько просидела так. Минуту, пять, десять. Время перестало существовать. Я слышала только стук собственного сердца и чувствовала, как слёзы капают на руль.
Потом я заставила себя поднять голову, включить зажигание и поехать. Куда? Домой. Только домой. Спрятаться под одеяло и никого не видеть.
***
Весь день я провалялась в кровати, свернувшись калачиком, и смотрела в стену. Дети были в школе и садике, и я была одна. Одна со своей болью, со своим прошлым, которое вдруг ожило и вцепилось мне в горло.
Я не отвечала на звонки. Не ела. Не пила. Просто лежала и смотрела. В обед забрала Виолу из школы, после сразу приехали домой.
Вечером, когда я уже немного пришла в себя и даже начала готовить ужин, зазвонил телефон. Я посмотрела на экран: мама.
Я нажала «отклонить».
– Не сейчас мам, – прошептала я, продолжая резать овощи для салата.
Но она не унималась. Телефон зазвонил снова. Потом ещё раз. Я понимала, что она не отстанет, ведь она была на дне рождении своей родной сестры, куда мы тоже были приглашены.
Я вытерла руки, глубоко вздохнула и ответила.
– Мам, это был очень тяж…
– Привет! Где вы? – её голос, бодрый и радостный, ворвался в моё ухо, заставив меня напрячься. Я невольно ссутулилась, будто пытаясь стать меньше.
– Привет. Только домой приехали.
– Решили не приезжать? – радость в её голосе сменилась стальными нотками.
– Да, я очень устала.
– Это же день рождения твоей тёти, – мама сделала ударение на слове «тёти», словно напоминая мне о моей непростительной лени. – Мы тебя ждали. Тётя Анна столько для тебя сделала, а ты даже не можешь приехать поздравить.
Я заходила по кухне, сжимая телефон так, что побелели костяшки.
– Я знаю, мам. Я действительно очень устала. У меня был тяжёлый день.
– Что случилось? – в её голосе появилась тревога. Материнская тревога, за которой всегда следовали расспросы, советы и чувство вины.
– Передай тёте мои поздравления. Скажи, что я желаю ей здоровья и всего самого хорошего.