Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 55)
Бристоль разбиралась в поэзии. К тому моменту она привела из «Хоутона Миффлина» в «Кнопф» Гэлуэя Киннелла, который получил Пулитцеровскую премию и Национальную книжную премию за свои «Избранные стихотворения» (Selected Poems) 1982 года. Бристоль выпустила его сборник «Как поживешь достаточно один» (When One Has Lived a Long Time Alone) 1990 года. Она также была знакома с Шэрон Олдс. Они познакомились на «Сообществе писателей» (The Community of Writers), ежегодной конференции писателей, которая проводится рядом с озером Тахо в Калифорнии, и к тому времени, как Джудит заменила Куинн в качестве редактора Олдс, уже подружились. По просьбе Джудит Бристоль прочла рукопись Олдс. Она сказала, что тема сборника могла бы стать «невыносимой», но Олдс сделала ее одновременно притягательной и доступной с «очевидной силой и большой смелостью»[867]. Бристоль писала: «Ее ковыряние в ране болезненно, но детально». Именно это Джудит и хотела услышать и в июле 1991 года приобрела «Отца» Шэрон Олдс для «Кнопфа»[868].
Когда пришло время вносить в сборник заключительные штрихи, Джудит пригласила поэтессу к себе домой на деловой обед. «Я не ожидала когда-либо туда попасть, – призналась мне Олдс. – Я обрадовалась, что она предложила мне вино, потому что оно успокоило мои нервы». Пока редактор готовила им еду, поэтесса отметила ее «элегантность и красоту». По словам Олдс, Джудит была «сильно привлекательной, раскованной и экономной. Она двигалась по кухне грациозно, будто в танце». За обедом Олдс поразило, «какое удовольствие ей доставляла еда и как блестели ее глаза». Тогда-то она и поняла, что ее новый редактор «тоже чувственный человек»[869].
Джудит с большим наслаждением столь внимательно работала над стихотворениями. Для нее они состояли из дыхания и ощущений. Жгучего желания. Нежной боли хранимого горя. Даже больше, чем тексты о готовке и еде, поэзия была для нее попыткой запечатлеть свой опыт посредством языка. Джудит дала Шэрон четкие замечания и советы по поводу тем, которые поэтесса раскрывала в своем творчестве, а также стиля. «Ее сострадательная натура не переходила грань сентиментальности, – говорила Олдс. – Она была очень красноречива, очень умна». Олдс была благодарна за мудрую «критику [Джудит], которая никогда не бывала жестокой. Она умела ее ясно формулировать». Поэтесса видела, что редактор склонна к замкнутости. «Она не говорила обо всем, что видела. У нее было большое самообладание», – сказала она мне[870].
«Отец» с большим успехом вышел в 1992 году. «Хвалите “Отца”. Хвалите Шэрон Олдс, – писал Адам Марс-Джонс в журнале The London Review of Books. – Восхваляйте автобиографический уклон американской поэзии, ее риски и вознаграждения. Хвалите прямоту, смешанную с преуменьшением, резкость, смешанную с туманностью, которая все равно способна выбить читателя из колеи»[871]. Олдс приписывала успех сборника во многом опыту и компетентности Джудит как редактора, а также ее врожденной восприимчивости и чувствительности. «Она много знала о чувствах, – сказала Олдс. – Я обожала ее редактуру»[872]. На распечатанном на отдельном листе стихотворении «Протестующий» (The Protestor), которое она подарила Джудит, Олдс выразила свое восхищение и благодарность: «Джудит, мудрому наставнику, элегантному хранителю, щедрому и открытому, чье нежное сердце любит и видит. С любовью, Шэрон»[873].[874]
В последующие годы Олдс и Джудит продолжали работать вместе и укреплять свои отношения[875]. Они начали проводить время вне работы в небольшой группе, связанной «Кнопфом», поэзией и Вермонтом. В конце 1990-х годов Гэлуэй Киннелл и Бобби Бристоль поженились. Подобно Дику и Джудит, они жили между Нью-Йорком и Северо-восточным королевством. С начала 1960-х годов Гэлуэй ремонтировал старый фермерский дом в Шеффилде на северо-востоке от Брин Тега. Иногда Шэрон навещала Гэлуэя и Бобби в Вермонте по работе – Гэлуэй и Шэрон давно были близкими друзьями и коллегами и вместе основали Программу креативного письма Нью-Йоркского университета (New York University’s Creative Writing Program) в 1981 году. Когда летом Шэрон приезжала в Шеффилд, то они с Бобби, Гэлуэем, Джудит и Диком вместе ужинали и часами болтали, выпивая по нескольку бутылок вина. Джудит и Гэлуэй остервенело играли в крокет на лужайке, пока остальные недоуменно за ними наблюдали.
Однако больше всего Олдс трогало неизбывное внимание Джудит к ее творчеству. Редактор осаждала поэтессу, которая присылала ей одно стихотворение за другим, написанные от руки и испещренные замечаниями на полях. Олдс также восхищала смелость и непоколебимость Джудит. Иногда критики плевались ядом, а читатели присылали гневные письма, но редактор никогда не переставала поддерживать поэтессу и оставалась верной ее творчеству и сверхъестественной силе языка. «Джудит было ничем не напугать», – сказала Олдс[876].
В конце 1995 года Джудит отправила пятый сборник Олдс, «Источник» (The Wellspring), в типографию. «Кнопф» поставил его в график на май следующего года. Джудит и Дик купили билеты, чтобы в начале весны 1996 года поехать в Париж в гости к Ротам, самым близким друзьям их французского периода. К выходу книги они должны были вернуться в Нью-Йорк. Джудит отправила сигнальный экземпляр канадскому поэту и романисту шри-ланкийского происхождения Майклу Ондатже. Тот написал, что новые стихотворения Шэрон Олдс – «настоящий огонь в руках – опасные и готовые упасть, но в итоге взлетающие. Я в восторге от грубости, юмора, хвастливости, нежности и завершенности ее творчества, в котором она проводит читателя сквозь покои, полные страсти и потерь»[877].
В конце января 1996 года Дик встал посреди ночи, чтобы сходить в туалет, упал и ударился головой о раковину в их квартире в доме № 139 на 66-й Восточной улице. К тому моменту у него уже было несколько микроинсультов. На следующее утро Джудит отвезла мужа к врачу, который выявил у него перелом шеи. Дика отправили в больницу Ленокс-Хилл, где решили, что лучшим вариантом будет операция на переломе и установка головного фиксатора, который должен был удерживать его шею в ровном положении, пока она не заживет. Но во время операции Дик впал в кому и уже из нее не вышел. Он умер 4 февраля, спустя неделю после того, как попал в больницу. Официальной причиной смерти обозначили пневмонию. Ему было 80 лет.
На поминках в Брин Теге собрались родные и самые близкие друзья пары. Джудит развеяла прах мужа над зеленеющими в предвкушении весны холмами. Гэлуэй Киннелл запечатлел этот полный боли день в стихотворении:
Впервые за почти 48 лет Джудит осталась совершенно одна.
В начале июля 1996 года Джудит была в Вермонте. Со смерти Дика прошло пять месяцев. Однажды поздно вечером она уехала из Гринсборо, где ужинала с семьей, и отправилась обратно в Брин Тег[879]. Мэдок, маленький вельш-корги Джудит, сидел с ней рядом в машине. За полторы мили от дома Джудит увидела, как Мессиер-Роуд заливает вода: там прорвало водопропускную трубу. Джудит прищурилась, пытаясь оценить, насколько высоко поднялась вода в ручье. Она была уверена, что сможет прорваться. Однако, когда она попыталась проехать дальше, шины увязли в грязи. Джудит чувствовала, как о бока ее машины бьется бурный поток. Осознав, что попала в беду, она несколько раз посигналила, но никто не пришел. Джудит решила, что разберется с машиной потом и дойдет до дома пешком, и открыла дверь. Но она недооценила глубину воды. Ее в ту же секунду сшибло с ног.
Уносясь вниз по течению, Джудит крепко прижимала к себе Мэдока. Она столкнулась с поваленными деревьями, а потом ее прижало бревном. Чтобы не утонуть, ей пришлось отпустить Мэдока. Она была уверена, что потеряла его навсегда. Джудит позволила воде протащить ее под бревном и, задыхаясь, всплыла на поверхность по другую сторону. На ощупь она нашла в темноте молодое деревце, вытянула себя на берег и начала кричать. Мэдок, который тоже выбрался на сушу, услышал Джудит и поплыл к ней в относительно спокойной воде у кромки ручья. Только когда Джудит взяла пса на руки, она начала плакать.
На следующее утро ее нашли полицейские и пожарные. У нее были синяки на ребрах и на животе, порезы и царапины по всем рукам и переохлаждение. Однако она сказала, что у нее «все в порядке»[880].
Эта история попала во все региональные газеты: вопреки всему, Джудит Джонс, 72-летний вице-президент издательства «Альфред Абрахам Кнопф», пережила разлив ручья. Для статьи, посвященной этому инциденту, корреспондент газеты The Vermont Times поговорил с Ракс Мартин, которая брала интервью у Джудит и Дика в начале их пребывания в Брин Теге. Мартин до сих пор помнила волю, самообладание и выносливость, которые увидела в Джудит в их первую встречу. «Это было незабываемо, – сказала Мартин. – Только Джудит смогла бы такое пережить»[881].[882]
В темной воде Джудит охватило какое-то упорство. «Я ощущала в себе большую силу, – рассказывала она The Vermont Times. – Я была зла на природу. Я не собиралась ей сдаваться»[883]. Оказавшись в тот вечер на волоске от смерти, Джудит была намерена больше не поддаваться страху. Она не собиралась отказываться от жизни, которую построила, или своего места в этом мире только потому, что потеряла Дика.