Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 54)
В ноябре 1993 года появился канал Food Network, который в одночасье изменил ландшафт американских кулинарных СМИ. На канале показывали передачи шеф-поваров Эмерила Лагассе, Дэвида Розенгартена и Дебби Филдс, основательницы компании по производству выпечки «Миссис Филдс» (Mrs. Fields). Передачи Food Network повышали видимость профессиональных шеф-поваров, перемещая их с ресторанных кухонь в гостиные зрителей. Это было лишь выступление: то, как готовили еду на экране, имело мало общего с домашней стряпней. Подготовку проводили заранее, время приготовления сокращалось, чтобы уместиться в рамки канала, и часы, а иногда и дни планирования и труда сжимались в получасовые выпуски. Подобные кулинарные шоу не только не являлись правдивым отображением настоящей домашней готовки, но и не вдохновляли зрителей больше готовить. Напротив. С ростом числа кулинарных шоу в США американцы стали готовить все меньше и меньше[845]. Однако зрители продолжали жадно поглощать передачи Food Network. К концу 1993 года канал смотрели 6 800 000 американских семей[846].[847]
На фоне Food Network серия «“Кнопф” готовит по-американски» казалась скромной и почти чудаковатой. Несмотря на революционный вклад «КГА» и практически неутолимый голод американцев до кулинарных СМИ, большинство книг серии продавались плохо. Лишь в начале XXI века, когда региональность и аутентичность стали главными ориентирами американской еды, «КГА» наконец отдали должное за ее дальновидность и важность[848]. Джудит продолжила работать над определенными кулинарными книгами до конца пребывания в «Кнопфе». Однако из-за холодного приема «КГА» читателями и появления кабельных кулинарных телепередач редактор была твердо уверена в том, что золотая эпоха кулинарных книг – написанных теми и для тех, кто в самом деле готовил дома, и которые она продвигала с самого начала работы в «Кнопфе», – подошла к концу.
17
За обеденным столом в нью-йоркской квартире Джудит сидели редактор и поэтесса. На дворе была осень 1991 года. Джудит приготовила и подала простой, но элегантный обед: омлет, зеленый салат, а на десерт тарталетки. Они выпили по бокалу вина. Джудит убрала посуду, заварила кофе и разложила на столе страницы со стихотворениями. Они все были исписаны зелеными чернилами. Пришло время дорабатывать сборник Шэрон Олдс. Пройдя долгий и извилистый путь и проведя в «Кнопфе» более трех десятилетий, 67-летняя Джудит вернулась к своей первой великой любви – поэзии.
После разочарования в приеме «Колосса» Сильвии Плат в 1962 году Джудит настороженно относилась к публикации поэзии. Она рискнула со сборником «Вздох из земли» (Heaved from the Earth) поэтессы Бесмилр Бригам, который «Кнопф» выпустил в 1971 году. Он вообще почти не продался. В том же году Джудит посоветовала Бобу Готтлибу отказаться от «Собрания стихотворений Фрэнка О’Хары». В читательском отзыве она написала: «За исключением двух-трех общих произведений, они все недолговечные и слишком привязаны к конкретным шоу и современным отсылкам, чтобы достойно смотреться в сборнике. Это могла бы быть хорошая университетская книга, если бы О’Хара был Рёскином, или даже Роджером Фраем. Но поскольку это не так, то дело безнадежное»[849]. Готтлиб не согласился с ней и все равно издал сборник, который в 1972 году получил Национальную книжную премию за поэзию. Джудит ошиблась и с тех пор относилась к этому жанру с осторожностью.[850][851], или Клайвом Беллом[852]
«Я совсем не слежу за тем, что происходит сегодня в мире поэзии, – писала Джудит Бригам, которая хотела выпустить вместе с ней в «Кнопфе» еще один сборник[853]. – Мне трудно терпеть отсутствие формы, отсутствие долгоиграющих образов, отсутствие ви́дения. Сейчас принято свободно выливать на бумагу все, кажется, совершенно не заботясь о честной коммуникации. А читатели вроде бы это проглатывают. Но я очень старомодна и прошу большего. <…> В последнее время я полностью разочаровалась в нашей способности хоть сколько-нибудь успешно публиковать поэзию. Боюсь, для этого необходим более решительный человек, чем я»[854].
Этим человеком стала Элис Куинн, которая пришла в «Кнопф» в 1972 году в возрасте 23 лет. Она начинала в маркетинговом отделе с Ниной Бурн, а затем перешла на позицию редактора. Одной из первых идей, которые она принесла Бобу Готтлибу, было увеличение объема выпускаемой «Кнопфом» поэзии. Он разрешил ей создать серию из четырех книг в год с привычным для сборников стихотворений по тем временам скромным тиражом. Куинн обратилась за помощью к Джудит. Она знала, что та выпустила сборник Сильвии Плат. Куинн сказала мне, что ее впечатлил «тот факт, что у них были отношения. <…> Джудит была для меня очень важна, поскольку именно она наиболее очевидно в “Кнопфе” интересовалась поэзией»[855].
Когда серия только зарождалась, Куинн получила дебютный сборник под названием «Слова Сатаны» (Satan Says) на тот момент неизвестной поэтессы Шэрон Олдс. Тогда Олдс было уже под 40 лет, она была замужем и родила двоих детей. И хотя со стороны ее жизнь могла показаться традиционной, ее поэзию назвать таковой было нельзя. В «Хвалебной речи» (The Language of the Brag) она писала: «Я сделала, что ты хотел от меня, Уолт Уитмен, / Аллен Гинзберг, я сделала это, / Я и другие женщины, этот невероятный / подвиг». Куинн попросила Джудит взглянуть на сборник Олдс.[856]
Куинн рассказала мне, что «Джудит немедленно откликнулась на “Слова Сатаны”»[857].
Темы поэзии Олдс очень сильно перекликались с творчеством Сильвии Плат: в ней были ярко представлены секс и ярость, брак и семейная жизнь. Пьянящая любовь. Болезненное течение времени. Стихотворения Олдс заходили на ту же территорию, что и проза Энн Тайлер. По словам Куинн, Олдс выделялась «готовностью разобраться с драматическими аспектами того, что для большинства из нас является серьезными темами, – любви, физической близости, брака, воспитания детей, уязвимости, расставания, потери и так далее»[858]. Однако Джудит и Куинн решили отказаться. Несмотря на то что серия была относительно новой, ее уже укомплектовали. Куинн написала Олдс с извинениями[859]. Они с Джудит решили, что попробуют заполучить второй сборник поэтессы.
Олдс пристроила «Слова Сатаны» в «Издательство Питтсбургского университета» (The University of Pittsburgh Press), где ее дебют вышел в 1980 году. Лингвистическое разнообразие Олдс, которое совмещало в себе утонченные литературные традиции и повседневные ругательства, а также переплетенные описания сексуальности и жестокости, сразу же привлекли внимание критиков. Многие считали ее творчество смелым и выдающимся как в плане формы, так и владения материалом, но другие порицали его за вульгарность. Хелен Вендлер, одна из наиболее выдающихся критиков поэзии в США, назвала творчество Олдс порнографическим[860]. Скандал лишь усиливал привлекательность книги: «Слова Сатаны» не переставали продаваться.
Получив рукопись второго сборника Олдс, Куинн и Джудит были поражены. «Установка Шэрон на тот тип стихотворений, которые она будет писать, была задана еще в первой книге, – сказала Куинн про карьеру Олдс в 2017 году, спустя более 30 лет после того, как она впервые редактировала поэтессу в «Кнопфе», – поэтому мы уже были готовы к ее тематике, к ее точке зрения»[861]. Но они не ожидали того сногсшибательного эффекта, который произведет на читателей второй сборник Олдс. «Книга была потрясающей, – отозвалась Куинн о «Мертвых и живых» (The Dead and the Living), которых «Кнопф» выпустил в 1984 году, – и отзывы и отклик поэтов [были] ожидаемо агрессивными». Сборник получил Премию Национального круга книжных критиков (National Book Critics Circle Award). На сегодняшний день «Мертвые и живые» продались тиражом в более 50 000 экземпляров, что сделало книгу одним из наиболее продаваемых сборников современной поэзии. В 1987 году Олдс снова выстрелила с «шокирующе интимной» «Золотой клеткой» (The Gold Cell)[862]. Стихотворения так и лились из нее: это был третий сборник Олдс за семь лет.
Когда «Золотая клетка» отправилась в типографию, Куинн объявила, что покидает «Кнопф» и уходит в отдел художественной прозы The New Yorker. Ее выбрал лично редактор журнала Уильям Шон. Спустя девять месяцев после прихода Куинн внезапно умер давний редактор отдела поэзии Говард Мосс. Теперь публикацию возглавлял Боб Готтлиб, и Куинн заняла место Мосса, продолжив работать и в отделе художественной прозы. «Когда я уходила, то знала, что с Шэрон должна работать только Джудит», – призналась мне Куинн[863]. Изначально, когда она сказала Олдс, что теперь ее редактором в «Кнопфе» будет Джудит, поэтесса, по ее же словам, была «немного напугана» и удивлена[864]. В конце концов, как объяснила мне Куинн, Джудит по-прежнему источала «ауру сдержанности»[865], а поэзия Олдс была «настолько чувственной и утробной». Однако Куинн уже осознала, что ее первое впечатление о Джудит было ошибочным. Вскоре это поняла и Олдс.
Четвертый сборник Олдс «Отец» (The Father) был мучительно откровенным исследованием ее переменчивых чувств по отношению к мужчине, который вырастил ее, ведя борьбу с раком, и недавно умер. В стихотворении «В безопасности» (Beyond Harm) Олдс писала: «Неделю спустя после смерти отца / я вдруг осознала – / его любовь ко мне в безопасности, ничто / не может ее коснуться». Когда она прислала в издательство рукопись, Джудит попросила прочесть ее и высказать свое мнение Бобби Бристоль – редактора, которая в 1974 году в возрасте 25 лет стала ассистенткой Энгуса Кэмерона в «Кнопфе». Поначалу Бристоль, как и Олдс, Джудит показалась «сдержанной, формальной и чопорной», но со временем это впечатление стерлось[866]. «Она не то чтобы спокойно относилась ко всему, – рассказывала мне Бристоль. – Разумеется, нет. У нее были очень высокие стандарты, и существовали вещи, которые ей не нравились». Однако она осознала, что Джудит – приземленный и щедрый, открытый и глубоко верующий человек, что, по словам Бристоль, «было очень удивительно и неподдельно».