Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 57)

13 мая она улетела с Симондс и ее партнером в Токио. Они начали свой головокружительный тур в Сингапуре, а потом отправились в Малайзию и посетили Куала-Лумпур и Пенанг. Джудит с Ниной побывали в Бангкоке и столице Лаоса Вьентьяне. Завершили свое путешествие они в Пекине и Гонконге. Когда в конце мая Джудит вернулась в Нью-Йорк, она была вымотана, но воодушевлена. Не успел ее самолет коснуться земли, а она уже начала составлять планы о поездках с другими авторами. У нее вновь разыгрался аппетит к путешествиям. Однако в ближайшем будущем ей нужно было заняться книгой Джулии и Жака. Ей было очень трудно уехать, оставив незавершенный проект с такими высокими ставками, и не иметь возможности предложить совет или решение проблем. Поэтому, несмотря на джетлаг, на следующее утро после прилета Джудит сразу же пошла в офис и продолжила работать над книгой.

Почти все время пребывания Джудит в «Кнопфе» ее кулинарные книги иллюстрировались рисунками, но в 1980-е годы начали выходить на первый план фотографии. А к концу 1990-х визуальная культура настолько укоренилась, что они стали неотъемлемой частью любой кулинарной книги, которая хотела добиться коммерческого успеха. Книге Жака и Джулии нужен был фотограф. Джудит уже поработала с несколькими, но не нашла такого, чей стиль, по ее мнению, передавал бы приятную, но незатейливую атмосферу домашней кухни. Однако у нее была идея, где найти нужного человека.

С первого выпуска журнала Saveur Джудит с большим интересом наблюдала за его развитием. Создавшие журнал редакторы отошли от изысканных ужинов и звездных шеф-поваров и вместо этого намеревались «рассказать историю жизни еды» в более широком культурном контексте для читателей, которые «в мире в первую очередь видят еду»[899]. Этот подход перекликался со взглядами Джудит.[900]

Она была особенно поражена изображениями в выпуске за осень 1997 года. На обложке была фотография картошки фри в мундире, завернутой в вощеную бумагу и убранной в металлический стакан. Джудит отметила, что еда выглядит аппетитно, но просто и правдоподобно. Это фото было совсем не похоже на крайне стилизованные снимки, ставшие популярными в кулинарных СМИ. Джудит посмотрела в оглавление выпуска и открыла главную статью на 122-й странице. Под заголовком «Картофелина раздора» была фотография на целую страницу, на которой в самых обыкновенных покоцанных металлических мисках лежала картошка фри, нарезанная тремя разными способами, в руках шеф-повара, чьего лица читатель не видел. Джудит прочла имя фотографа – Кристофер Хиршаймер – и сразу его себе записала.

Когда в конце мая 1998 года Джудит вернулась на работу после вояжа по Азии, она велела Кену Шнайдеру найти для нее номер офиса Saveur в Сохо. Набрав его, она попросила секретаршу соединить ее с (миз) Кристофер Хиршаймер, выпускающим редактором журнала, представилась и сказала: «Я видела ваши фотографии в Saveur и в восторге от ваших работ». Хиршаймер вспоминала, что Джудит спросила, не заинтересует ли ее съемка для книжного проекта «Кнопфа». Та была незнакома с ландшафтом книгоиздания и лично с Джудит и, засомневавшись, сказала, что подумает. Потом она упомянула этот звонок в разговоре с Дороти Кэлинс, соосновательницей журнала, которая, по воспоминаниям Хиршаймер, воскликнула: «Джудит Джонс? Да ты шутишь! Это же отлично! Соглашайся на что угодно!» Хиршаймер перезвонила Джудит, и они договорились встретиться в «Кнопфе».[901]

«Я вообще об этом не думала, – рассказывала мне Хиршаймер. – Я была так занята, вы же можете себе представить – мы только начинали и все делали сами». Утром назначенной встречи с Джудит Хиршаймер сначала поехала в офис Saveur, «потому что думала: “О боже, наверное, надо взять с собой какие-нибудь фотографии”, – смеясь, вспоминала она. – Я просматривала фотографии для журнала и просто схватила первую попавшуюся папку. Это была статья о картошке, и я подумала: “О, возьму эти”. Для меня это было неважно. Другие люди уже сделали бы себе портфолио, а у меня были только диапозитивы в обычной папке. Если есть антоним слова “профессионал”, то именно им можно было описать меня».

В «Кнопфе» Кен Шнайдер отвел Хиршаймер в кабинет Джудит. Хиршаймер была поражена. По ее словам, «он был похож на съемочную площадку, где Джудит исполняла главную роль». Джудит предложила Хиршаймер присесть, и они начали разговаривать. «Все было очень естественно», – рассказывала мне она. В итоге она протянула Джудит фото, которые взяла с собой. «Джудит открыла папку, поднесла их к окну и сказала: “О, это же те самые фотографии, которые меня к вам привели! Это же та статья про картошку!” <…> Так что это была судьба». К концу встречи Хиршаймер согласилась сделать снимки для книги Жака и Джулии.

В конце 1998 года Хиршаймер отправилась с Джудит в Кембридж на съемки. Джулия и Жак готовили, а работники PBS делали свои снимки блюд под искусственным освещением. Но «это было не для меня, – сказала Хиршаймер. – Там свет выставляли одни мужчины, а я не знала, как это все делается». У нее был другой подход. После того как телевизионщики заканчивали снимать, Хиршаймер относила блюда в место с естественным освещением – к окну, на пол или на улицу, – чтобы придумать фотографии для книги.

«Джудит не была визуалом, – рассказывала она мне, – но я видела, что она пытается сделать с помощью изображений, что они для нее представляют». Джудит позволила фотографу выполнить свою задачу так, как она считала нужным. «Ее не отпугивал мой специфический метод работы», – говорила мне Хиршаймер. В Saveur Хиршаймер «писала рецепты, редактировала рецепты других людей, находила рецепты и поручала писать статьи. Так что наши должности пересекались. <…> Я понимала, что она делает, и очень уважала ее, потому что сама пыталась делать это на моей другой работе. Мы очень хорошо работали вместе в трудных ситуациях. [Мы] просто доверяли друг другу».

Хиршаймер была изумлена уровнем погруженности в процесс 74-летней Джудит. «Она была очень щепетильной, знала рецепты вдоль и поперек, – вспоминала Хиршаймер. – Пока автор готовил – а Джудит всегда требовала этого и не хотела, чтобы этим занимался стилист, – она сидела на небольшом стульчике со своим зеленым карандашом». Джудит отмечала вслух любые несоответствия между тем, как готовили блюдо повара перед ней, и рабочей версией рецепта. «Она всегда так делала, чтобы улучшить рецепт, – говорила Хиршаймер. – Она была очень вовлечена, но таким образом, что ты ей очень доверял. Она выставляла очень многих людей в хорошем свете»[902].

«Джулия и Жак готовят дома» вышла в сентябре 1999 года, ровно по графику. Работа Джудит и Джулии подходила к концу: эта книга оказалась предпоследней в библиографии Чайлд. В 2000 году она выпустила свою последнюю книгу в «Кнопфе», «Кулинарную мудрость от Джулии Чайлд» (Julia’s Kitchen Wisdom), вновь написанную вместе с Дэвидом Нассбаумом. В 2001 году Джулия переехала в Санта-Барбару, штат Калифорния, где часто проводила лето в детстве и куда ездила с Полом в конце их совместной жизни на зиму, чтобы сбежать от северо-восточного холода. Джулия подарила свой дом в Кембридже своей альма-матер, Колледжу Смит, а свою кухню – Национальному музею американской истории Смитсоновского института (The Smithsonian Institution’s National Museum of American History) в Вашингтоне, округ Колумбия. В последние годы жизни Джулия начала работать над мемуарами о сформировавших ее годах, проведенных во Франции, со своим внучатым племянником Алексом Прюдомом. 13 августа 2004 года она умерла всего за два дня до своего 92-го дня рождения, не завершив книгу. «Кнопф» выпустил «Гастрономическое путешествие по Франции» (My Life in France) в 2006 году. Его заключительные строки гласили: «[Э]то напоминает мне о том, что удовольствия кулинарии и жизни бесконечны – toujours bon appétit!»[903] По всему миру скорбели по Джулии и отдавали ей дань. За многие десятилетия она стала настоящей иконой. Для Джудит смерть Джулии была более личной трагедией – утратой давней коллеги и завершением эры американской кулинарной культуры, которую они с ней начали вместе.[904]

Однако Джудит еще не закончила оставлять свой след в истории. Она продолжила работать в кулинарном пространстве, пестуя молодые таланты, появлявшиеся на стремительно менявшемся ландшафте СМИ, и одновременно учась у них чему-то новому. Ее творческие отношения с Кристофер Хиршаймер оказались одними из самых близких и плодотворных в конце карьеры Джудит. В годы, последовавшие за выходом «Джулии и Жака», Хиршаймер делала снимки для еще многих книг Джудит. «Мы проводили столько времени вместе», – рассказывала она мне. Вдвоем они путешествовали и работали на съемках, постоянно обмениваясь историями. «Она рассказала мне о том, как в молодости жила в Париже в роскошной квартире и открыла клуб ужинов, пока “взрослых” не было дома, – вспоминала Хиршаймер. – Я вернулась к Колману [Эндрюсу] и сказала: “Мы должны заставить Джудит об этом написать”».[905]

Эссе Джудит под названием «Кружок дю Сирк» (Le Cercle du Cirque) вышло в апрельском выпуске Saveur 2001 года. Оно сопровождалось фотографией 1951 года из Парижа, на которой волосы Джудит убраны в пучок, а лицо освещено свечами. Она смотрит прямо в камеру, дерзко вскинув брови. «Я считаю, что в некоторых из нас генетически заложена любовь к еде, – начинала эссе Джудит. – Но даже если в человеке достаточно этих генов, ему может потребоваться время на то, чтобы полностью раскрыть их потенциал, особенно если его, как меня, воспитывали с пониманием того, что страсть к еде – это постыдная слабость, которую нужно подавлять, подобно сексуальной озабоченнности»[906]. Далее она рассказывала, как отправилась на пароходе в Париж в 1948 году, познакомилась с Пьером Сериа и, закрутив с ним роман, научилась у него готовить. Она вспоминала, как они с Полом Чэпином и Сериа организовали в квартире княгини клуб ужинов и как тот период определил течение ее жизни. «Тот опыт открыл для меня новый мир. И хотя в Нью-Йорке я снова занялась редактурой <…> со временем мне удалось по-своему вернуться на кухню. С тех пор я без стыда обожаю готовку, учусь и помогаю окружающим узнавать о ее радостях и тонкостях»[907].