Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 28)
За столом не было места недовольству едой, однако Криса и Одри поощряли формулировать и выражать свои мысли на другие темы. «Каждый вечер за ужином проходила беседа, в которой мы, дети, должны были участвовать, – рассказывал мне Крис. – Мы легко переходили от обсуждения новостей к литературе и поэзии, а затем к тому, понравилась ли нам еда». Таким образом Джудит отыгрывалась, освободившись от тисков, сковывавших ее за столом родителей в детстве. Крису все это казалось волнительным – насыщенность жизни Джонсов и то, как они впустили детей в их изысканный мир. К ним часто приходили на ужин гости. Среди завсегдатаев был их дорогой друг, кино- и театральный критик Стэнли Кауфман. К его приходу Дик и Джудит всегда готовили кассуле. «Иногда они выпивали пару бокалов вина, читали друг другу стихи и танцевали в гостиной, – вспоминал Крис. – Они романтизировали то, что прошли войну, и свой опыт, полный боли, но также сильной любви»[435]. Остроумный и общительный Крис был прирожденным артистом и расцвел под опекой Джонсов. А вот Одри пришлось нелегко. «Иногда я пыталась заставить ее помочь мне на кухне, – рассказывала мне Джудит, – но она говорила, что я ее пугаю».
Материнство давалось Джудит не так просто, как она ожидала и надеялась. «Это был переходный период», – призналась она мне. Она не знала, как ей
Джудит разрывалась: ее внимания требовали дети, его хотел и Дик, а еще ее загружали работой в «Кнопфе», где она до сих пор пыталась проявить себя.
В конце весны 1962 года «Кнопф» выпустил «Колосса» Сильвии Плат. Последние несколько месяцев поэтесса не выходила на связь, но на первой неделе мая объявилась. Она написала Джудит, что ее «чуть не раздавили» дети, писательство и посадка большого огорода, который должен был снабжать семью овощами до конца года. Плат писала, что она «в полном восторге» от того, как «Кнопф» издал «Колосса»[436]. «Я так довольна тем, что вы с ним сделали, – написала поэтесса и попросила Джудит присылать ей рецензии. – Я процветаю благодаря любой критике, особенно негативной».
В прессе «Колоссу» уделяли мало внимания и энтузиазма. Это стало первым уроком Джудит о том, как трудно успешно издавать поэзию. Весна сменилась летом, а редактор так и не прислала Плат новостей о том, как приняли книгу. К концу августа Джудит поняла, что больше не может хранить молчание. 30 августа, за два дня до выходных в честь Дня труда, она наконец написала поэтессе. «Уверена, вам наверняка кажется, что я вас совсем забросила, но, если честно, я ждала, пока смогу набрать достаточно рецензий на “Колосс”, чтобы отправить их вам, – начала она свое письмо. – Я смирилась с тем, что газеты и журналы чрезвычайно медленно пишут отзывы на поэзию. Но я надеялась, что спустя несколько месяцев после публикации сборника в некоторых “маленьких журналах” начнут появляться статьи»[437]. («Более крупных, – писала Джудит, – придется подождать».) Джудит сказала, что ей жаль, что у нее нет более приятных новостей. «Должна признаться, я разочарована не только ситуацией с рецензиями, но и тем, что другие поэты настолько самовлюбленные и, должна сказать, неблагодарные, что не способны ответить на письмо с бесплатным сигнальным экземпляром такого прекрасного дебюта, как ваш». Джудит разослала «Колосс» всем звездам американской поэзии с персонализированными письмами, но «соизволила ответить» лишь Марианна Мур.
Однако ее слова не были добрыми. Она раскритиковала зацикленность Плат на эмоциональной боли. Мур написала Джудит, что ей жаль, что «Колосс» не принес ей больше удовольствия, учитывая неоспоримый талант Плат[438]. Джудит получила отзыв Мур еще в апреле, до выхода книги, но не переслала его поэтессе, поскольку «надеялась, что получу другие, более воодушевленные письма»[439]. Но теперь Джудит понимала, что время пришло. Она приложила к своему письму копию отзыва Мур и написала Плат: «Я не хочу ничего от вас скрывать». Затем редактор устремила взор в будущее: «Мне очень не терпится узнать, как продвигается ваш роман. Разве вы не намечали датой завершения сентябрь?»
Плат быстро ответила, поблагодарив Джудит за честность. «Мне жаль, что мисс Мур так старательно избегает мрачной стороны жизни, что считает, будто она не может стать источником хорошей поэзии, приносящей удовольствие»[440]. Тем не менее «я хочу видеть все», – написала Плат, а затем перешла к новостям о прозе. «Роман практически готов. “Хайнеманн” опубликует его здесь. Я попрошу отправить вам экземпляр через несколько недель, когда он будет готов. Надеюсь, вас кое-что в нем повеселит».
Роман Плат был очень личным, и она переживала, что если издаст его под своим именем, то это вызовет скандал. Она хотела остаться анонимной и выбрала в качестве псевдонима имя Виктория Лукас. Но в переписке с Джудит она не упомянула этот важный факт. «Большое спасибо за беспокойство», – писала Плат, используя взвешенные выражения, от которых веяло натянутостью.
Ранее тем летом, завершая работу над романом, Плат узнала, что у Хьюза роман с Асей Вевилл. Она тоже была замужем – ее супруг, Дэвид Вевилл, был поэтом. Пары познакомились, когда Вевиллы откликнулись на объявление Хьюза и Плат о субаренде их лондонской квартиры. Летом 1962 года Хьюз часто виделся со своей любовницей, уезжая из дома. В сентябре они с Плат попытались помириться и съездили к своему другу, поэту Ричарду Мёрфи, в Ирландию[441]. Но после того, как однажды утром Хьюз внезапно уехал, сказав, будто отправился навестить знакомого художника, а на самом деле сбежал в Испанию с Вевилл, Плат поняла, что их браку пришел конец. Вернувшись в Англию, осенью она работала в длительной маниакальной фазе, вставая в четыре утра, чтобы писать до тех пор, пока не проснутся в восемь дети. «Я пишу по стихотворению в день до завтрака. Все для сборника. Они потрясающие – меня будто придушило домашнее хозяйство», – писала Плат в письме матери[442]. 27 октября ей исполнилось 30 лет.
В начале декабря Плат забрала Николаса и Фриду и вернулась в Лондон, переехав в квартиру, в которой когда-то жил Йейтс. У нее было двое детей, опубликованный сборник стихотворений, быстро растущее портфолио новых работ и роман, который она была намерена дописать. И она осталась одна.[443]
В ноябре 1962 года «Хайнеманн» отправил экземпляр «Под стеклянным колпаком» «Кнопфу». О настоящей личности автора сотрудники издательства написали в письме, которое послали отдельно. Книга прибыла в Нью-Йорк первой. Адресатом значился Билл Кошленд, а не Джудит Джонс. Тот быстро прочитал роман и решил от него отказаться[444]. Он не понял, как и почему книгу прислали ему: он никогда не слышал о писательнице по имени Виктория Лукас. Когда спустя несколько дней пришло письмо от «Хайнеманна», объясняющее, что на самом деле «Под стеклянным колпаком» – это долгожданный роман Сильвии Плат[445], у Кошленда «земля ушла из-под ног»[446]. Он отдал книгу Джудит и спросил ее мнения. Прочитав «Под стеклянным колпаком», Джудит с разочарованием согласилась, что «Кнопфу» следует от него отказаться. «Перечитав книгу с новой информацией, я взглянул на нее по-другому, – написал Кошленд “Хайнеманну”, когда узнал о том, кто ее написал. – Но мы все равно не можем принять ее [17]. Нам кажется, что ей было необходимо написать ее, прежде чем взяться за роман, который она сможет воспринимать как беллетристику. Эта версия напоминает автобиографию, даже чересчур». Письмо Кошленда почти слово в слово повторяло разгромный отзыв Джудит.
Это был безоговорочный отказ. Однако Кошленд на этом не остановился. Он написал, что «Кнопф» бы предпочел, чтобы «Хайнеманн» не выпускал «Под стеклянным колпаком» на американский рынок и не пытался продать его другому издателю в Штатах. Хотя Кошленд знал, что последнее слово будет за Плат, он хотел четко обозначить желания издательства. Он напомнил «Хайнеманну», что если «Под стеклянным колпаком» не будет опубликован в США, то, «разумеется», «Кнопф» оставит за собой «право первым увидеть ее следующую работу»[447].
«Хайнеманн» ответил быстро и кратко[448]. В письме было сказано, что Плат действительно хотела рассмотреть другие варианты публикации «Под стеклянным колпаком» в Штатах. Джудит молчала и позволила Кошленду общаться с британским издателем Плат вместо нее. Она не имела авторитета на деловых переговорах – для «Хайнеманна» она была никем. Но Джудит знала, что не может бросить Плат после того, какие они выстроили отношения. На рождественских каникулах она написала Плат, чтобы все объяснить. В письме Джудит от 28 декабря 1962 года было написано:
Дорогая Сильвия Плат,
Мне известно, что вы уже узнали от «Хайнеманна» о том, что мы решили отказаться от вашего романа. Мне очень жаль, ведь, чрезвычайно уважая ваш прекрасный слог и внимание к необычным и ярким деталям, я с нетерпением ждала возможности увидеть, как ваши таланты будут использованы при написании романа, поскольку у поэзии очень особая аудитория и я хотела, чтобы о вас узнало больше читателей. Но, несмотря на то что эти качества заметны в «Под стеклянным колпаком», если честно, нам показалось, что вам не удалось использовать этот материал в формате романа. Лично я считаю, что, хотя отдельные происшествия превратились в отличные истории, вы, как автор, не смогли показать точку зрения вашей юной героини. До момента нервного срыва ее поведение было совершенно нормальным сочетанием дерзости и отвращения к миру, но я, как читательница, была совсем не готова принять масштаб ее болезни и попытку самоубийства. У меня было ощущение, что вы недостаточно подпускаете нас к ней, чтобы мы могли понять и разделить совокупность ее чувств и взглядов, и в результате роман для меня так и не сработал. Как вы прекрасно знаете, нам становится все труднее выпускать дебютные романы, особенно такие, как ваш. Если бы мы считали его по-своему очень успешным, больше ничего бы не имело значения и мы бы предоставили ему всю поддержку, на которую только способны. Однако, боюсь, учитывая наши сомнения, мы бы не смогли отдать ему должное. Возможно, другое издательство воспримет его совершенно иначе. А если нет, надеюсь, вы и дальше будете считать нас своим издательством, поскольку мы очень верим в ваше будущее. Прикладываю несколько рецензий на «Колосса», которые вы, кажется, еще не видели. Наилучшие пожелания вам и вашей семье.