Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 29)
С уважением,
«Хайнеманн» выпустил «Под стеклянным колпаком» 14 января 1963 года. 11 февраля, спустя несколько недель после публикации книги и вскоре после прибытия письма Джудит, Плат аккуратно заклеила окна на кухне полотенцами, пока ее дети спали у себя в комнате. Она выставила в коридор хлеб и молоко, чтобы они поели, когда проснутся. Затем она закрыла дверь, заткнула щель под ней тряпками и включила газ на плите.
Почти сразу после самоубийства Плат началась ее мифологизация. В некрологе в The Observer британский критик Ал Альварес написал: «Уникальная мощь ее гениальности лишь недавно нашла идеальное выражение»[450]. Его слова сопровождали четыре неопубликованных стихотворения Плат, среди которых было «За краем» (Edge). Строчки из него оказались до жути уместными: «Эта женщина достигла совершенства. Ее мертвое / Тело несет улыбку свершения без тревоги». Альварес назвал последние работы Плат «абсолютно новым прорывом в современной поэзии», который делал ее «самой одаренной поэтессой нашего времени».[451]
Узнав о смерти Плат, Джудит осознала масштаб своего заблуждения насчет публикации «Под стеклянным колпаком». Как она теперь понимала, каждое слово романа было крайне искренним. Но если «Кнопфу» и предстояло взять свои слова обратно по поводу творчества Плат, то Джудит понимала, что этим будет заниматься ее начальство. «Хайнеманну» написала Бланш Кнопф и спросила, не даст ли издательство им еще один шанс, если «Под стеклянным колпаком» до сих пор не продали[452]. Британцы согласились, и редакторы «Кнопфа» прочли роман Плат еще раз, но снова от него отказались. «Смерть Сильвии Плат – это трагедия, ведь у нее был талант и она могла продолжать писать и создавать достойные произведения, – хладнокровно писала миссис Кнопф «Хайнеманну» в апреле 1963 года. – Но, боюсь, наш ответ остается неизменным – мы не сможем взять роман и не нашли бы для него аудиторию»[453]. Это был последний из череды сухих отказов от книги Плат. Старшие редакторы «Кнопфа» приняли решение, и Джудит ничего не оставалось делать, кроме как забыть об этом проекте.
В глубине души потеря «Под стеклянным колпаком» опустошила Джудит, но она не могла позволить этому промаху тормозить ее профессиональный прогресс или отразиться на остальной работе. Поэтому она скрыла свое разочарование, переключила скорость и поехала дальше. «Уроки» продолжали набирать популярность, как и сама Джулия Чайлд. 20 февраля 1962 года она появилась в передаче «Я читаю» (I’ve Been Reading) на новом бостонском некоммерческом телеканале WGBH. Она принесла с собой экземпляр «Уроков» и электроплитку, а также несколько яиц, сливочное масло и небольшую медную сковородку. Она снова приготовила омлет, как на «Сегодняшнем шоу» осенью, но на этот раз одна. «Без понятия, какой был охват, знаю только, что передачу посмотрели четыре мои подруги, да еще Эйвис и один мясник!» – написала потом Джулия в письме к Джудит[454]. Оказалось, передачу посмотрело больше зрителей, чем предполагала Чайлд. WGBH получил 27 писем, посвященных сегменту Джулии. «Верните ту высокую громогласную женщину на телевидение. Мы хотим еще посмотреть, как она готовит!» – писали фанаты[455].
WGBH осознал свою удачу и спросил у Чайлд, заинтересована ли она в том, чтобы сняться в кулинарной программе. Продюсеры канала сказали, что ей придется самой придумать концепцию и покрывать расходы на продукты. Бюджет WGBH и так был растянут до предела. «У них нет бабок, – писала Джулия Джудит, – поэтому нужно найти спонсора вроде “Газа” или супермаркета “Электрик”»[456]. Однако она сказала, что «с радостью снимется», если канал будет «активно рекламировать книгу». Это как раз вовремя подняло настроение Джулии.
В январе 1962 года Чайлд появилась на обложке Vogue, которая стильно завершила бурный осенний выпуск «Уроков». Но, пока книга продолжила привлекать внимание общественности, ее автор восстанавливалась дома после гистерэктомии[457]. Как и Джудит, Джулия очень хотела детей. В Париже они с Полом изо всех сил пытались зачать ребенка. Когда Джулии стало казаться, что ей не суждено стать матерью, она сделала своим основным занятием еду, которая была ее хобби, пока она пыталась забеременеть. (Впоследствии Джулия призналась, что не представляла, как бы она совмещала воспитание детей с карьерой: «Я бы полностью посвятила себя материнству», – сказала она[458].)
Когда Чайлды вернулись в Штаты, врач в Бостоне посоветовал Джулии сделать радикальную гистерэктомию – операцию, которая провоцирует менопаузу. Она назначила процедуру на начало января 1962 года[459].
В Америке середины XX века этот «переход» имел плохую репутацию. «Мы должны признать неприятную правду: все женщины, прошедшие менопаузу, – кастраты», – писали доктор Роберт Уилсон и его жена медсестра Тельма[460]. Чтобы отсрочить менопаузу, Уилсоны поощряли заместительную гормональную терапию (ЗГТ), которая восполняла понижающийся естественный уровень эстрогенов синтетическими гормонами. Уилсоны писали, что заместительная гормональная терапия – это способ сохранять «пол» женщины и спасти ее от «природной дефеминизации» и «главной трагедии» ее гормональной жизни[461]. После операции Джулия начала предписанную ей ЗГТ. Она не собиралась позволить бездетности и зрелому возрасту определять ее личность и судьбу. Как только Джулия избавилась от боли и смогла ходить, она снова посвятила все свое внимание работе.
В апреле 1962 года Чайлд представила WGBH свой питч: «Интересная взрослая получасовая телепередача, посвященная французской кухне и предназначенная для умной и относительно утонченной публики, которая любит хорошую еду и готовку»[462]. В конце мая канал дал программе добро. В начале июля 1962 года Чайлд записала четыре получасовых выпуска, которые вышли летом в ходе испытательного периода[463]. Осенью планировали снять больше выпусков, если программа привлечет зрителей. WGBH заявил, что, возможно, шоу даже продадут другим каналам: нью-йоркский 13-й проявил к нему интерес.
В августе Джулия написала Биллу Кошленду в «Кнопф» и рассказала ему все в подробностях: в пилотных эпизодах она приготовила омлет, петуха в вине и суфле. «Телевидение – гораздо более трудная сфера, чем я предполагала, – сообщила она. – Мне нужно смотреть в одну камеру, показывать, что я делаю, другой, сохранять все кастрюли и сковородки либо горячими, либо холодными, да еще и разговаривать»[464]. Тем временем «Уроки» продолжали набирать обороты. «Продажи, может, и не феноменальные, – написал Кошленд Джулии в начале лета, – но я совершенно уверен, что благодаря сарафанному радио книга будет продаваться всегда»[465]. В августе «Уроки» получили еще один потрясающий толчок вперед – их выбрал для чтения клуб «Книга месяца».
Основанный в 1926 году клуб помог запустить карьеры писателей вроде Маргарет Митчелл, Эрнеста Хемингуэя и Джерома Дэвида Сэлинджера. Подписчики были должны покупать минимум четыре из отобранных клубом книг в год. Его охват был огромен: к середине 1950-х годов он продавал почти пять миллионов книг в год. «Книга месяца» быстро распространила 12 000 экземпляров «Уроков» и отослала рекламные брошюры, посвященные книге, еще по сотням тысяч адресов[466]. Это была первая выбранная клубом кулинарная книга[467].
В октябре Джеймс Бирд попросил Чайлд провести урок в его кулинарной школе, и она наконец познакомилась с Крэгом Клэборном[468]. На праздниках Клэборн стал еще больше хвалить «Уроки» и назвал их в The Saturday Evening Post «самой понятной книгой о французской кухне с тех пор, как Гутенберг изобрел подвижные литеры»[469]. «Вы не поверите, – писал Кошленд Чайлд в январе, – но сегодня мне позвонил мой друг Аллан Ульман из клуба “Книга месяца” (вы сидите?) и сказал, что общее количество заказов после почтовой кампании превысило 35 000. Я сам еще не отошел от шока! На данный момент им осталось отправить 18 000 экземпляров, и этому не видно ни конца ни края»[470].[471]
Месяцы усилий по продвижению окупились: репутация «Уроков» встала на рельсы. Накануне Нового года Джулия написала Джудит, что WGBH хочет продлить ее шоу. «Всего 26 передач, каждая по полчаса, по две-четыре в неделю. (Ну и график!)»[472] Ее решили назвать «Французский шеф-повар» (The French Chef)[473]. 2 февраля 1963 года на WGBH вышел первый выпуск, в котором Чайлд приготовила бёф-бургиньон. Уже спустя несколько недель Джулия привлекала беспрецедентное количество зрителей к каналу, а продажи «Уроков» взлетели до небес[474]. Чайлд была окрылена. Джудит тоже. «Я ошеломлена из-за того, как резко вы стали кулинарной звездой Бостона, – писала она Джулии в начале мая. – Жалко, я не могу лично посмотреть на ваши выступления»[475]. Джулии Чайлд было 50 лет, ее кулинарная карьера шла в гору, и она становилась знаменитостью. Но не все торопились порадоваться за нее.
Как раз когда Джулия приглашала американок на кухню, писательница по имени Бетти Фридан публично выступала за то, чтобы они ее покинули. В своей книге «Загадка женского» (The Feminine Mystique), вышедшей в феврале 1963 года, Фридан описывала домашний очаг как место угнетения женщин, а их заключение в нем называла главным источником их недовольства. Побыв репортершей в постоянных разъездах, Фридан затем вышла замуж, переехала в спальный район и родила троих детей[476]. Она обозначила чувство неудовлетворенности американских женщин середины XX века как «проблему без названия». Ее книга озвучила тайное желание многих женщин получить нечто большее, чем их мужья, дети и дома. А в «ошибочных понятиях <…> неполной правде и ложных вариантах», предоставленных им, Фридан обвинила СМИ и в общем господствующую культуру. (Она почти не обращала внимания на условия жизни бедных, небелых и квир-женщин, а также женщин с ограниченными возможностями, чье «недовольство» увеличивалось за счет многоуровневого системного неравноправия и предубеждений, и многие темнокожие, индейские, небелые и лесбийские активистки критиковали «Загадку женского» и в целом посыл Фридан за эту ограниченность.) «Загадка женского» задела нерв, и за первые три года было продано более трех миллионов экземпляров[477]. Впервые с тех пор, как в 1910-е годы суфражистки боролись за право голоса, белые американки из среднего класса заинтересовались феминистским дискурсом.