Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 30)

По мнению Фридан, «Французский шеф-повар» лишь усугублял проблему. Она считала, что вид улыбающейся телезвезды, которая чистит, нарезает и тушит разные ингредиенты, предполагает, что женщины не только должны быть довольны своей ролью домохозяек, но и считать, что кормить окружающих – это их обязанность. Вспоминая ту эпоху, Бетти Фасселл, кулинарная писательница, которая в 1960-е годы была одной из многих обеспеченных и хорошо образованных женщин, попавших под чары Джулии Чайлд, писала: «Труд был замаскирован под отдых. Решение неприятной проблемы заключалось в том, чтобы превратить готовку в искусство или, по крайней мере, ремесло. Женщина могла многого добиться, главное, чтобы никто не воспринимал ее работу всерьез и не платил за нее, что в принципе означало одно и то же»[478]. Джудит сказала мне: «Некоторые сопротивлялись, потому что это требовало слишком больших усилий». Однако Фасселл говорила о большем, чем просто о труде, необходимом для приготовления замысловатых блюд из «Уроков»: она увидела в кулинарном буме, вызванном Чайлд, повсеместный обман, мощную изоляцию и трату ресурсов и времени женщин вне публичного пространства. Превращая серьезную готовку в образ жизни, женщины еще больше заточали себя дома и ограничивали круг своих устремлений и навыков домашней сферой. По мнению Фридан и ей подобных, те, кто последовал за зовом сирены Джулии Чайлд к плите, своими руками лишали себя амбиций, при этом поддерживая амбиции мужчин. Они видели в этом интернализацию женщинами патриархата и вездесущую природу этой системы.

Несмотря на культурные недовольства, сопровождавшие восхождение Джулии Чайлд, «Французский шеф-повар» стал хитом, который захотели получить и другие каналы. Спустя всего несколько месяцев американцы смотрели на Чайлд в Сан-Франциско, Питтсбурге, на севере штата Нью-Йорк, в Филадельфии, южной Флориде и Мэне, и это было лишь начало[479]. Никто, включая Джудит, не мог представить, какого феноменального успеха добьется Джулия Чайлд вместе с «Уроками» к весне 1963 года. Даже спустя несколько десятилетий Джудит по-прежнему была немного удивлена. «Кто бы мог подумать?» – говорила она мне.

Коллеги Джудит в «Кнопфе» обратили на это внимание. Французская кулинарная книга, к которой они отнеслись скептически и на которую они так мало поставили, превратилась в один из бестселлеров издательства. Мнение Джудит по поводу потенциала «Уроков» оказалось прозорливым и безошибочным. Она предугадала сдвиг в культуре и заполнила лакуну на рынке, которую остальные в мире книгоиздания еще даже не заметили. Большинству сотрудников «Кнопфа» было плевать на еду, и они не понимали, какой должна быть успешная кулинарная книга. А вот Джудит явно понимала. Коллеги начали воспринимать ее как настоящего редактора, гораздо более мудрого и компетентного, чем они изначально полагали. Но Джудит по-прежнему не считали равной остальному редакторскому составу.

Когда офис «Кнопфа» переехал на другой этаж, начальство объявило, что все сотрудники получат кабинеты с окнами, кроме Джудит[480]. Она рассказала мне, что, когда она написала Кнопфам формальное письмо о том, что ей «недостаточно платят», Альфред Кнопф даже не удосужился ответить. Вместо этого Джудит написал его ассистент. «Он сказал, что они это обсудили и да, они дадут мне надбавку – они не сказали, что она будет маленькой, но так и вышло», – вспоминала Джудит. Они добавили: «Мы бы хотели, чтобы вы чаще устраивали званые ужины и чаще развлекали своих авторов». Это было снисходительное сексистское замечание. «Мне это казалось крайне странным и было очень неприятно, потому что ко мне относились как будто к повару», – призналась мне Джудит. Хотя она была истощена и мало получала, она видела, что ее авторитет в «Кнопфе» растет. Это придало ей уверенности для того, чтобы продвинуться дальше в своих устремлениях.

У Джудит на руках была успешная кулинарная книга, но, как она сказала мне, она «немного боялась оказаться загнанной в рамки». Она надеялась, что ее следующая работа «отдалит» ее от еды. Она много лет ждала подходящего романа, поскольку знала, что в мире книгоиздания роман считался лучшим жанром. Она надеялась, что получит такую книгу от Сильвии Плат, но «Под стеклянным колпаком» оказался неудачей и Плат не стало, поэтому Джудит продолжала искать одаренного, но пока неизвестного писателя, которого она могла бы открыть.

В начале лета 1963 года Джудит получила рукопись от влиятельного литературного агента Дирмуда Расселла. Он представлял таких авторов, как Юдора Уэлти, Памела Линдон Трэверс, Надин Гордимер, Мэй Сартон и Джордж Плимптон, основатель The Paris Review[481]. Расселл написал, что это дебютный роман молодой писательницы по имени Энн Тайлер. Джудит была первым редактором, которому он отправил ее рукопись. Она взяла «Если утро когда-нибудь наступит» (If Morning Ever Comes) с собой домой и прочла за один присест. Роман рассказывал историю мужчины в поиске любви и близости, исследовал темы старения, семьи и утраты и был написан уникальным слогом. Джудит немедленно поняла, что нашла сокровище[482].[483]

В конце лета, после подписания контрактов на «Утро» и обозначения даты публикации осенью 1964 года, Джудит познакомилась с Энн Тайлер. Находясь на ежегодном отдыхе в Гринсборо, штат Вермонт, Дик и Джудит проехали несколько часов на северо-запад, чтобы встретиться с писательницей в Монреале. Муж Тайлер, Таги Модарресси, заканчивал там свое психиатрическое образование. «Она меня сразу впечатлила, – сказала впоследствии Джудит. – В ней была уверенность в себе, которая сочеталась с очаровательной скромностью». Тайлер, несомненно, была чрезвычайно талантлива. Джудит узнала, что она также была вундеркиндом.

Писательница поступила в Университет Дьюка (Duke University) на полной стипендии всего в 16 лет. Там она обучалась у почтенного писателя Рейнольдса Прайса, который, как сказала впоследствии Тайлер, «оказался единственным из моих знакомых, кто действительно умел преподавать писательское мастерство»[484]. Прайс тут же распознал талант Тайлер. Он сказал, что она была «пугающе зрелой», «аутсайдером» с «широко распахнутыми глазами». Он показал ее рассказы своему агенту Дирмуду Расселлу в надежде, что тот поможет продать ее работы. Вскоре рассказы Тайлер появились в Harper’s Magazine, The New Yorker и The Saturday Evening Post. Когда Джудит приобрела первый роман писательницы, той исполнился всего 21 год.

Джудит подозревала, что для Тайлер «Если утро когда-нибудь наступит» – это лишь начало. Она интуитивно ощущала, что у писательницы впереди длинная и многообещающая карьера. «Каким-то образом, – писала впоследствии Джудит, – было сразу понятно, что она писательница, которая больше всего на свете любит писать и продолжит это делать во что бы то ни стало»[485]. Получив Энн Тайлер, Джудит почувствовала, что спустя шесть лет, проведенных в «Кнопфе», наконец встает на ноги.

10

Джудит лежала на диване и пыталась не клевать носом. На дворе была ночь воскресенья. Редактор взглянула на кипу рукописей на журнальном столике, а затем на часы: было уже за полночь – позже, чем она надеялась. Но у нее еще осталось много дел. Она обещала просмотреть сочинение Криса по истории и вдруг вспомнила, что до конца учебной недели так и не позвонила учительнице Одри. К понедельнику ей нужно было ответить нескольким авторам и написать пару писем Бланш. Она сделала глубокий вдох и снова принялась за работу. Ей предстоял короткий сон, а вечер и так был трудным.

Одри легла спать вскоре после ужина, а Крис, который на тот момент уже учился в старших классах, пошел в кино с друзьями. Джудит с Диком расположились на диване, чтобы прочесть его рукопись. Он часто просил жену читать его работы, но последующие разговоры давались им тяжело. Когда Крис вернулся в десять часов, то увидел, что они заняты и у Дика напряженное лицо, поэтому он быстро пожелал им спокойной ночи и отправился в свою комнату. Как только Джудит и Дик услышали звук закрывшейся двери, то продолжили работать.

Так уж у них было заведено: Джудит обращала внимание на слабые места в прозе мужа, а тот начинал обороняться и повышать голос. Дик был подвержен мрачным настроениям и гневу, которые усугублял алкоголь[486]. Джудит вела себя уважительно и пыталась успокоить его. Крис все слышал сквозь стену. «Дик плохо реагировал на критику, – рассказывала мне Джудит. – А мне было неловко исполнять две роли [редактора и жены], поэтому я закрывала рот. Я бы предпочла более конструктивный диалог, но у всех свои заморочки». В итоге Дик терял терпение и уходил спать. С тех пор как к Джонсам переехали дети, они редко ложились в одно и то же время[487]. Их брак трещал по швам.

Джудит не ожидала того, насколько ее будет выматывать семейная жизнь и постоянное жонглирование работой и материнством. Оказалось, что выполнять требования карьеры, а также уделять внимание и время Дику с детьми – это практически невозможная задача. «На женщину взваливали столько всего», – заметила Джудит. Не имея образцов для подражания, она действовала по наитию. «Я об этом не задумывалась, – призналась она мне. – Это все казалось мне естественным. Я знала, что если у тебя хорошая работа, то нужно упорно трудиться. С другой стороны, я думала: “Такова жизнь. Я ведь этого хотела”». Но Дика, который не был воодушевлен появлением в доме двух подростков, раздражала эта перемена в их с Джудит семейной жизни. «Думаю, он чувствовал себя покинутым, как будто у меня не было на него времени, – сказала мне Джудит. – Это были непростые годы».