Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 20)

После Боуэн Бланш дала Джудит Лэнгстона Хьюза: девушка отредактировала его «Избранные стихотворения» (Selected Poems), которые «Кнопф» выпустил в 1959 году. Джудит также «унаследовала» Уильяма Максвелла, писателя и редактора The New Yorker и давнего приятеля Кнопфов. Первой его книгой в их издательстве стал роман «За́мок» (The Château) 1961 года. С тех пор Джудит редактировала все, что выходило у Максвелла в «Кнопфе». Сотрудничество с ним напрямую вывело ее к авторам статей The New Yorker, для которого Максвелл редактировал тексты Юдоры Уэлти, Владимира Набокова, Ширли Хэззард, Мэри Маккарти, Джона Чивера и молодого Джона Апдайка.

Джон Апдайк пришел в «Кнопф» в 1959 году, чтобы издать свою вторую и третью книги. Первая, сборник стихотворений, «Плотницкая курица и другие прирученные звери» (The Carpentered Hen and Other Tame Creatures), вышла в издательстве «Харпер Бразерс» (Harper Brothers) в 1958 году. Стюарт Сэнди Ричардсон, редактор «Кнопфа», переманил Апдайка к себе. В 1959 году «Кнопф» опубликовал дебютный сборник рассказов Апдайка «Та же дверь» (The Same Door) и его первый роман «Ярмарка в богадельне» (The Poorhouse Fair). «Я помню, как Сэнди читал мне отрывки в офисе, и я приходила в восторг! – рассказывала мне Джудит. – Видимо, я что-то сказала Альфреду, потому что он был в курсе, что мне нравится Апдайк».

Летом 1959 года Джудит и Джон Апдайк впервые встретились в коридорах «Кнопфа». Писателя поразило самообладание Джудит, и ему понравилось, насколько она моложе других его знакомых редакторов. Сэнди Ричардсон подготовил две его книги к публикации. Но когда Апдайк пришел в офис тем летом, Альфред Кнопф сказал, что уволил его и Апдайку понадобится новый редактор. Тот сказал мистеру Кнопфу, что, по его мнению, ему отлично подойдет Джудит, девушка, с которой он познакомился в коридоре. Альфред Кнопф пригласил Джудит и Апдайка на обед, будто на первое свидание. Издатель сразу увидел, что эти двое прекрасно подходят друг другу и что Джудит станет «достойным редактором для Джона», как она впоследствии сказала мне. Она тут же начала работу над книгами Апдайка, хотя, по ее словам, «[Альфред] не сразу рассказал об этом Джону». На бумаге еще несколько лет редактором Апдайка оставался Альфред Кнопф, но за кулисами его тексты редактировала Джудит.

Осенью 1960 года «Кнопф» выпустил второй роман Апдайка «Кролик, беги» (Rabbit, Run). В книге описывается период жизни 26-летнего Гарри Кролика Энгстрома, «рядового американца, обремененного женой, ребенком и нудной работой – типичная ситуация белого представителя среднего класса середины XX века»[311]. В «Кролике» Апдайк попытался показать, «что бывает, когда молодой американский семьянин отправляется в путешествие, а те, кого он оставил, страдают»[312]. По словам писателя, это был ответ роману Керуака «В дороге». В газете The New York Times книгу назвали «трогательной и гениальной» и отметили чуткость Апдайка и «идеальный тон» его прозы[313]. Той же осенью «Кролик, беги» стал финалистом Национальной книжной премии. Книга привлекла к Апдайку большое внимание. Джудит распирала гордость.

Вскоре после этого Альфред обратился к Джудит насчет работы с Джоном Херси, важным для издательства автором. Его роман «Колокол для Адано» (A Bell for Adano) 1944 года получил Пулитцеровскую премию за художественную книгу. Писателю на тот момент было всего 30 лет. Для Херси литература была хобби: на жизнь он зарабатывал репортерством. Его «Хиросима» (Hiroshima), которая впервые появилась в виде статьи на 30 000 слов в The New Yorker 31 августа 1946 года, обличала ужасающие последствия атомной бомбардировки Японии с помощью портретов шести выживших[314]. Она считается первой работой, написанной в стиле нового журнализма, который использует нарративные техники художественной литературы для нонфикшн-репортажей. Все 300 000 экземпляров того выпуска The New Yorker были проданы почти сразу. Ближе к концу года «Кнопф» опубликовал эту длинную статью в виде книги.

В издательство Херси привела Бланш, но редактировала его текст не она. Вместо этого она отдала его редактору, который, по воспоминаниям Джудит, «боялся что-либо менять, потому что [Херси] принадлежал Бланш. Его на самом деле не отредактировали». Альфред Кнопф заметил, что Херси, одно из светил издательства, не получал должного внимания. Ему был нужен внимательный читатель, который не испугался бы работать засучив рукава. «[Альфред] считал, что мы хорошо подойдем друг другу, – рассказывала мне Джудит. – Но он сказал: «Я хочу убедиться, что вы нравитесь друг другу. Вам придется проводить вместе много времени!» Вот что было важно [Альфреду], – объясняла Джудит. – Чтобы Херси был доволен». Кнопф устроил обед для Джудит, Херси и своей жены в Коннектикуте. Джудит сразу принялась «прощупывать» писателя и постаралась завоевать его доверие. «Я спросила у него: “Насколько вы хотите, чтобы я была вовлечена? Потому что я с удовольствием этим займусь, но не хочу вам докучать”. А он ответил: “Пожалуйста. Мне необходим первый читатель, первый отклик”». На том и порешили: Джудит стала редактором Херси и работала с ним до конца его карьеры.

Она была окрылена: получить в подопечные Херси было настоящим триумфом. «Но Бланш злилась, когда Альфред начал меня у нее красть», – сказала она мне. Кнопфы всегда боролись друг с другом за власть. Страсти накалялись. «Мы были семьей, это даже не назовешь бизнесом. Если [кто-то] валял дурака, то их выгоняли. Тогда было много увольнений», – рассказывала мне Джудит. С первого дня работы в «Кнопфе» она боялась, что ей укажут на дверь. («Когда меня уволят из «Кнопфа», мы спланируем поездку в Испанию», – писала она в письме Дику летом 1957 года, когда он уехал из города по работе[315].) Джудит объяснила мне, что Бланш и Альфред обожали «натравливать своих сотрудников друг на друга» и заставляли их выбирать сторону. Джудит разрывалась меж двух огней. Она переживала, что если миссис Кнопф почувствует предательство с ее стороны, то она лишится работы. «Должна признать, как человек Альфред мне нравился гораздо больше, – сказала мне Джудит. – Думаю, и я ему нравилась».

В начале недели перед Днем благодарения 1959 года в «Кнопфе» царила беспокойная рассеянная атмосфера. Джудит пыталась закончить многочисленные дела перед тем, как уедет далеко на север, в Вермонт, на встречу с родственниками. Осень выдалась продуктивная, и Джудит с нетерпением ждала возможности провести несколько дней вне офиса и подолгу гулять с собакой на морозе, вдыхая древесный дым. Она была погружена в работу, когда к ее столу подошел Билл Кошленд.

Будучи сотрудником «Кнопфа» с 1934 года, он стал доверенным лицом Альфреда и Бланш и приложил руку к созданию почти всех книг издательства. «Я всегда считала его великим визирем при нашем дворе. Дипломатом, который следил за тем, чтобы все работало», – объяснила мне Джудит. В офисе, зачастую полном напряжения, Кошленд отличался теплотой и игривостью[316]. «Он был милым человеком», – отозвалась о нем Джудит.

Кошленд отдал Джудит толстую и тяжелую пачку бумаги. Он сказал, что это кулинарная книга, которую только что прислала Эйвис де Вото, писательница, редактор, книжный критик и любительница готовки из Кембриджа, штат Массачусетс, которая подбирала авторов для «Кнопфа»[317]. Кошленд, не разбиравшийся в кулинарных книгах, спросил мнение Джудит. «Все знали, что я жила в Париже и люблю готовить», – пояснила мне Джудит[318]. Кошленд свалил кипу бумаг на ее стол, наверное, потому, решила Джудит, «что они подумали, что меня это позабавит, а потом я откажусь от книги». Она взглянула на рукопись. Та была огромной – 750 страниц. На обложке было написано: «Французские рецепты для американских хозяек» (French Recipes for American Cooks) Луизетты Бертолль, Симоны Бек и Джулии Чайлд. Джудит не была знакома с этими авторами, но осталась заинтригована: Кошленд об этом не подозревал, но Джудит уже много лет искала хорошую французскую кулинарную книгу.

С тех пор как они с Диком вернулись из Франции, Джудит скучала по la cuisine française. Пара изо всех сил старалась воссоздать блюда, которые ела в Париже, но большинство их попыток терпело неудачу. В послевоенные годы американский рынок кардинально изменился: небольшие продуктовые лавки и магазинчики уступили место супермаркетам, в которых еда хранилась в коробках, жестяных банках и за стеклом. «Все упаковывалось, чтобы “бедные дамочки” не марали руки готовкой и не унижались, – рассказала мне Джудит. – На этом делали упор – все подготовили для тебя. Это был просто позор!» Она не понимала, как можно определить свежесть рыбы, не потыкав ее, или зрелость дыни, не понюхав и не сжав ее.

Джудит пыталась справляться. Но, даже смирившись с гораздо более низким качеством продуктов, чем то, к которому она привыкла во Франции, для успеха она нуждалась в инструкциях. Она пробовала одну кулинарную книгу за другой и находила их все бездушными и заурядными. Но больше всего ее раздражало, что они не работали. В ту эпоху большинство кулинарных книг давали лишь поверхностные указания и предполагали, что хозяйки уже обладают многими навыками и знаниями[319]. Краткость и расплывчатость формулировок приводили к частым импровизациям (и ошибкам). Ни в одной из книг французских рецептов Джудит не нашла желаемой точности, детальности и глубины объяснений[320]. Она сказала Кошленду, что взглянет на «Французские рецепты для американских хозяек», а он в свою очередь написал Эйвис де Вото: «Спасибо, что не торопите нас с этой книгой. Джудит Джонс уже экспериментирует у себя дома, а я начну, наверное, на следующей неделе»[321].