Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 22)
«Французские рецепты» были риском по многим причинам. Книга была технически непростой и очень длинной. На ее печать ушло бы много денег, что означало, что ценник тоже пришлось бы поднять. Уже три аргумента против. Но, ручаясь за кулинарную книгу, Джудит также рисковала своей репутацией в «Кнопфе». Она могла разозлить Бланш, открыто потакая предпочтениям Альфреда, а также получить ярлык несерьезной и чрезмерно заинтересованной в «женских вопросах» особы. Чтобы у «Французских рецептов» был шанс на публикацию, Джудит был нужен союзник внутри издательства, который бы встал на защиту и ее самой, и книги. Внушающий доверие, опытный мужчина.
Энгус Кэмерон пришел в «Кнопф» в 1959 году, уже будучи ветераном книгоиздания. Он работал в «Боббс-Меррилле» (Bobbs-Merrill), а также в «Литл, Брауне» (Little, Brown), где издавал Джерома Дэвида Сэлинджера, Лиллиан Хеллман и Ивлина Во[332]. В 1943 году он стал главным редактором «Литл, Брауна». Кэмерон умел идти на риски ради стоящих книг. Однажды его даже назвали «передовым редактором США»[333]. Его противоречивые решения заработали ему репутацию человека, достойного внимания, но по этой же причине им заинтересовались «охотники на ведьм» во время холодной войны. В 1947 году Кэмерона обвинили в поддержке антиамериканских настроений. Вместе с ним в скандал втянули 31 его автора. Ему сказали, что если он хочет сохранить свою работу, то должен согласовывать все свои личные дела с компанией. Вместо того чтобы согласиться, он уволился, отвез жену и детей сначала в Андирондакские горы, а затем на небольшом самолете на Аляску, чтобы переждать пик Красной угрозы. С весны до сентября 1952 года они жили на уединенном горном хребте Брукс-Рейндж. Кэмерон пользовался своими навыками рыбака, охотника и повара: он ловил и продавал рыбу с белым мясом коренному населению региона и по-королевски кормил свою семью[334]. Возвращение Кэмерона в середине 1950-х годов праздновали как победу книгоиздания и триумф свободы слова над цензурой. Для «Кнопфа» заполучить Кэмерона было огромной удачей.
Джудит наблюдала за тем, как Энгус Кэмерон обращался со старшими редакторами. Ее особенно восхищала его способность достучаться до Альфреда, когда тот был не в настроении. «Энгус столько всего знал и всем интересовался, – рассказала она мне. – Он был гением, настоящим человеком эпохи Возрождения».
Джудит и Энгус подружились и часто обедали вместе, обсуждая книги, еду и вино. Но Энгус не просто любил есть и готовить. Он также разбирался в кулинарных книгах. В 1936 году он помог выпустить в «Боббс-Меррилле» первое коммерческое издание «Кулинарной библии» (Joy of Cooking) Ирмы Ромбауэр, которая до сих пор остается одной из наиболее продаваемых кулинарных книг всех времен. В «Литл, Брауне» он издавал ресторатора Дион Лукас, которая в 1942 году открыла филиал «Голубой ленты» на Манхэттене. Долгие годы Лукас считалась главной преподавательницей французской кухни в Америке и средоточием нью-йоркского нишевого кулинарного сообщества. Поэтому, когда Джудит осознала, какое сокровище нашла в книге les trois gourmandes, она поняла, что обратиться за помощью должна именно к Энгусу.
Она дала «Французские рецепты» Кэмерону и спросила его честное мнение. Джудит приготовилась разочароваться, но, как оказалось, ей вовсе не следовало беспокоиться. Энгус был в таком же восторге от книги, как и она сама. «Будучи любителем готовки и редактором, – писал он в своем отзыве, – но еще не попробовав рецепты, я считаю, это , которую я когда-либо читал. Насколько мне известно, ничего подобного не удавалось еще ни одному автору. <…> Я убежден, что за этой книгой выстроится огромная толпа желающих»[335]. Страница за страницей Кэмерон расписывал свою веру в книгу и защищал ее предназначение.
На собрании редколлегии в тот апрельский день, пока Джудит взволнованно ожидала за своим столом, Кэмерон выступил с пылкой речью, которая вторила энтузиазму, переполнявшему его отзыв. По его словам, книга была изумительным, ни с чем не сравнимым достижением[336]. Кэмерон считал, что высокая стоимость печати и соответственно высокая цена на книгу не помешают ее продажам. Он настаивал на том, что «Кнопф» должен выкупить рукопись и сделать ответственным редактором Джудит.
По мере выступления Кэмерона Бланш Кнопф сердито ерзала[337]. Джудит принадлежала
Когда Кэмерон сообщил Джудит эту новость, она возликовала и сразу же написала Джулии Чайлд. «Заявку на публикацию Чайлд, Бек и Бертолль только что одобрили»[338]. «Кнопф» предложил за книгу 1500 долларов – вдвое больше, чем заплатил «Хоутон»[339]. Джудит снова написала о гениальности рукописи, но подчеркнула, что та совсем не готова к печати[340]. Их команде предстояла огромная работа.
Джулия, ответственная за корреспонденцию les trois gourmandes, написала, что она вне себя от радости из-за решения «Кнопфа» и удивлена тому, что Джудит готовила по ее рецептам. «Значит, у нас будет по-настоящему осмысленное общение», – писала Чайлд[341]. Однако было очевидно, что она не представляет масштаба доработок, которые подразумевала их новый редактор. «Готовую рукопись я точно пришлю вам через месяц, – писала она в мае 1960 года. – Я немедленно приступлю к работе»[342].
К 1960 году американская культура потребления пыталась отвадить американок – особенно белых представительниц стремительно растущего среднего класса – от того, чтобы готовить еду самим. «Мама жутко устает планировать и готовить три приема пищи в день», – иронически заметил журнал Esquire в 1953 году. Послевоенная культура потребления обещала гражданам беспрецедентную эру отдыха благодаря упакованным и готовым к разогреванию продуктам. Новые приборы продавались в качестве дополнительных помощников. «Преобладающим посылом была мысль: “У бедной дамочки нет времени на готовку”, – рассказывала мне Джудит, – и к тому же это было ниже ее достоинства». Рекламщики преподносили готовку как обязанность, которую необходимо минимизировать и механизировать, чтобы дамы могли выбраться с кухни, расслабиться и пропустить по коктейльчику. Кулинарные книги были частью этой схемы.
В 1950 году издательство «Макгро-Хилл» (McGraw-Hill) и «Дженерал Миллс» (General Mills) совместно выпустили «Иллюстрированную кулинарную книгу Бетти Крокер[343][344]» (Betty Crocker’s Picture Cook Book)[345]. Она сразу попала в список бестселлеров. На сегодняшний день продано более 65 миллионов экземпляров, и ни одна кулинарная книга не смогла добиться подобного коммерческого успеха. В ней американкам предлагались уроки по тому, как кормить детей и принимать гостей, советы для экономии времени, а также дизайна, постройки и ремонта новой кухни. «Бетти Крокер» обещала, что товары «Дженерал Миллс» и «новейшие упрощенные методы, оборудование и готовые продукты» принесут «больше удовольствия во время готовки и больше радости при создании домашнего очага»[346].
Это было частью маркетингового хода: целью кулинарных книг вроде «Бетти Крокер» было не научить женщин готовить, а заставить их покупать. И это работало. Львиная доля покупок приходилась на женщин[347]. В послевоенные годы траты на бытовые приборы и мебель увеличились на 240 %. Но это было доступно не всем: американские фермеры, ремесленники и бедные рабочие, а также большинство небелого населения не получало тех же преимуществ от Закона о льготах для солдат, что белые представители среднего класса. Но для тех, у кого были лишние деньги, эта новая эра потребительства, по словам «Бетти Крокер», была «сбывшейся мечтой»[348]. Женщинам, не справлявшимся с готовкой или уставшим готовить самостоятельно, эта мысль приносила облегчение. Но с ней были согласны не все.
После войны американок вытеснили из общественной жизни, массово лишив оплачиваемой работы. Теперь, когда их кулинарные навыки считались старомодными и неактуальными, их выгоняли и с их личных кухонь. Женщины будто сами выходили из употребления. Джудит хотела помешать этому и понимала, что Джулия Чайлд придерживается того же мнения. Живя в Париже, они обе стали воспринимать кухню как место осмысленности, чувственного наслаждения и силы. Для них готовка не была каторгой (хоть и требовала труда) или гендерной ловушкой, из которой нужно было выбраться. Они видели в кулинарных искусствах способ расширить свой кругозор и вести более насыщенный и автономный образ жизни. С помощью еды Джудит и Джулия нашли нечто вроде общей политики и возможность выразить свою женственность, не сковывая себя консервативными, на их взгляд, американскими нормами. «Еда была нашим бунтом, – пояснила мне Джудит. – Она придавала нам смелость, чтобы видеть происходящее вокруг и чего-то добиваться». Джудит считала, что пришло время поделиться их посылом с другими. Но чтобы «Французские рецепты» смогли изменить отношение американцев к готовке (а она была уверена, что это возможно), книга должна была быть в идеальной форме.