Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 19)
Большинство самых известных авторов Бланш Кнопф были мужчинами, и львиная доля издающихся писателей тоже. Однако женщины, с которыми она работала, были выдающимися писательницами. Среди них – Эдит Ситуэлл, Кэтрин Мэнсфилд и Элизабет Боуэн. Бланш первой в 1921 году издала норвежскую писательницу Сигрид Унсет, которая в 1928 году получила Нобелевскую премию по литературе. Она стала лишь третьей женщиной, которой это удалось.
Особенно Бланш Кнопф славилась своей впечатляющей коллекцией зарубежных авторов. Она убедила Зигмунда Фрейда продать «Кнопфу» права на публикацию его труда «Моисей и монотеизм» (Der Mann Moses und die monotheistische Religion) и отхватила для издательства бразильских авторов Жоржи Амаду и Жилберту Фрейре. Она стала американской издательницей французских богов экзистенциализма эпохи, в которую Джудит жила в Сен-Жермен: Сартра, Камю, Жида и Симоны де Бовуар. В 1948 году «Кнопф» выпустил «Кровь других» (Le Sang des autres) Бовуар, а в 1953-м – «Второй пол» (Le deuxième sexe). Издательство одним из первых в Америке стало посылать своих скаутов в поисках авторов за границу, и Бланш Кнопф делала это на каблуках, терпя шокированные взгляды окружающих и гендерные стереотипы. «Я не считаю, что издатель-женщина чем-либо отличается от издателя-мужчины, – сказала она однажды в интервью. – И я не вижу в этом ничего интересного. Я готова обсуждать мои книги и авторов, но о себе я говорить не собираюсь»[300].
В расцвете сил Бланш Кнопф была известна как остроумная и чрезвычайно независимая женщина[301]. Ее темные с медным отливом волосы, крупные украшения и дизайнерская одежда привлекали внимание везде, куда бы она ни пошла. Дерзость позволила ей создать невероятный каталог «Кнопфа». Джон Херси говорил, что смелость миссис Кнопф «граничила с упрямством»[302], Элизабет Боуэн отмечала «дерзость» литературного вкуса ее издательницы[303], а Томас Манн называл Бланш Кнопф «душой фирмы»[304]. Но ее огромное влияние не принесло ей признания настоящей партнерши ни в браке с Кнопфом, ни в офисе[305].
За долгие годы, которые Бланш сопротивлялась течению, с трудом совмещала работу с материнскими обязанностями и состояла в публично нестабильном браке с Альфредом, она ожесточилась. К тому моменту, когда в феврале 1957 года в «Кнопф» пришла Джудит, соосновательница издательства стала вспыльчивой и нетерпеливой. Если Джудит надеялась на солидарность от начальницы, с которой они были единственными женщинами в «Кнопфе», то она полностью разочаровалась. «Думаю, я ей не нравилась, – говорила Джудит впоследствии. – Думаю, ей в принципе не нравились женщины». Но Бланш нуждалась в Джудит больше, чем была готова признать.
С юного возраста Бланш страдала от телесной дисморфии[306]. Она курила, а потом начала пользоваться таблетками для похудения, чтобы снизить аппетит. В период между мировыми войнами она стала принимать, как она их называла, «волшебные» таблетки, которые содержали 2,4-Динитрофенол (или ДНФ), химикат, который французы использовали во время Первой мировой войны для производства динамита. К 1935 году более 100 000 американцев употребляли подобные препараты для похудения, но в 1939-м их главный ингредиент был запрещен в США. За этим последовала волна смертей и высокий процент катаракт у выживших потребителей. Когда Джудит начала работать в издательстве, миссис Кнопф было 62 года и она слепла. Бланш нуждалась не столько в мудром ассистенте, сколько в том, чтобы кто-то стал ее глазами. Джудит научилась все читать вслух. Она рассказывала мне: «Я очень осторожно говорила: “Не хотите услышать, как это звучит?”» Для Бланш, чья идентичность была завязана на текстах, потеря зрения была унизительным ударом. Рассудительная и тактичная Джудит помогла Бланш сохранить чувство собственного достоинства.[307]
Джудит надеялась, что работа в «Кнопфе» подарит ей чувство осмысленности жизни и возможность взаимодействовать с быстро меняющимся обществом, в котором писатели играли ключевую роль. В послевоенные годы в американской литературе произошел бум новых голосов, которые выражали разные точки зрения и задевали читателей за живое. В тот год, когда Джудит пришла в «Кнопф», Аллена Гинзберга, лидера антиноменклатурного бит-поколения, судили за нарушение приличий сборником «Вопль и другие стихотворения» (Howl and Other Poems), вышедшим в «Сити Лайтс Букс» (City Lights Books) в Сан-Франциско. «Атлант расправил плечи» (Atlas Shrugged) Айн Рэнд восхвалял капитализм и права индивида, а скандальные «Воспоминания о католическом девичестве» (Memories of a Catholic Girlhood) Мэри Маккарти заслужили звание одних из «самых гениальных и шокирующих мемуаров, написанных американкой»[308]. В том же году вышла книга «В дороге» (On the Road) Джека Керуака[309]. Стерлинг Лорд продал ее Малькольму Каули в «Вайкинг Пресс» (Viking Press). Другу Дика и Джудит потребовалось четыре года на то, чтобы найти издателя для пока неизвестного писателя, который забрел в его офис с улицы. «В дороге» одновременно запустило как карьеру ее автора, так и агента.
Менялся и сам процесс книгоиздания. В 1953 году молодой Джейсон Эпштейн – на тот момент только что выпустившийся из Колумбийского университета (Columbia University) и проходящий стажировку в редакторском отделе «Даблдея» – создал «Энкор Букс» (Anchor Books), первый в Америке импринт книг в мягких обложках. «Энкор» перепечатал многие из интеллектуальных и классических позиций «Даблдея», продолжая улучшать репутацию книг в мягких обложках вслед за Военным книжным советом во время Второй мировой войны. Такие книги обходились гораздо дешевле, чем те, что печатались в твердых обложках, как издателям, так и покупателям. Впервые представители американского среднего класса могли позволить себе собрать домашнюю библиотеку.
Альфред Абрахам Пэт Кнопф – младший, единственный ребенок Бланш и Альфреда, считал создание «Энкора» гениальным шагом со стороны «Даблдея» и решил, что «Кнопф» должен последовать его примеру. В 1954 году издательство запустило свою линейку книг в мягких обложках, «Винтедж Букс» (Vintage Books).
Джудит изначально хотела быть на передовой и сама искать авторов. В июне 1957 года она написала Рётке в Сиэтл. Они не общались с тех пор, как Джонсы вернулись из Олстеда в Нью-Йорк. «Дражайший Тед, – начала она, – я собиралась написать тебе с того момента, как стала редакторшей в “Кнопфе”. Наш нью-гэмпширский период окончен, и мы опять обосновались в Нью-Йорке, где я применяю на практике свое прекрасное беннингтонское образование. <…> Я уверена, у тебя наверняка есть доступ к растущим молодым писателям, которые бы хотели, чтобы их работы прочли с благосклонностью. Или, возможно, у тебя есть идеи для серии “Винтедж” – одной из последних мы приобрели для нее “Философию литературной формы” (The Philosophy of Literary Form) нашего дорогого Папы Бёрка. Напиши мне»[310]. Таким образом Джудит вышла на разведку, чтобы создать свою картотеку. Однако в остальное время она выполняла приказы миссис Кнопф и редактировала под именем начальницы. «Нельзя было действовать импульсивно и чего-то добиваться», – объяснила мне Джудит. Если для того, чтобы задержаться в этом издательстве, ей нужно было не высовываться, она была намерена попытаться так и делать.
Поначалу миссис Кнопф давала своей новой ассистентке примитивные задачи, но, проникнувшись к Джудит доверием, она стала предлагать ей в работу редакторские проекты. Первым была книга Элизабет Боуэн, ирландской писательницы, которая постепенно становилась все более известной и популярной с тех пор, как начала публиковаться в 1923 году. Боуэн славилась изображением неудовлетворительных личных отношений буржуазии и скандальными описаниями гомоэротичной любви между женщинами. Писательницу часто сравнивали с Кэтрин Мэнсфилд и Вирджинией Вулф. С годами Бланш Кнопф и Боуэн очень сблизились, но «[Бланш] был очень нужен кто-то», кто бы мог поработать с писательницей над ее текстами. Джудит сказала, что «Бланш спросила, не могу ли я отредактировать “Время в Риме” (A Time in Rome)», следующую книгу Боуэн. «Я ответила: “Конечно”, и Бланш сказала: “Что ж, если у тебя будут какие-либо замечания, покажи их мне, и я их ей передам”». Джудит прочла рукопись и поделилась своими мыслями с миссис Кнопф. Поскольку Джудит в любом случае набирала письма начальницы под диктовку и все печатала за нее, та приказала ассистентке включить свои предложения в официальное письмо Боуэн от издательства, которое было подписано именем Бланш Кнопф.
В 1959 году Боуэн прибыла в Нью-Йорк в честь выхода книги, и «Кнопф» устроил торжественный обед. «Элизабет Боуэн за всем наблюдала и быстро говорила, хотя ужасно заикалась», – вспоминала Джудит. По ее словам, в конце вечеринки они с Боуэн «пошли в гардероб и стали надевать сапоги. И она воскликнула: “Вы! Это же вы, не так ли?” Я спросила: “Что?” Я решила, что сделала что-то плохое. А она ответила: “Это же вы редактируете мои книги, да?”» Джудит рассмеялась. «Она довольно хорошо знала Бланш и все поняла! У нее был глаз романиста, и она все осознала, когда мы наконец собрались в одном месте». Вместо того чтобы разозлиться, что Бланш сбагрила ее своему молодому редактору, Боуэн осталась впечатлена и пригласила Джудит пообедать. «Она была замечательной женщиной», – сказала Джудит.