Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 18)
Джудит знала, что родные наблюдают за ней и сопоставляют ее жизненный путь с судьбой Сьюзен и их кузины Джейн. Сьюзен обустроилась в Принстоне с хорошим мужем и небольшим выводком детей. А Джейн и Джон Гантер нашли золотую жилу: книга Джона «За железным занавесом» (Behind the Curtain) 1949 года стала хитом, и супруги использовали доход от нее, чтобы купить дом из коричневого песчаника под номером 216 на 62-й Восточной улице. Они также усыновили ребенка. Джейн, которая до свадьбы с «Большим Джоном Г.» работала, теперь забыла про свои амбиции, поддерживала успех мужа и воспитывала сына. Внешне Джудит презрительно относилась к роли жены, на которую согласились Джейн и Сьюзен. Но она также завидовала им из-за того, насколько легко – по крайней мере, на первый взгляд – у них все сложилось в жизни. Джудит нужно было от всего этого дистанцироваться.
Они с Диком не впервые задумались над тем, чтобы уехать из Нью-Йорка. В Париже они обсуждали возможность обосноваться где-нибудь за городом, например в университетском городке в Новой Англии. Джудит хотела жить в тихом и недорогом месте. «Мысль о крысиных бегах в “Радио-сити”, заоблачной стоимости жизни в Нью-Йорке и общественных обязательствах работы в журнале или издательстве, а также о том, как трудно воспитывать детей в Нью-Йорке, вгоняет нас в невероятную тоску», – писала она родителям в начале 1951 года[286]. Дик хотел зарабатывать на жизнь писательством, и Джудит верила в него. «Знаешь, сколько платят эти журналы? 750 долларов – это норма для первой статьи, и с каждой последующей ставка повышается, – писала она матери, выражающей неодобрение. – Я пишу тебе это, – добавила она, – только потому, что пытаюсь тебе, что писательство наиболее логичный выход, более того, оно кажется единственным вариантом».
К лету 1953 года Джонсы остановили свой выбор на Олстеде, штат Нью-Гэмпшир. С помощью друзей они нашли обставленный дом рядом со штабом журнала Yankee. Дик собирался писать статьи на заказ и искать издателя для своего романа, а Джудит планировала подрабатывать и, возможно, тоже что-нибудь писать. Но ее главной целью было материнство. Несмотря на неудачные медицинские манипуляции, она надеялась, что менее нервная жизнь за городом окажется чудотворным решением ее проблемы[287].[288]
Дик начал писать и смог опубликовать несколько статей в крупных глянцевых журналах вроде Cosmopolitan. Джудит тоже написала пару текстов для Yankee – поверхностные вещи о модных трендах для девушек[289]. Ее наняли учительницей на подмену в местной школе, а еще она работала диспетчером грузовиков за границей штата, в Вермонте[290]. В свободное время она занималась фотографией и даже устроила с помощью штор в сарае на заднем дворе самодельную темную комнату.
Однажды в апреле 1954 года, когда во дворе еще лежали заплатки снега, спустя несколько дней после того, как Джудит подменяла заболевшего учителя, к ней заглянул их сосед, слесарь и член школьного совета. Он громко постучал в дверь. Джудит открыла и пригласила его пройти, но он отказался и остался в дверях.
«Он сказал: “Я бы хотел с вами поговорить”, – вспоминала эту сцену Джудит. – И спросил: “Что вы сказали нашим детям о союзниках и о том, что русские якобы наши друзья?”» Джудит ответила: «Ну, я просто объясняла им, как слово “союзник” использовалось во время Второй мировой войны, и…» У мужчины было суровое выражение лица. «Он сказал: “Что ж, называть их нашими
В том месяце деятельность Комитета Маккарти по правительственным операциям в сенате (Senate Committee on Government Operations) достигла точки кипения, и его слушания показывали по телевизору в прямом эфире. «Имя любого человека, названного <…> опасным для благополучия этой страны, должно поступить в различные разведывательные службы, которые обязаны провести полноценное расследование. Это не очень большая просьба», – заявил Маккарти в 1953 году[291]. Он полагал, что диверсанты-коммунисты повсюду и прячутся на виду среди американцев. В Новой Англии Дик и Джудит бросались в глаза, и слесарю показалось, что он почуял что-то неладное.
Джудит знала, что они с Диком ни в чем не виноваты, но этот случай потряс ее. Она понимала, что ей пора задуматься над тем, что они делают в этой глуши. Жизнь, которую она представляла для них с мужем в этом месте, была завязана на появлении детей и полном погружении в домашнюю жизнь. «Я была убеждена, что у меня будет куча детишек и хорошая жизнь», – сказала мне Джудит. Но она не смогла повернуть судьбу в свою пользу. «Я так и не родила детей. И ни разу не забеременела», – грустно смеясь, говорила она. Джудит оплакивала крах своей мечты, но также понимала, что в этом маленьком городе в Нью-Гэмпшире они с Диком были изгоями. Она сказала, что после инцидента с мнительным соседом и «когда на второй год на вечеринки в честь дней рождения стали приходить те же [люди] и все начали пить в четыре часа при заходе солнца», «мы подумали: “[Нам] нужно бежать отсюда. Это не для нас!”» Пришло время вернуться в Нью-Йорк. И на этот раз Джудит была намерена найти способ там остаться.
6
Джудит встала перед своей начальницей Бланш Кнопф и откашлялась. Только что полученный ими перевод сборника рассказов Альбера Камю «Изгнание и царство» (L’Exil et le Royaume), который «Кнопф» собирался выпустить в следующем, 1958-м, году, нуждался в доработке. Бланш попросила Джудит прочитать его и написать полноценный отзыв менее чем за сутки. Джудит взяла перевод домой и читала его всю ночь. «Я хотела проявить себя», – сказала она мне. На следующий день она сообщила миссис Кнопф, что, по ее мнению, перевод «слишком сухой и академичный, и его необходимо уравновесить с помощью более точного и разговорного языка». Бланш, которая недавно стала директором издательства, поджала губы. Джудит видела, что она недовольна. Бланш Кнопф часто бывала недовольна[292]. «Тогда избавься от него!» – воскликнула начальница. «Мне было ужасно стыдно, – призналась мне Джудит. – Этот человек работал на “Кнопф” много лет». Но когда миссис Кнопф принимала решение, ее уже было не переубедить. Джудит пришлось дать бедному переводчику от ворот поворот.
В конце 1956 года Джудит услышала от знакомых, что Бланш Кнопф ищет себе помощника. На тот момент «Альфред Абрахам Кнопф» считался самым престижным издательством в США и одним из самых уважаемых в мире[293]. «Кнопф» выпустил свой первый хит «Зеленые поместья» (Green Mansions) Уильяма Генри Хадсона в 1916 году, а первую Пулитцеровскую премию получил в 1923 году за роман Уиллы Кэсер «Один из наших» (One of Ours)[294]. «Кнопф» издавал Томаса Манна, Рэймонда Чэндлера, Максима Горького и Николая Гоголя, Дэшила Хэммета, Халиля Джубрана, Генри Луиса Менкена и Джона Херси, Дэвида Герберта Лоуренса, Франца Кафку, Эдварда Моргана Форстера, Уоллеса Стивенса и дебютный сборник стихотворений бывшего возлюбленного Джудит, Теодора Рётке. Как заявил «Кнопф» в рекламе в Atlantic Monthly в 1957 году, главным в работе издательства была любовь к книгам, понимание литературы и преданная служба своим авторам. Оно не стремилось быть популярным – по словам Альфреда Кнопфа, книжный бизнес был не местом для «шумихи Мэдисон-авеню[295][296]»[297], – оно стремилось быть
Бланш не собиралась нанимать на позицию редактора женщину: не считая секретарш, она всегда была единственной женщиной в издательстве[298]. Однако она увидела, что Джудит квалифицированна, и пригласила девушку на собеседование. Бланш была общеизвестно придирчива, но, когда Джудит рассказала ей о своей роли в публикации «Дневника Анны Франк», миссис Кнопф заинтересовалась. Она убеждала «Кнопф» приобрести права на книгу, поскольку, как и Джудит, была растрогана искренностью и индивидуальным голосом девочки. К тому же было бы логично, если бы «Дневник» вышел в «Кнопфе»: на тот момент это было единственное издательство с еврейским руководством. Но коллеги Бланш – в том числе Гарольд Страусс, Уильям Кошленд и муж Бланш и сооснователь издательства Альфред Кнопф – не согласились с ней. Они посчитали, что книга Франк не будет продаваться. Когда она снискала ошеломительный успех, выйдя в «Даблдее», а не в «Кнопфе», Бланш была вне себя от ярости. Джудит вспоминала, как в день собеседования миссис Кнопф «открыла ящик в столе и вытащила папку с данными о редакторах, которые забраковали “Дневник Анны Франк”». Бланш предложила ей работу. Джудит сказала мне, что ее роль в решении «Даблдея» издать дневник «несомненно, определила исход собеседования».
Бланш Кнопф (в девичестве Вулф) и Альфред Кнопф вместе основали «Альфред Абрахам Кнопф» в 1915 году. Муж пообещал Бланш полноценное партнерство. Любой другой распорядок был для нее неприемлем: она отказывалась выходить замуж за Альфреда, пока он не дал ей слово. Миссис Кнопф помогла выстроить их компанию с нуля и привела в нее многих из самых знаменитых авторов издательства. Именно она подписала контракт с Джеймсом Болдуином – в 1953 году «Кнопф» выпустил «Иди, вещай с горы» (Go Tell It on the Mountain) – и Лэнгстоном Хьюзом. В 1926 году «Кнопф» издал его первый сборник поэзии «Усталый блюз» (The Weary Blues), а в 1930-м – его первый роман «Не без смеха» (Not Without Laughter), который получил золотую медаль Хармона по литературе. Хьюз до конца жизни оставался верен издательству.[299]