Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 81)

На следующее утро Чикала заехал за киллером, и они вместе поехали на Виа Палестро, чтобы дождаться Маурицио.

– Мы прождали около сорока пяти минут, а затем увидели, как он перешел улицу на Корсо Венеция и пошел по тротуару.

Чикала сказал, что взглянул на свои часы, и они показывали 8:40 утра.

– Убийца спросил у меня: «Это тот парень?»

Чикала узнал человека, беспечно идущего по улице, по фотографии, которую ему дала Пина.

– Я сказал: «Да, это он». В этот момент убийца вышел из машины и подошел к дверному проему, притворившись, что смотрит на табличку с адресом. Я завел машину, и в этот момент все произошло, – продолжил Чикала, глядя на безмолвный зал суда. – Я ничего не видел и не слышал, только подогнал машину. Киллер запрыгнул в нее, и мы тронулись по маршруту побега, который составили в те выходные, обратно в Аркор. Он сказал, что думал, что также убил portinaio[48]. Я высадил его и к девяти часам утра был дома.

Когда несколько недель спустя Пина принялась давать показания, она язвительным тоном с неаполитанским протяжным выговором подробно рассказала о том, как Патриция просила ее организовать убийство Маурицио.

– Мы были как сестры, она мне все рассказывала, – сказала Пина, сменившая свитер с тигриным принтом на свитер с большими розами. – Она хотела сделать это сама, но ей не хватило смелости. Из-за своего суперсеверного итальянского менталитета она считала, что все мы, южные итальянцы, должны иметь связи с camorra, – сказала Пина, закатывая глаза, имея в виду неаполитанскую мафию. Единственным человеком, которого Пина знала в Милане, был Савиони, муж ее подруги. Пина, которая была в Милане, помогая Патриции с ее рукописью, описала безжалостное давление, которое Патриция оказывала на нее.

– Каждый день, пока Маурицио оставался жив, она считала прошедшим зря, – сказала Пина. – Она пытала меня день за днем, я, в свою очередь, мучила Савиони, а он – Чикалу. Я больше не могла этого терпеть!

Пина рассказала, что после того, как Маурицио был убит, она была эмоционально разбита и впала в депрессию, нервную и параноидальную. За несколько дней до похорон Маурицио она собралась с духом и позвонила Патриции.

– Ну как, есть хорошие новости? – спросила Пина.

– Да, у меня все хорошо, «Хорошо» с большой буквы, – решительно сказала Патриция. – Я наконец примирилась с самой собой, я обрела спокойствие, и девочки тоже. Все это принесло мне радость и успокоение.

Пина призналась Патриции, что настолько обеспокоена и подавлена, что принимает транквилизаторы и подумывает о самоубийстве.

– Возьми себя в руки, Пина, не преувеличивай! – холодно сказала Патриция. – Все кончено, просто сохраняй спокойствие, веди себя хорошо и не пропадай.

Пина переехала в Рим и жила на три миллиона лир, или около 1600 долларов, в месяц, которые ей присылала Патриция. В какой-то момент Пина сказала, что сломалась и рассказала обо всем их общему другу.

– Патриция воспользовалась моей нищетой, – сказала она, пока подруга в ужасе слушала. Эта фраза стала заголовком всего процесса, как в газетах, так и в зале суда.

Во время судебного процесса Пина часто злилась из-за попыток Патриции свалить вину на нее и в какой-то момент приняла ответные меры, попросив сделать внеочередное заявление. Самек согласился, и Пина встала и обвинила мать Патриции, Сильвану, в том, что она знала о плане своей дочери. По ее словам, за несколько месяцев до убийства Маурицио Сильвана связалась с итальянцем по имени Марчелло, который имел связи с китайскими бандами, множившимися в Милане, но что они не договорились о цене и в итоге ничего не произошло. Через несколько месяцев после ареста Патриции Ночерино также взял показания у сводного брата Патриции, Энцо, который давно переехал в Санто-Доминго. Он не только обвинил Сильвану в пособничестве Патриции, но и обвинил ее в том, что она много лет назад ускорила смерть Papà Реджани, чтобы получить его имущество. Энцо, у которого были постоянные финансовые проблемы, пытался отсудить у Сильваны большую долю поместья Реджани, но проиграл дело. Сильвана решительно отвергла зловещие обвинения своего пасынка, заявив, что она поддерживала жизнь своего мужа в течение нескольких месяцев после того, как врачи поставили на нем крест. Когда итальянские газеты растиражировали историю «Группы хищников: мать и дочь», прокуратура начала официальное расследование обвинений против Сильваны, хотя обвинения Пины не возымели эффекта, а Сильвана решительно отрицала свою причастность к обоим делам.

Некоторые свидетели потрясли весь зал суда, превратившийся в небольшое сообщество юристов, журналистов, помощников по правовым вопросам и любопытных наблюдателей, которые возвращались день за днем по ходу судебного разбирательства. Онорато, наблюдательный швейцар, вынужденный покинуть свою сицилийскую родину, впечатлил всех рассказом очевидца об убийстве, собственном ранении и невероятном спасении. Альда Рицци, бывшая домработница Гуччи, поразила всех, когда рассказала о своем тяжелом звонке Патриции в то утро, когда Маурицио был убит. Когда Патриция взяла трубку, Рицци услышала классическую музыку, играющую на заднем плане, и безмятежный и равнодушный тон собеседницы. Антониетта Куомо, экстрасенс Маурицио, рассказала, как она пыталась защитить его от злых духов и поддержать его бизнес-планы. Паола Франки, которой не удалось добиться получения части недвижимости Маурицио, рассказала в суде подробности их любовной связи и свадебных планов, ни разу за четыре часа не взглянув на Патрицию, которая тупо смотрела на нее со своего нового места на передней скамье между двумя адвокатами. Во время суда и Паола, и Патриция называли Маурицио своим мужем, хотя на момент смерти он не был женат ни на одной из них. Крошечные бриллианты еле заметно сверкали на мочках ушей и пальцах Паолы. Одетая в льняной костюм с роскошной вышивкой, она то скрещивала, то расставляла свои длинные загорелые ноги, пока говорила, в то время как все глаза в зале следили за золотым браслетом, который вызывающе болтался у нее на тонкой щиколотке.

– Лучшее, что может случиться с Патрицией сейчас, – сказала Паола журналистам за пределами зала суда после своих показаний, – это полное забвение.

По мере продвижения слушаний полицейские и следователи воссоздали преступление, тщетные поиски следов убийцы среди деловых партнеров Маурицио и неожиданный прорыв, произошедший два года спустя благодаря Карпанезе и инспектору Нинни. Затем банкир Патриции из Монте-Карло описал пакеты с наличными, которые он собственноручно доставил в ее квартиру в Милане. Как впоследствии заявляла Патриция, это была ссуда для ее подруги Пины.

– Если деньги были ссудой, почему вы просто не заказали банковский перевод? – прогремел один из двух адвокатов Пины, Паоло Трофино, долговязый неаполитанец с маслянистыми волосами до плеч и открытой улыбкой.

– Я даже не знаю, что такое банковский перевод, – безразлично возразила Патриция, когда позже давала показания, – все свои банковские операции я выполняю наличными.

Врачи рассказали историю болезни Патриции. Юристы подробно изложили условия ее развода. Друзья рассказывали о тирадах в адрес Маурицио, с угрозами отомстить ему. Когда свидетели занимали место для дачи показаний, Патриция по большей части молча слушала и собиралась с силами.

В июле, со свежей прической и отполированными в тюремном салоне ногтями, Патриция предстала перед судом в элегантном дизайнерском костюме фисташкового цвета и в течение трех дней сдержанно описывала свою версию событий, ловко опровергнув все выдвинутые против нее обвинения. Она казалась почти прежней – гордая, резкая, высокомерная и бескомпромиссная. Под наблюдением назначенной судом группы из трех психиатров, которые позже признали ее совершенно вменяемой, порой она казалась более рассудительной, чем сам Ночерино. Впоследствии психиатры поставили ей диагноз нарциссического расстройства личности, заявив, что она эгоцентрична, легко обижается, преувеличивает свои проблемы и переоценивает собственную важность. Пыталась ли она выгородить себя? Или не хотела признаваться своим двум дочерям в том, что это она убила их отца? Или она говорила правду? Неужели Пина выпустила ситуацию из-под контроля? Психиатры быстро приняли решение.

– Мы можем понять ее действия, – сказал один из психиатров, дававших показания, – но мы не можем их оправдывать. То, что кто-то ее раздражает, не означает, что ей можно убивать людей!

В своей речи Патриция описала первые тринадцать лет брака с Маурицио как полное блаженство, которое, по ее словам, рухнуло, когда группа бизнес-консультантов начала влиять на него больше, чем собственная жена.

– Люди говорили, что мы самая красивая пара в мире, – вспоминала Патриция. – Но после того как Родольфо умер и Маурицио начал сам принимать решения вместо того, чтобы исполнять волю отца, он обратился за поддержкой к ряду советников. Он стал подобен подушке сиденья, которая принимает форму того, кто на нее сядет! – с отвращением сказала Патриция.

Она описала их соглашения о раздельном проживании и разводе, согласно которым он выплачивал ей сотни миллионов лир в месяц, но не предоставлял права собственности на активы, которых она так желала.