Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 70)
– Клаудио, это Доменико. Хочу сделать заказ на склад. Мне нужно три тысячи черных мини-рюкзаков!
Когда Дель’Инноченти запротестовал, де Соле сказал:
– Неважно, я заказываю их для себя. Выполняй!
Поскольку поставки бамбука для фирменных ручек иссякали, в «Гуччи» искали новых поставщиков. Бамбук по-прежнему сгибали вручную рабочие из Скандиччи, держа бамбуковую палочку над пламенем паяльной лампы и постепенно придавая ей изящный изгиб. В какой-то момент бамбуковые ручки на целой партии проданных сумок выпрямились обратно, что вызвало шквал жалоб от покупателей и магазинов. Рабочим пришлось чинить сумки, а «Гуччи» нашли лучших поставщиков и вскоре после этого начали производить 25 тысяч мини-рюкзаков в неделю.
– Мы отправляли по грузовику мини-рюкзаков в день, – вспоминал Клаудио Дель’Инноченти. – Нам удалось сделать это с помощью людей, которые работали там, и удачного сочетания американского метода и итальянского творчества, и наоборот, – усмехался он. – Мы не стали гениями в одночасье, но, возможно, мы были не настолько глупы, как все о нас думали!
С 1987 года «Инвесткорп» инвестировала сотни миллионов долларов в «Гуччи», которая до сих пор не принесла прибыли своим инвесторам. То, что «Инвесткорп» воспринимали как дверь к европейским сделкам высшего уровня, начало ощущаться как семилетнее проклятие! Чувствуя давление на почве получения прибыли для инвесторов «Гуччи», «Инвесткорп» искала способы разгрузить бизнес. Стремясь изучить все возможности быстро выйти из трудной ситуации, в начале 1994 года «Инвесткорп» всерьез рассматривала возможность слияния «Гуччи» с производством часов неподражаемого Северина Вундермана, но в конечном счете обе стороны разошлись во мнениях относительно ценности компаний и роли Вундермана, и сделка так и не состоялась. Осенью 1994 года «Инвесткорп» представила «Гуччи» двум потенциальным покупателям предметов роскоши: LVMH Бернара Арно и
– В то время все размышляли примерно так: в «Гуччи» может оставаться немного сока, но как сильно придется надавить, чтобы его выжать? – вспоминал Токер.
Кирдар даже всерьез подумывал о том, чтобы спросить султана Брунея, который купил двадцать семь комплектов чемоданов, не хочет ли он купить саму компанию «со всеми потрохами».
Пока «Инвесткорп» размышляла о будущем «Гуччи», Том Форд сделал большой шаг в качестве дизайнера и создал несколько перспективных продуктов. В дополнение к быстро продаваемому мини-рюкзаку, его сабо от Гуччи также обрели популярность и хорошо продавались. В октябре 1994 года то, что Харперс Базар назвал «невероятно злыми» шпильками, собирало очереди по всему миру, и клиенты были готовы драться за эту обувь.
– Том знал, как поддерживать ажиотаж вокруг некоторых хитовых вещей, – заметил его бывший помощник Джуничи Хакамаки. – Каждый сезон он придумывал две отличные пары туфель и две отличные сумки. Его радар постоянно рыскал вокруг, он всегда искал следующую вещь, – говорил он, вспоминая, как Форд постоянно пичкал свою маленькую команду дизайнеров старыми фильмами, вырванными из журналов страницами и предметами с блошиных рынков, демонстрируя цвета, стили и изображения, которые, по его мнению, подходили для «Гуччи». Форд входил и с размаху бросал папки на дизайнерские столы, говоря: «Вот! Это то, что нам нужно для «Гуччи»!»
– Было и несколько провалов, – признавался Джуничи. – Он сделал сабо из меха, и это было похоже на волосатую туфлю – мы все так смеялись!
– Он был чрезвычайно честолюбив, – продолжал Джуничи. – Было очевидно, что он хотел добиться успеха. Когда мы встречались, это было похоже на то, как если бы он был на телевидении – он носил костюм, его голос становился громче, можно было сказать, что он продвигал свой имидж. Когда он находился на людях, он блистал!
Форд начал разрабатывать свой собственный стиль на основе нескольких хитов, которые блистали каждый сезон, чтобы сформировать общий подход и создать полноценную коллекцию для всех категорий продуктов. Он использовал фильмы, чтобы искать вдохновение и передавать свои идеи помощникам, порой просматривая один и тот же фильм снова и снова, чтобы погрузиться в его атмосферу. Он начал задавать себе и своей команде дизайнеров следующие вопросы: «Кто эта девушка, которая носит такой наряд? Чем она занимается? Куда она идет? Как выглядит ее дом? На какой машине она ездит? Какая у нее собака?» Такой подход помог ему создать целый мир и принять сотни тысяч решений, которые ему нужно было принять, чтобы сформировать новый имидж «Гуччи». Он находил этот процесс то волнующим, то утомительным.
Форд также постоянно путешествовал, неизменно отыскивая в каждом городе, который он посещал, новые идеи для дизайна. Он отправлял своих сотрудников прочесывать блошиные рынки и магазины по всему миру. По вечерам он возвращался домой, в парижскую квартиру на Левом берегу, куда они с Ричардом Бакли переехали из Милана. Бакли, который продолжал работать журналистом в сфере моды, снабжал Форда исчерпывающей информацией и помогал составить представление о том, куда движутся остальные дома моды. Бакли также отслеживал, что носят знаменитости, и часами сидел в музыкальных магазинах на Елисейских Полях, разыскивая подходящую музыку для показов мод Форда.
– Будущее начинается здесь, – говорил Форд. – Вы должны быть частью сегодняшнего дня и сделать это своей работой, чтобы прочувствовать его, а затем превратить это чувство в вещь!
Он представил свою первую сольную мужскую коллекцию во время сезонной выставки мужской одежды Питти Уомо во Флоренции, на небольшом приватном показе мод в историческом офисе «Гуччи» на Виа делле Кальдайе. Пока журналисты сидели на складных стульях под расписанным фресками потолком в комнате наверху, где мастера «Гуччи» когда-то шили свои сумки, Форд отправлял мускулистых мужчин-моделей в облегающих ярких бархатных костюмах на покрытый ковром подиум, их лакированные мокасины сверкали металлическим блеском в свете ламп. Он знал, что напал на след.
– Я никогда не забуду выражение лица Доменико, когда человек в розовом костюме вышел на подиум, – сказал Форд позже. – Он был в шоке! Модель была одета в розовый мохеровый свитер, очень обтягивающий, бархатные брюки и туфли цвета металлик. У Доменико отвисла челюсть. Он был ошеломлен.
Пока пресса восторженно аплодировала, Форд понял, что это момент его славы. Впервые за четыре года работы в «Гуччи» он вышел на подиум и поклонился, на его лице появилась дерзкая улыбка, как будто он только что придумал шутку и собирался ее рассказать.
– У меня было так много сдерживаемой энергии, – вспоминал Форд. – Мне никогда не предлагали выйти на подиум, когда там были Маурицио и Доун, и я просто решил, что это мой шанс! Я не спрашивал ничьего разрешения, я сделал шоу, разработал одежду, которая, по моему мнению, была правильной, и я просто взял и вышел. Иногда в жизни вам приходится что-то предпринимать, если вы хотите двигаться вперед!
То, что шокировало де Соле, взбудоражило модную прессу. На следующий день де Соле, его жена и две дочери с волнением изучали восторженные отзывы, когда отправились в Кортина-д’Ампеццо в итальянских Доломитовых Альпах на лыжный отдых.
Ажиотаж вокруг Форда и того, что он делал с «Гуччи», нарастал. Когда в марте пресса и покупатели заняли свои места на женских показах «Гуччи», они болтали и сплетничали в возбужденном ожидании под сверкающими люстрами
– Тогда для нас было очень важно провести шоу с топ-моделями и профессиональным продюсером, – вспоминал Форд.
Когда свет в помещении погас, из динамиков зазвучала драйвовая ритмичная музыка, и яркий белый луч прожектора ударил в подиум. В этот момент вышла модель Эмбер Валлетта. Зрители ахнули. Она была потрясающей юной Джули Кристи![44] Валлетта была одета в светло-зеленую атласную рубашку, расстегнутую почти до пупка, и пару низко сидящих облегающих синих бархатных джинсов с темно-зеленым мохеровым пальто. На ее великолепных ногах красовались новые туфли-лодочки из лакированной кожи клюквенного оттенка с наборным каблуком. Ее взъерошенные волосы падали на глаза, а губы, слегка приоткрытые, отливали бледно-розовым.