Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 72)

Де Соле сказал, что он не претендовал на дизайнерскую сферу Форда.

– Я сказал Тому: «Послушай, я не собираюсь создавать коллекцию; я менеджер, а не дизайнер!»

– Другая причина, по которой мы составляем такую хорошую команду, заключается в том, что мы оба одержимы, – добавил Форд. – Он заботится о построении бизнеса, о том, чтобы сделать его прочным. Он ведет нас вперед. Мы добиваемся успеха, и все! И мы не собираемся быть вторыми. Это еще одна причина, по которой я полностью доверяю Доменико. Я готов держаться за него до конца, потому что знаю, что он не проиграет. В деловой среде он обязательно победит.

Многие наблюдатели критиковали де Соле за то, что он дал так много власти Тому Форду, заявив, что дизайнер рискует затмить имя Гуччи и сделать компанию заложницей своего решения остаться или уйти. Но происходившие события раскачивали маятник между управленческой властью де Соле и творческой властью Форда внутри бизнеса весьма необычным способом. Одна история, которая многим не давала покоя месяцами, – это дорогостоящая реконструкция лондонского флагманского магазина «Гуччи» на Слоун-стрит с использованием новой концепции, разработанной Томом Фордом. Форд не позволил кому-либо вмешаться в проект, и впоследствии помещение пришлось полностью переделать, потратив намного больше денег, чем на изначальную реконструкцию, чтобы соответствовать правилам пожарной безопасности. В результате некогда критикуемые излишества Маурицио показались сущей ерундой.

К лету 1995 года, когда коллекция блокбастеров Форда поступила в магазины, подготовка к осеннему размещению акций на фондовом рынке пошла полным ходом. В «Инвесткорп» выбрали два ведущих торговых банка, чтобы провести листинг, – Морган Стэнли и «Банк Кредит Свисс» Бостона. Свенсон наблюдал за подготовкой, просматривая справочную и финансовую информацию и составляя профиль новой управленческой команды.

Продажи взлетели, подскочив на 87,1 % в первой половине 1995 года по сравнению с первой половиной 1994 года, что превзошло самые смелые ожидания. К концу года они превысят 500 миллионов долларов, что намного опередит прогнозы, сделанные LVMH и «Вандом» годом ранее.

– Я помню, как Маурицио говорил нам: «Подождите, и вы увидите! Продажи взлетят!», и все внутренне смеялись и говорили: «Продажи не взлетают, бизнес так не работает», – вспоминал Свенсон. – Ну, продажи именно так и сделали: взлетели!

В августе, когда запланированное первичное размещение акций (IPO) было назначено на осень, «Вандом», один из первых участников торгов, занижавший цену, снова обратился к «Инвесткорп» в последнюю минуту и предложил 850 миллионов долларов за «Гуччи», что более чем в два раза превысило первоначальную ставку годом ранее. Теперь у «Инвесткорп» возникла новая дилемма: взять деньги или продолжить IPO?

«Инвесткорп» обсудила предложение со своими консультантами, которые оценили компанию более чем в миллиард долларов. «Вы можете получить больше», – сказали они.

Старший исполнительный директор «Инвесткорп», возглавлявший процесс IPO, позвонил Кирдару, который отдыхал на своей яхте на юге Франции. Кирдар слушал, глядя на голубые воды у Лазурного Берега, пока исполнительный директор пересказывал историю. Хотя в «Инвесткорп» было много людей, которые предпочли бы согласиться на предложение «Вандом» и навсегда проститься с «Гуччи», Немир стоял на своем. Он всегда верил в потенциал «Гуччи».

– Не продавайте, если в начале суммы не будет единицы, – наконец сказал Немир.

Для составления каталога инвесторов, подробного финансового документа, требуемого Комиссией по ценным бумагам и биржам США (SEC) до того, как она одобрит IPO, команда «Гуччи» провела секретные заседания вдали от офисов, чтобы сотрудники не узнали об их плане.

– Одна из наших сессий проходила в холодном, продуваемом сквозняками старом замке за пределами Флоренции, не особенно роскошном, – вспоминал Йоханнес Хут.

В то время как в камине весело разгорался огонь, помогая согреть комнату во время встречи, внезапный нисходящий поток воздуха разбросал по комнате раскаленные угли, и начался пожар.

– Там мы встречались с самыми важными инвестиционными банкирами в мире, и вдруг комната наполняется дымом, все кашляют и ругаются, и нам приходится хватать все наши бумаги и бежать, – вспоминал Хут, смеясь. Один из банкиров позже появился на IPO в шлеме пожарного.

5 сентября «Инвесткорп» объявила о планах сделать из «Гуччи» открытое акционерное общество, выставив 30 процентов акций на международных фондовых рынках, что все равно оставляло «Инвесткорп» с контрольным пакетом в 70 процентов. Следующим шагом была подготовка к «роуд-шоу», обязательному маркетинговому туру по продаже акций «Гуччи» европейским и американским инвестиционным банкам, которые, в свою очередь, будут торговать ими на открытом рынке, как только компания будет зарегистрирована.

Зная, что международные финансовые аналитики могут запросто «сожрать» де Соле, менеджеры «Инвесткорп» наняли профессионального тренера и подготовили речь, которую де Соле должен был выучить наизусть.

– Мы не хотели никакой отсебятины, – вспоминал Хут.

Непредвиденные происшествия в последнюю минуту вынудили де Соле сократить запланированные им трехнедельные репетиции до двух дней. SEC неожиданно попросила «Инвесткорп» переписать часть каталога инвесторов «Гуччи», а затем миланская комиссия по фондовому рынку отказалась зарегистрировать «Гуччи», сославшись на недавние убытки компании. «Было важно провести листинг в Европе», – пояснил Хут, который изо всех сил пытался найти другую европейскую фондовую биржу, которая приняла бы «Гуччи». В самый последний момент он получил зеленый свет от Амстердамской биржи.

– Это было похоже на итальянскую оперу, – позже сказал Хут. – Ничего не было готово, ничего не работало, всюду царил хаос. И все это сложилось должным образом в последнюю минуту и в итоге прекрасно сработало.

Де Соле с его идеальной речью и другие рассказали свою историю «Гуччи» по всей Европе, на Дальнем Востоке и в Соединенных Штатах, по ходу дела стимулируя ажиотаж в связи с листингом. В результате «Инвесткорп» увеличила предложение до 48 процентов. В ночь перед размещением акций в Нью-Йорке руководители работали допоздна, улаживая последние детали предложения. Цена была установлена на уровне двадцати двух долларов за акцию – самый высокий предел предполагаемого диапазона, – и после регистрации всех заказов выяснилось, что предложение выросло в четырнадцать раз – выдающийся успех для компании, стоявшей на коленях всего два года назад.

Утром 24 октября 1995 года Доменико де Соле, Немир Кирдар, команда руководителей «Гуччи» и «Инвесткорп», а также и банкиры вошли в двери величественного ренессансного здания Нью-Йоркской фондовой биржи. На фасаде итальянский флаг висел рядом со звездно-полосатым.

Внутри здания потрясенный де Соле увидел баннер «Гуччи», подвешенный над торговым залом, и большое цифровое табло с мигающей надписью «ГОРЯЧЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: «ГУЧЧИ». Торги на бирже традиционно открылись в 9:30 утра, и из-за потока запросов на акции «Гуччи» произошел коллапс. Когда торги наконец возобновились около 10:05 утра, цена акций мгновенно выросла с 22 до 26 долларов. Де Соле позвонил на фабрику «Гуччи» в Скандиччи и попросил всех рабочих собраться в кафетерии. Через громкоговорители, гремевшие в кафетерии, де Соле с гордостью объявил о бонусе в 1 миллион лир (около 630 долларов) для каждого сотрудника «Гуччи» по всему миру.

Всего за год до этого топ-менеджеры LVMH и «Вандом» давали прогнозы о том, что продажи «Гуччи» достигнут 438 миллионов долларов к 1998 году. Компания завершила свой 1995 финансовый год с рекордным доходом в 500 миллионов долларов.

В апреле 1996 года «Инвесткорп» завершила вторичное размещение акций, которое было еще более успешным, чем первичное, сделав «Гуччи» открытым акционерным обществом впервые за 74-летнюю историю. В марте Форд удачно выпустил еще одну коллекцию блокбастеров, в которой были представлены простые белые платья с сексуальными вырезами и поясами со сверкающей золотой «G», которые сводили мир моды с ума. В настоящее время «Гуччи» принадлежит крупным и мелким инвесторам в Соединенных Штатах и Европе, что является аномалией и в Италии, где даже открытые акционерные общества обычно контролируются синдикатом акционеров, и в индустрии моды, где большинство компаний все еще находятся в частной собственности.

Де Соле, натурализованный американский юрист, который пережил все превратности общения с семьей Гуччи и вывел компанию на вершину, знал, что со временем будут появляться новые проблемы. Теперь ему придется отвечать перед ориентированными на прибыль акционерами и мировым фондовым рынком.

– Это жизнь, мы должны действовать, – говорил он тогда. – Меня могут уволить!

Между двумя размещениями акций «Инвесткорп» получила в общей сложности 2,1 миллиарда долларов, что принесло 1,7 миллиарда долларов дохода после оплаты посреднических расходов. Крутой разворот «Гуччи» – хотя он и произошел спустя почти десять лет с тех пор, как «Инвесткорп» внесла свои первые инвестиции, – был самым впечатляющим и самым неожиданным успехом в четырнадцатилетней истории «Инвесткорп».