Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 54)

Фланц и еще один исполнительный директор «Инвесткорп», Филип Баскомб, прилетели из Лондона в Милан и встретились с Маурицио в новом просторном конференц-зале офиса на Пьяцца Сан-Феделе. Они создали рабочую группу для более активного участия в некоторых бизнес-решениях, с которыми столкнулась «Гуччи», и определили одиннадцать вопросов, которые необходимо было решить.

– Это было нашей попыткой вселить дух грамотного менеджмента в Маурицио, не оскорбляя его, – вспоминал Свенсон, который также участвовал в этом. – Было проделано много работы, но в конечном счете именно Маурицио был тем парнем, который должен был воплотить идеи в жизнь, и этого просто не произошло.

– Маурицио говорил «ладно», а затем продолжал делать что хотел, – рассказывал бывший административный и финансовый директор «Гуччи» Марио Массетти. – Он не отрицал наличие проблем, но был просто уверен, что неким образом все удастся решить.

Маурицио осознавал, что затраты на воплощение его мечты в жизнь выше, чем кто-либо предполагал, и сначала тепло встретил Фланца, предложив ему открыть офис в новой штаб-квартире «Гуччи».

Фланц, верный своему стилю, пришел в «Гуччи» без предубеждений и не торопился оценивать проблемы. Но как только он занимал какую-то позицию, мало кто мог изменить его мнение.

– Мне нравился Маурицио, но я стал более критично относиться к его решениям и к тому, как он поступал, и в отношениях начала возрастать напряженность – говорил Фланц. – Я пришел к выводу, что Маурицио был бизнесменом-фантазером, неэффективным менеджером и посредственным лидером. Я решил, что он не сможет добиться успеха в бизнесе – никогда, – и уж конечно не за то время, которое нам дадут кредиторы.

В феврале 1992 года, несмотря на оптимизацию «Гуччи Америка», «Ситибанк» поднял красный флаг для компании, потребовав выплатить кредит в размере 25 миллионов долларов, который был исчерпан до последнего цента. Чистая стоимость компании составляла примерно 17,3 миллиона долларов, а продажи упали до 70,3 миллиона долларов. В соответствии с новой структурой ценообразования, введенной Маурицио, «Гуччи Америка» оказалась неспособной платить своей дочерней компании за товары и покрывать зарплатные и другие операционные расходы. Эта новая ценовая политика, которая включала в себя гораздо более высокие цены на новые высококачественные товары, выпускаемые Доун Мелло и ее новой командой дизайнеров, позже стала предметом горячих споров между Маурицио, де Соле и «Инвесткорп».

– Как мы будем продавать сумки по тысяче долларов в Канзас-Сити? – протестовал де Соле.

«Ситибанк» поручил это дело человеку по имени Арнольд Дж. Зигель. Он уведомил Доменико де Соле о том, что банк занял жесткую позицию в отношении двух аспектов финансового положения «Гуччи»: во-первых, банк не хочет, чтобы «Гуччи Америка» возвращала «Гуччио Гуччи» какие-либо товары до тех пор, пока кредит не будет погашен, и, во-вторых, «Ситибанк» будет доверять компании, пока де Соле остается на должности генерального директора. Хотя де Соле протестовал против последней позиции, не желая, чтобы казалось, что он хочет извлечь выгоду из проблемной ситуации, ультиматум Зигеля только усугубил и без того растущий раскол между двумя компаниями и двумя людьми, которые ими управляли, – Доменико де Соле и Маурицио Гуччи.

В то же время Зигель также оказал давление на Маурицио, чтобы тот погасил свои просроченные личные ссуды в «Ситибанке». Кредиты были обеспечены двумя квартирами в Олимпик-тауэр на Пятой авеню – той, которую Маурицио и Патриция обставили в начале 1970-х годов, и другой, которую Маурицио купил позже, но так и не отремонтировал. Обе потеряли в цене, когда стоимость недвижимости в Нью-Йорке резко упала, и на тот момент не могли покрыть долги Маурицио.

В то время в «Инвесткорп» ничего не знали о личных ссудах Маурицио, но финансовое положение «Гуччи» ухудшалось так быстро, что команда «Инвесткорп» подготовила презентацию, чтобы рассказать Маурицио о драматичной ситуации, с которой столкнулась компания. Вызванный в Лондон, Маурицио молча сидел за овальным мраморным столом для совещаний в затемненной комнате элегантного офиса «Инвесткорп» на Брук-стрит, окруженный командой «Инвесткорп» в «Гуччи», пока щелкали слайды.

– Должно быть, это было похоже на инквизицию, – говорил Свенсон. – За столом сидело по меньшей мере десять руководителей, и у всех на лицах было написано, что дела плохи.

– Мы, наконец, добрались до большого слайда с выводом, который гласил: «Вывод: увеличьте продажи и уменьшите расходы», – рассказывал Свенсон.

При этих словах глаза Маурицио расширились, он вскочил и с громким смехом повернулся к Кирдару.

– Увеличьте продажи, уменьшите расходы! Эй! Я и сам мог бы сказать это вам, но вопрос в том, как это сделать.

– Маурицио, ты президент компании, – огрызнулся Кирдар, бывший не в настроении смеяться. – Это твой вызов!

Маурицио пообещал, что вернется в Лондон с бизнес-планом. Он вернулся в Милан, где новая табличка в кожаном переплете стояла рядом с изречением Альдо о том, что качество запоминается надолго после того, как забывается цена. Новая табличка гласила: «Ты – часть проблемы или часть решения?»

Назначенная дата наступила и прошла без всякого плана. Кирдар прилетел в Милан, чтобы поговорить с Маурицио.

– Маурицио, – сказал Кирдар. – Все это довольно скверно. Давай найдем тебе главного исполнительного директора. Ты мечтатель, а компании нужен штатный управляющий.

Маурицио покачал головой.

– Поверь мне, Немир, – сказал он. – Поверь мне. Я все сделаю как надо!

– Я доверяю тебе, Маурицио! – сказал Кирдар. – Но дела идут не слишком хорошо. Я понимаю твою проблему, и ты должен понять мою. Я должен спасти этот тонущий корабль. Компания теряет деньги. Я не твой богатый партнер; у меня есть ответственность перед моими инвесторами.

Тем временем Фланц обнаружил, что у «Гуччи» были склады, полные старых запасов, которые Маурицио вывез из магазинов в соответствии со своим планом реорганизации. Фланц нашел горы старых холщовых сумок, рулоны ткани и груды кожи, и все это оставили гнить.

– Маурицио понятия не имел, что непроданные запасы упали в цене, – говорил позже Фланц. – Он чувствовал, что, пока он может прятать старые вещи под ковром, они перестают существовать для него. Они могли быть где-то на балансе, но в его сознании их не существовало.

Клаудио Дель’Инноченти, дородный начальник производственного отдела в Скандиччи, уже был знаком с позицией Маурицио относительно запасов. В рамках общего рестайлинга продукции «Гуччи» Маурицио изменил цвет золотой фурнитуры на сумках и аксессуарах с желтого на зеленый.

Однажды, во время совещания по продукту во Флоренции, Маурицио позвонил Дель’Инноченти с завода. Большой, похожий на медведя мужчина с копной непослушных вьющихся каштановых волос и бородой, он кивнул в знак приветствия, когда вошел в студию дизайна, где Маурицио работал с Доун Мелло и другими дизайнерами.

– Buongiorno. – Он стоял в стороне, когда они закончили разговор, в своей повседневной одежде – хлопчатобумажной рубашке на пуговицах, джинсах и тяжелых рабочих ботинках.

– Хорошо, Клаудио, отныне вместо 00 gold мы будем использовать 05 gold, – сказал Маурицио, ссылаясь на стандартные коды для различных тонированных металлов.

– Это прекрасно, Dottore, – сказал Дель’Инноченти своим грубым голосом, – но как насчет всего товара на складе?

– Клаудио, какое мне дело до товаров на складе? – ответил Маурицио.

Дель’Инноченти молча кивнул, вышел из комнаты и вернулся в свой кабинет, где сделал несколько телефонных звонков и подсчетов. Меньше чем через час он поднялся по лестнице в кабинет Маурицио.

– Dottore, есть некоторые предметы, которые мы можем перекрасить в зеленое золото, но многие застежки не поддаются обработке. Речь идет о товарах на сумму не менее 350 миллионов лир [в то время почти 300 000 долларов], – сказал Дель’Инноченти.

Маурицио посмотрел на сотрудника.

– Кто председатель правления «Гуччи», ты или я? – спросил Маурицио у Дель’Инноченти. – Старые изделия отжили свое! Выбросьте их, делайте что хотите, для меня они больше не существуют!

Дель’Инноченти пожал плечами и вышел из комнаты.

– Я ничего не выбрасывал, – признался он позже. – На самом деле, мы в конечном счете смогли продать товар. Самым безумным было то, что мы получали такие противоречивые поручения. С одной стороны, большие деньги просто выбрасывались на ветер, а с другой – нам было приказано экономить на карандашах и ластиках, наши телефонные звонки отслеживались, и в какой-то момент нам даже пришлось начать выключать весь свет к пяти часам вечера.

Фланц надавил на Маурицио, чтобы тот нашел покупателя на старые товары, и предложил свою помощь. Наконец, однажды Маурицио с гордостью объявил, что нашел решение проблемы инвентаризации. Он подписал контракт на продажу всей партии в Китае. Маурицио заверил Фланца, что он обо всем позаботился.

– Он был так доволен, как только мог, и расхаживал по офису, говоря всем членам правления, что они могут расслабиться, потому что он лично занимается этой проблемой, – рассказывал Фланц. «Гуччи» отправила огромные контейнеры с устаревшими товарами, которые исчезли на складах где-то в Гонконге. В итоге компания не только не получила денег за товар, но и заплатила около 800 тысяч долларов аванса посреднику за организацию сделки. Фланц и его коллеги из «Инвесткорп» кипели от разочарования и ярости по поводу всей истории с акциями, которая первоначально обошлась компании примерно в 20 миллионов долларов.