Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 11)

Некоторым казался загадочным этот бум на мокасины от Гуччи, который продолжался до самых семидесятых, даже ранних восьмидесятых годов. Пол Вулард, тогдашний первый заместитель директора «Ревлон» и большой энтузиаст во всем, что касалось обуви, поражался тому, как «Гуччи» удалось превратить в модный тренд, казалось бы, обыденное и повседневное. «Это ведь простые итальянские мокасины», – сказал он газете «Нью-Йорк таймс» в 1978 году.

Альдо всегда считал, что мода на эти туфли пошла благодаря женам богатых итальянских промышленников, надевавшим их в путешествия. Их подкупали низкий – меньше дюйма – каблук, удобство и универсальность: мокасины выглядели блестяще как с юбкой, так и с брюками.

Туфли от Гуччи стоили всего тридцать два доллара – самый недорогой и заметный признак статуса из всех доступных.

– Такие символы всегда были наполовину секретом, о них знали только те женщины, которые воспринимали одежду всерьез; для них это было знаком принадлежности к кругу, – писала модная журналистка Юджиния Шеппард в те времена. Удобная рабочая обувь, которая выглядела стильно и стоила недорого, быстро покорила секретарш и библиотекарш. Однако этот успех принес новые проблемы. Лессона вспоминает:

– В магазины начало приходить столько секретарш и продавщиц, чтобы скупить мокасины, что постоянных покупателей просто теснили, и им это не нравилось.

Еще одна вспышка гениальности подсказала Альдо заключить сделку с отелем «Сент Реджис» и выкупить стойку для сигар и газет, где осенью 1968 года открылся обувной бутик. Так у работающих женщин появилось место, где можно было примерить обувь, и это дало магазину на Пятой авеню возможность снова принимать свою постоянную публику.

Вскоре туфли привлекли конгрессменов и парламентских журналистов Вашингтона, из-за чего залы Конгресса прозвали «Лощина Гуччи». В 1985 году мокасин «Гуччи» был выставлен в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, на выставке, составленной Дианой Вриланд. Этот мокасин по сей день остается в составе постоянной экспозиции музея.

Мужчинам тоже понравилась идея обзавестись символом статуса, так что Гуччи создал мужскую версию мокасин. Новое отделение «Гуччи» в Беверли-Хиллз еще даже не успело открыться, когда Фрэнк Синатра отправил своего секретаря приобрести мокасины, чтобы добавить их к коллекции из сорока пар обуви от Гуччи. Кроме того, Гуччи разработали мужские ремни, украшения, лоферы для вождения и даже мужскую версию сумочки, которую назвали «портфелем для документов». Ред Скелтон приобрел набор темно-красных чемоданов из крокодиловой кожи, Питер Селлерс – крокодиловый чемодан-дипломат. Лоренс Харви заказал «чемодан-бар» с отделами для бутылок, стаканов и ведерка со льдом. Сэмми Дэвис-младший приобрел два белых кожаных дивана наподобие тех, что украшали магазин в Беверли-Хиллз. Среди других именитых клиентов «Гуччи» были: спортсмен Джим Кимберли, Нельсон Даблдэй, Герберт Гувер III, Чарльз Ревсон, сенатор Барри Голдуотер, а также кинозвезды Джордж Гамильтон, Тони Кертис, Стив Маккуин, Джеймс Гарнер, Грегори Пэк и Юл Бриннер.

Как только сумки и туфли от Гуччи стали устойчивым символом статуса, компания переключилась на прет-а-порте – эта трудная задача затянулась на десятилетия. В середине 1960-х Паоло разработал дизайны первых костюмов от Гуччи, в основном из кожи или с кожаными деталями. Одно из первых своих платьев Гуччи представили на открытии магазина в Беверли-Хиллз в 1968 году. Платье-колокол с длинным рукавом было сшито из блестящего шелка с цветочным узором из тридцати одного цвета. Три золотых цепочки на пуговицах из перламутра подчеркивали перед и горловину в казацком стиле; сплошная заливка цветочного узора окружала воротничок, рукава и подол юбки. Еще один фасон украшали пуговицы в виде подков. На следующий год Гуччи представили первое платье-платок, состоявшее из четырех платков с традиционными для компании узорами с цветами и насекомыми.

Летом 1969 года Гуччи впервые представили ткань с монограммой GG – эта монограмма произошла от старой canapa с напечатанными на ней ромбами. В новой ее версии две буквы «G» располагались друг к другу цифрой 69, составляя ромбовидный узор. Новую ткань с монограммой использовали в целой линейке дорожных сумок, окантованных популярной на тот момент свиной кожей; в линейке присутствовала косметичка для женщин и несессер для мужчин – примерно то же в то время выпустил Луи Виттон. Гуччи представили багажную линейку восхищенной публике на модном симпозиуме в Смитсоновском институте; институт даже пригласил Альдо в Вашингтон на награждение. В качестве рекламного хода Гуччи пустили на ковровую дорожку моделей – мужчин и женщин, одетых в брюки и юбки из той же ткани с монограммами, что и сумки и чемоданы у них в руках. Показ был встречен шквалом аплодисментов.

Первую коллекцию образов Гуччи выпустили в июле 1969 года, в рамках римской недели высокой моды. Костюм был удобным и практичным: Альдо хотел, чтобы женщины носили одежду от Гуччи каждый день недели, а не только по особым случаям.

– Элегантность – это как манеры, – часто говорил он. – Нельзя быть вежливым только по средам или четвергам. Если вы элегантны, то всю неделю. Если нет – тогда другое дело.

В коллекцию входили удобный светлый брючный костюм из твида с жакетом, окаймленным перчаточной кожей, а также длинная кожаная юбка с подтяжками и подолом из лисы, удобные короткие юбки и сорочки, а также замшевый лиф и юбка, которые соединялись на талии застежками.

Модная колумнистка газеты «Интернэшнл геральд трибюн» Юджиния Шеппард восторгалась новой коллекцией и особенно расхваливала черный кожаный плащ с рукавами реглан и красно-синим холщовым поясом, который сочетался с одной из самых популярных сумочек от Гуччи. Шеппард также обращала внимание публики на новые эмалевые украшения и часы с циферблатами из малахита и тигрового глаза.

К началу 1970-х продукция «Гуччи» включала в себя все, от брелоков за пять долларов до поясов-цепочек из 18-каратного золота, весом почти в килограмм и стоимостью в несколько тысяч долларов. За следующие десять лет разнообразие товаров от Гуччи росло головокружительными темпами.

– Сложно было выйти из магазина «Гуччи» с пустыми руками: здесь можно было найти вещи на любой вкус и в любой ценовой категории, – вспоминал Роберто. – В «Гуччи» было все, кроме белья, чтобы одеть человека с головы до ног на любой случай, от домашних посиделок до рыбалки, конного выезда, лыжного спуска, игры в теннис, поло, даже дайвинга! У нас было больше двух тысяч разных товаров.

К 1970-м годам компания «Гуччи» превратилась в символ статуса на двух континентах. Десять собственных магазинов «Гуччи» открыли свои двери в главных столицах по всему миру, а первая франшиза компании действовала в Брюсселе под бдительным надзором Роберто. Президент Джон Кеннеди даже назвал Альдо «первым послом Италии в США» благодаря популярности изящного классического стиля «Гуччи».

Глава 4. Юношеский бунт

– Берегись, Маурицио, – пригрозил Родольфо. – Я выяснял, кто она такая, и мне совсем не нравится то, что я узнал. Мне рассказали, что это вульгарная и самовлюбленная карьеристка и на уме у нее одни деньги. Маурицио, она тебе не пара.

Маурицио едва держал себя в руках: он переминался с ноги на ногу, ему хотелось выбежать из комнаты. Он ненавидел ссориться, особенно со своим деспотичным отцом.

– Papà, – ответил он, – я не могу ее бросить. Я ее люблю.

– Любишь! – фыркнул Родольфо. – Любовь тут ни при чем: она просто хочет прибрать к рукам твои деньги. Но этому не бывать! Ты должен забыть ее. Как насчет того, чтобы слетать в Нью-Йорк? Представь, сколько женщин там можно встретить!

– С тех пор как Mamma умерла, тебе до меня и дела нет! – вспылил Маурицио, стараясь не заплакать от злости. – Ты только и думаешь, что о бизнесе. Тебя никогда не волновало, что для меня важно, что я чувствую. Ты просто хочешь сделать из меня робота, который будет подчиняться твоим приказам. С меня хватит, папа! Я останусь с Патрицией, нравится тебе это или нет!

Родольфо потрясенно смотрел на сына: робкий и застенчивый Маурицио еще ни разу не возражал отцу. Но сейчас он развернулся на месте, выбежал из комнаты и взлетел по лестнице так решительно, как никогда раньше. Он готов был собрать вещи и уйти из дома. Спорить с отцом было бесполезно, но Патрицию он бы не бросил. Лучше порвать все связи с Родольфо.

– Я вычеркну тебя из завещания! – прогремел отец ему вслед. – Ты меня слышал?! Ни цента от меня не получишь – ни ты, ни она!

Патриция Реджани очаровала Маурицио своими фиалковыми глазами и хрупкой фигурой, еще когда они впервые встретились; это было 23 ноября 1970 года. Для него это была любовь с первого взгляда; для нее – первым шагом к тому, чтобы завоевать одного из самых завидных холостяков Милана и одно из самых звучных имен Италии. Ему было двадцать два года, ей – двадцать один.

На первом приеме у своей подруги, Виттории Орландо, Маурицио был знаком почти со всеми. Квартира семьи Орландо располагалась на Виа дель Джардини, престижной зеленой улице в самом сердце города, где жили богатейшие предприниматели Милана. Большинство гостей – сыновей и дочерей главных семейств города – Маурицио знал в лицо. Летом та же компания собиралась на пляжах Санта-Маргерита-Лигуре, на побережье Лигурийского моря, что примерно в трех часах пути на машине от Милана. Там они собирались в Баньо-дель-Ково, популярной купальне с рестораном и дискотекой, где выступали главные поп-звезды того времени: Патти Право, Милва и Джованни Батисти.