Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 12)

Маурицио не пил и не курил, а мастерство светской беседы тогда еще не освоил. Он был высок и неуклюж, и у него не было опыта в отношениях – не считая разве что пары юношеских влюбленностей. Родольфо быстро пресекал все его романтические похождения и не раз наставлял общаться только с девушками из хороших семей.

На том вечере Маурицио было заскучал – но затем в зале появилась Патриция, одетая в ярко-красное платье, выгодно подчеркивавшее все изгибы ее фигуры. Молодой человек не мог отвести от нее глаз. Он стоял в стороне с бокалом в руке, в своем нелепом смокинге без лацканов, и рассеянно беседовал с сыном какого-то состоятельного дельца – но смотрел, как Патриция беседует и смеется со своей компанией. Ее фиалковые глаза, подчеркнутые броским макияжем с темными стрелками и густым слоем туши, время от времени стреляли в его сторону и тут же отводили взгляд. Она делала вид, будто не замечает, как этот молодой человек с отросшими до шеи темно-русыми волосами следит за ней с самого ее появления. И она знала, кто это такой: ей уже рассказала Виттория, которая жила с Патрицией в одном доме.

Наконец Маурицио наклонился к другу и шепотом спросил:

– Что это там за девушка, похожая на Элизабет Тейлор?

– Это Патриция, – с улыбкой ответил друг, проследив взгляд Маурицио, застывший на красном платье, – дочь Фернандо Реджани, владельца крупной транспортной компании в Милане. Ей двадцать один, и, сдается мне, она не занята.

Маурицио никогда не слышал о Реджани и не привык ухаживать за девушками: обычно они интересовались им первыми, но набрался смелости и через весь зал направился туда, где Патриция беседовала с друзьями. Его шансом стал высокий и тонкий бокал пунша, который он взял со столика с напитками и протянул Патриции.

– Почему я вас раньше не видел? – спросил Маурицио и едва коснулся ее пальцев своими, передавая прохладный бокал. Так он пытался спросить ее, нет ли у нее молодого человека.

– Может, вы меня просто не замечали, – уклончиво ответила Патриция и взмахнула пышными ресницами. Ее фиалковые глаза неотрывно смотрели ему в лицо.

– Вам когда-нибудь говорили, что вы очень похожи на Элизабет Тейлор?

Патриция рассмеялась, польщенная сравнением – хотя и слышала его не впервые, – и одарила молодого человека долгим взглядом.

– Уверяю вас, я гораздо лучше, – ответила она и дерзко надула свои красивые губы, обведенные по контуру темно-красным. По коже у Маурицио пробежали мурашки. Совершенно очарованный, он смотрел на нее в немом восхищении и трепете. Судорожно пытаясь сказать хоть что-нибудь, он неловко спросил:

– А к-к-кем работает ваш отец? – и зарделся, поймав себя на легком заикании.

– Водителем грузовика.

Патриция хихикнула, а затем откровенно рассмеялась над озадаченным лицом Маурицио.

– Но… а я думал… Разве он не бизнесмен? – промямлил тот.

– Какой вы глупый, – со смехом ответила Патриция. Ее окрылило чувство, что она привлекла не только внимание, но и интерес.

– Поначалу он мне совсем не понравился, – сознавалась она позже. – Я была обручена с другим. Но когда я рассталась с тогдашним женихом, Виттория рассказала мне, что Маурицио от меня без ума – и все потихоньку началось. Я любила его больше всех мужчин на свете, несмотря на то, кем он стал и сколько ошибок совершил.

Друзья Патриции вспоминали, что девушка и не скрывала: она хотела замуж не просто за богатого, но за именитого человека. Один ее друг рассказывал:

– Патриция встречалась с одним моим другом, богатым промышленником, но ее матери он показался недостаточно знатным, и Патриция его бросила.

Маурицио и Патриция начали ходить на совместные свидания с еще одной парой из тех, что бывали в Санта-Маргерита. Вскоре Патриция поняла, что он не так свободен, как ей казалось.

Мать Маурицио, Алессандра, умерла, когда ему было всего пять лет, и молодой человек вырос под заботливым, но строгим присмотром отца. Здоровье Алессандры стало ухудшаться, когда они с Родольфо только начали наслаждаться новой жизнью в Милане: близкие семьи рассказывали, что после кесарева сечения, пережитого при рождении Маурицио, у нее развилась опухоль матки. Постепенно рак распространился по всему организму, ничего не оставив от очаровательного лица и безупречной фигуры. Когда Алессандра оказалась в больнице, Родольфо часто водил Маурицио навещать ее.

Алессандры не стало 14 августа 1954 года; открытые источники называли причиной ее смерти пневмонию. Ей было всего сорок четыре. На смертном одре она попросила Родольфо, которому тогда было сорок два, дать ей слово, что ни одну другую женщину Маурицио не назовет Mamma. Родольфо был глубоко потрясен. Он с горечью рассказывал друзьям, что Алессандра подарила ему лучшие годы его жизни и покинула их с Маурицио, когда самое лучшее могло быть еще впереди. Отношения супругов не всегда были безупречны, но Родольфо боготворил свою жену.

Гуччио и Аида беспокоились, что Маурицио будет недоставать материнской любви: Родольфо не стал ни жениться, ни искать себе постоянную спутницу жизни. И хотя время от времени он встречался с женщинами – чаще всего это были давние знакомые со времен актерской карьеры, – но ограничивал эти отношения из страха, что сын начнет ревновать или мучиться одиночеством. Родольфо рассказывал: стоило ему заговорить с женщиной, как маленький Маурицио начинал нетерпеливо дергать его за полы пиджака. У Маурицио тогда уже была гувернантка Туллия, простая крепкая девушка – она осталась с семьей после смерти Алессандры, чтобы помочь Родольфо растить сына. Когда Маурицио ушел из дома, Туллия продолжала заботиться о Родольфо. Маурицио и Туллия находили общий язык, но второй матерью она ему не стала – Родольфо бы этого не потерпел.

Маурицио жил с Родольфо в светлой квартире на десятом этаже, на улице Корсо Монфорте в Милане; это была узкая улочка, на которой рядами возвышались палаццо восемнадцатого века, перемежаясь с редкими магазинами. Родольфо нравилась квартира: не только потому, что от нее было недалеко до магазина «Гуччи», но и потому, что через дорогу располагалась prefettura – управление полиции. Похищения детей у богатых и выдающихся людей Италии были тогда не редкостью, и Родольфо утешало чувство, что помощь придет прямо из дома напротив. Квартира была небольшой: места в ней как раз хватало для Родольфо, Маурицио, Туллии и Франко Солари, личного водителя и помощника Родольфо. Она была обставлена со вкусом и без лишнего шика: Родольфо не был склонен к излишествам. Каждое утро он одевался в свой яркий костюм, завтракал вместе с сыном и персоналом, а затем пешком шел за несколько кварталов в магазин «Гуччи» на Виа Монте Наполеоне. Вечером он возвращался поужинать – и всегда требовал, чтобы Маурицио не выходил из-за стола, пока не доест. Если тому звонили друзья, а семья была еще за столом, на звонки отвечала Туллия.

– Il signorino, – говорила она, что смущало и раздражало Маурицио, – ужинает и не может подойти к телефону.

После ужина Маурицио торопился к друзьям, а Родольфо уходил в подвал здания, где у него располагался собственный кинозал. Он любил раз за разом пересматривать свои старые немые фильмы, вспоминая о восхитительных днях молодости вместе с Алессандрой. Родольфо все так же часто уезжал в деловые поездки, поэтому детство его сына было одиноким и грустным.

Смерть матери травмировала Маурицио. Еще многие годы он не мог даже произнести слово Mamma. Если он хотел спросить у отца что-то о матери, то говорил quella persona – та женщина. Родольфо поставил в подвале старое оборудование для монтажа и начал составлять все фрагменты кинопленок, которые смог найти, чтобы показать Маурицио, какой была его мать. Он смонтировал сцены из своих старых немых фильмов, запись их свадьбы в Венеции, а также записи из семейного архива, на которых Маурицио с матерью играли на окраине Флоренции. Из этих частей он собрал полнометражный фильм о семье Гуччи и назвал его Il cinema nella mia vita – «Кино в моей жизни». Этот кинофильм стал делом жизни Родольфо, первостепенным проектом, над которым он трудился и который дорабатывал много лет.

Однажды воскресным утром – Маурицио тогда было лет девять или десять, и он учился в частной школе – Родольфо пригласил весь его класс на первый показ фильма в кинотеатре «Амбашатори», который располагался под торговой галереей Витторио Эммануэле, совсем недалеко от их дома. Впервые в жизни Маурицио увидел свою мать такой, какой никогда не видел: эффектной кинозвездой, романтичной юной невестой, счастливой молодой матерью… его матерью. Когда фильм закончился, отец с сыном пешком отправились домой. Как только они зашли в квартиру, Маурицио бросился на диван в гостиной и разрыдался. Mamma! Mamma! Mamma! – повторял он в слезах, пока не устал плакать.

Маурицио взрослел, и Родольфо рассчитывал, что сын начнет помогать ему в магазине после школы и на выходных – так, как было принято в семье Гуччи. Родольфо отдал его в подмастерья синьору Брагетта, значимому лицу в магазине на Виа Монте Наполеоне, чтобы тот научил мальчика искусно паковать посылки.

– Брагетта был прекрасным упаковщиком, – вспоминал Франческо Джиттарди, который тогда управлял магазином в Милане. – Даже простой брелок за 20 тысяч лир покупатель забирал домой в такой обертке, точно то было украшение от Картье.