Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 9)

Завтрак проходил в огромном зале, напоминающем столовую средневекового замка. Длинные деревянные столы ломились от еды – горячий хлеб, каши, фрукты, сыры. Было шумно, гудело множество голосов, но это был не радостный шум, а скорее нервное возбуждение. Я смотрела на студентов, пытаясь угадать, у кого из них уже проявилась магия. Некоторые держались уверенно, другие выглядели потерянными как я. Будут ли здесь те, кто уже провалил тест? Кого не стало? Эта мысль заставила кусок хлеба застрять в горле.

Я чувствовала себя чужой. Каждый взгляд казался оценивающим. Может, они чувствуют мое отсутствие магии? Или это просто паранойя? Страх делал меня слишком восприимчивой ко всему.

После завтрака поток студентов понес нас дальше по коридорам. Академия казалась лабиринтом из камня и древнего дерева. Лестницы вились вверх, своды были украшены символами, значения которых я не знала. Некоторые портреты на стенах, казалось, следили за нами глазами, живыми и любопытными. Я постоянно оглядывалась, искала источник того ощущения взгляда, которое не покидало меня с ночи. Никого подозрительного. Только студенты, спешащие на занятия.

Наконец мы добрались до класса. Это была большая аудитория с рядами скамеек и высокой кафедрой. У входа стоял мужчина в темной мантии. Наверняка это профессор Эванс. У него было строгое, непроницаемое лицо и острый серый взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу. Когда я проходила мимо, его взгляд задержался на мне на долю секунды дольше, чем на других. Мне стало не по себе. Он что-то почувствовал? Или просто оценивал новеньких?

Я села рядом с Сабриной на одной из задних скамеек. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Профессор начал говорить, его голос был низким и резонировал в зале. Он говорил об основах магии, о потоках энергии, которые пронизывают мир, о необходимости их чувствовать и направлять. Студенты вокруг меня слушали внимательно, некоторые кивали, казалось, понимая каждое слово.

А я… я не чувствовала ничего. Его слова были просто словами. Поток энергии? Это что-то материальное? Или невидимое? Он предложил простое упражнение: закрыть глаза и попытаться почувствовать энергию воздуха вокруг себя. Почувствовать его вес, его движение, его сущность.

Студенты вокруг меня глубоко дышали, их лица стали сосредоточенными. Я видела, как у некоторых на кончиках пальцев появилось слабое свечение, как по воздуху пошли лёгкие волны, еле заметные глазу. Я чувствовала только движение воздуха, когда дышала. Больше ничего. Пустота. Глухая, давящая пустота внутри.

Я открыла глаза. Профессор Эванс медленно обводил взглядом аудиторию. Его взгляд скользил по лицам, отмечая успехи и неудачи. И он остановился на мне. Его глаза буравили меня, и мне показалось, что в них мелькнуло нечто большее, чем простое профессиональное наблюдение. Вопрос? Любопытство? Или… оценка пригодности?

В этот момент я поняла, что этот первый учебный день – не начало новой, волшебной жизни, а скорее первое испытание. И тот, кто наблюдает за мной, возможно, уже ждет, когда моя бесполезность станет очевидной для всех. В этой огромной аудитории, наполненной потенциальными магами, я чувствовала себя самой одинокой и самой уязвимой. Ночь закончилась, но кошмар только начинался. И мое полное отсутствие магии было не меньшей тайной, чем те, что скрывала эта академия в своих древних стенах. Или, может быть, именно это отсутствие и было ключом ко всему?

Я снова попыталась сосредоточиться, закрыла глаза, втянула воздух, стараясь почувствовать хоть что-то, хоть малейший отклик. Но там была только пустота. Ни вибрации, ни тепла, ни движения энергии, о которой говорил профессор. Словно я была не сосудом, а черной дырой, поглощающей все эти потоки без следа.

Я открыла глаза. Сабрина рядом со мной сосредоточенно морщила лоб, тонкая струйка света медленно вилась вокруг ее руки. Она чувствовала. Она могла. И эта резкая разница между нами, людьми, прошедшими через один и тот же портал, одним и тем же путем попавшими сюда, ощущалась сейчас острее всего. Словно мы приземлились на разных планетах.

Остаток лекции пролетел мимо меня как в тумане. Слова профессора Эванса о контроле, о дисциплине, о цене, которую может потребовать магия, лишь усиливали чувство тревоги. Цена… Я снова вспомнила о той ужасной цене, о которой упоминали шепотом, о тех, кто не справился. Не справился как? Не проснулась магия или не прошел тест? И что действительно происходит с теми, кто не прошел? Эта мысль была холодной иглой, что колола меня изнутри.

Когда прозвенел колокол, возвещая об окончании занятия, по аудитории прокатился вздох облегчения, тут же сменившийся гулом голосов и скрежетом скамеек. Студенты вскочили, торопясь выйти. Я чувствовала себя оцепеневшей, прикованной к месту невидимыми цепями страха.

– Пошли, – Сабрина легко коснулась моего плеча, уже собирая свои свитки. Ее голос звучал буднично, без следа того напряжения, что грызло меня. Видимо, когда есть магия, все кажется проще.

Мы выбрались в коридор, снова окунувшись в бурлящий поток студентов. Ощущение взгляда вернулось, стало навязчивым, почти физическим. Я ловила себя на том, что то и дело сканирую толпу, выискивая те самые глаза, что меня преследуют. Никого. Только мелькающие лица, одетые в одинаковую форму, спешащие куда-то. Но чувство оставалось. Словно наблюдатель был не в толпе, а над ней, или за ней, или… внутри самих стен.

Направляясь к следующей аудитории – кажется, у нас должно быть Введение в Руны – я пыталась прислушаться к разговорам вокруг. Обрывки фраз о первых успехах, о сложностях, о профессорах. Никто не говорил о тех, кого нет. Никто не упоминал провал. Это было либо строжайшее табу, либо… те, кто провалил, просто не существовали больше в этом мире. Морозец пробежал по коже.

Академия, действительно, была лабиринтом. Мы переходили из одного крыла в другое, поднимались по лестницам, которые, казалось, вели в никуда, минули двери, украшенные странными, светящимися символами. Чем глубже мы погружались в ее недра, тем сильнее становилось ощущение древности и какой-то скрытой, спящей силы. Камень стен казался пропитанным веками, поглощая звуки и скрывая свои тайны. Воздух здесь был плотный, с привкусом пыли и чего-то еще – чего-то древнего и настораживающего. Иногда из переходов или из-за закрытых дверей доносились приглушенные звуки – то ли шаги, то ли шорох, то ли чей-то далекий вздох, который тут же обрывался.

У аудитории Введения в Руны царила более нервная атмосфера. Профессор, пожилая женщина с проницательными зелеными глазами и руками, испещренными замысловатыми татуировками, казалось, оценивала каждого студента с ледяным спокойствием. Руны… Еще одна вещь, которая, как я подозревала, требовала связи с магией. Как можно работать с символами силы, если сама не чувствуешь ни капли этой силы?

Я села на свое обычное место рядом с Сабриной. Ее уверенность немного успокаивала, но тут же напоминала о моей собственной несостоятельности. Я снова чувствовала себя фальшивкой, проникшей в мир, где мне не место.

Лекция началась. Профессор говорила о значении рун, о том, как они резонируют с магическими потоками, как могут быть использованы для их направления, усиления, или даже создания. Она показала несколько базовых символов на черной доске, и едва она их начертила, как руны вспыхнули бледным, внутренним светом. Волны энергии, видимые глазом, разошлись по аудитории. Я почувствовала их – как легкий ветерок на коже. Но это было внешнее ощущение, не внутреннее. Словно я была сторонним наблюдателем, а не частью этого мира.

Профессор предложила нам простое задание: нарисовать руну концентрации на ладони и попытаться активировать ее, направив в нее немного своей внутренней энергии. Она прошлась по рядам, наблюдая.

Я нарисовала символ. Он выглядел так же, как у всех. Я приложила усилие, пытаясь представить, что из меня истекает что-то невидимое, направляясь в руну. Я сосредоточилась, прислушалась к себе. Пустота. Абсолютная, звенящая пустота. Руна на моей руке оставалась просто рисунком, мертвым символом.

Сердце упало куда-то в желудок. Я краем глаза видела, как у Сабрины руна на руке тускло засветилась. У других студентов тоже. Я была единственной. Единственной, кто не смог.

Пожилая профессор остановилась рядом с нашим рядом. Ее взгляд медленно скользил по студентам, остановился на руке Сабрины, потом перешел ко мне. Она смотрела на мою ладонь. На мертвый символ руны. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькнуло что-то, что я не сразу расшифровала. Не осуждение. Не разочарование. Скорее… холодное, расчетливое любопытство. И едва уловимая, пугающая искорка понимания. Словно она увидела не отсутствие, а что-то другое, что-то, что было… неправильным. Или, возможно, слишком правильным, но в каком-то извращенном смысле.

Она тихо кашлянула и двинулась дальше, но ее взгляд еще долго ощущался на моей спине. День только начался, а воздух уже сгущался до состояния липкого, удушающего страха. Кошмар прошлой ночи не закончился. Он просто перешел в новую фазу, в фазу дневного ужаса, где солнце освещало мою беспомощность, а древние стены академии, казалось, готовились поглотить меня целиком.