Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 6)

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто это. И узнала этот голос. Это была та фигура в черной мантии, что запустила в меня зеленый шар. Теперь я видела его лицо. Молодой парень, ненамного старше нас, лет семнадцати, может, чуть больше. Слегка взъерошенные, черные как ночь волосы, бледная кожа, острые скулы, широкие черные брови и такие же черные, пронзительные глаза. В них словно горел внутренний огонь, холодный и безжалостный. Он стоял в черных брюках, черном свитере, из-под ворота которого виднелся воротник белой рубашки. На груди, прямо у сердца, был пришит все тот же герб академии – черный ворон с окровавленным сердцем. Значит, это форма студентов. Он тоже студент? Тогда почему он сидел во главе стола там, в зале? Я не понимала. Его цепкие глаза пронзали меня насквозь, словно сканируя. Я чувствовала себя обнаженной под его пристальным взглядом, но это не вызывало во мне смущения или дискомфорта. Скорее, любопытство.

Затем, словно опомнившись, он перевел свой взгляд на других.

– Следуйте за мной, – скомандовал он, и мы, словно загипнотизированные, пошли внутрь, в чрево замка.

Огромные двери из темного дерева скрипнули, впуская нас в полумрак коридора. Запах пыли и старой бумаги ударил в нос.

Я смотрела на массивные каменные стены, увешанные портретами угрюмых людей в старинных одеждах. Их глаза, казалось, следили за нами. В новом, неизведанном мире, где страх заменила странная, необъяснимая надежда. Надежда на что-то большее, чем унылая жизнь, которую я знала раньше. И я, как ни странно, чувствовала себя здесь…дома. Сердце забилось быстрее, предчувствуя перемены.

Мы шли по длинному, извилистому коридору. Каждый шаг отдавался эхом, подчеркивая зловещую тишину. Парень не произнес ни слова, его темная фигура маячила впереди, словно манила нас в неизвестность.

Наконец, он остановился перед массивными двустворчатыми дверями, украшенными резьбой в виде переплетающихся змей.

– Это столовая, – бросил он через плечо. – Обед через пять минут. Не опаздывайте. С этими словами он скрылся за дверями.

Толпа новоприбывших, словно очнувшись от морока, зашевелилась. Взгляды, полные беспокойства и неуверенности, встретились. Я же, напротив, чувствовала себя на удивление спокойно. Поправив черное платье, я шагнула внутрь.

Столовая оказалась огромным залом с высоким сводчатым потолком, украшенным витражами. Длинные деревянные столы тянулись вдоль всего зала, за ними уже сидели старшие студенты. Атмосфера была напряженной, но не гнетущей. Чувствовалось, что здесь живут по своим правилам. На столах стояли серебряные подносы с едой. Выглядело все довольно аппетитно, но есть совершенно не хотелось.

Не успели мы занять места, как в зале появился тот самый парень. Он направился к отдельному столу, расположенному на небольшом возвышении, и сел в кресло, словно король на троне. Взгляд его темных глаз скользнул по мне, и я почувствовала, как по спине пробегает легкий озноб.

Обед прошел в тишине. Слышался лишь звон столовых приборов и приглушенные голоса старших студентов. Никто не смел смотреть в сторону «короля». Я машинально пережевывала еду, стараясь не привлекать к себе внимания.

Послеобеденная суета стихла, уступая место тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом разговоров в столовой. Я ковырялась вилкой в остатках переваренной картошки, когда к нашему столику подошли трое старшекурсников. Один из них высокий и жилистый, выделялся даже среди своих товарищей. Короткая рыжая стрижка, открывающая высокий лоб, и тонкий, но глубокий шрам, пересекающий щеку, придавали ему вид бывалого воина. Его темно-карие глаза, казалось, просвечивали насквозь, не выдавая ни единой эмоции.

– Первокурсники, за мной, – скомандовал он глухим, лишенным интонаций голосом. Ни приветствия, ни объяснений. Просто приказ.

Не испытывая ни малейшего сомнения, я поднялась со стула, увлекая за собой слегка оторопевших однокурсников. Рыжий двинулся вглубь академии, и мы послушно последовали за ним, словно привязанные невидимой нитью.

Коридоры тянулись бесконечной анфиладой, уходя вдаль, словно в чрево каменного зверя. Стены, выкрашенные в блеклый оттенок слоновой кости, были увешаны портретами угрюмых старцев в старомодных одеяниях. Каждый раз, когда мы проходили мимо, мне казалось, что их глаза следят за нами, оценивая и осуждая.

Рыжий, не сбавляя шага, сухо и сжато рассказывал о расположении кабинетов, библиотек и прочих важных мест. Его речь была лишена какой-либо эмоциональной окраски, словно он декламировал заученный текст. Чувствовалось, что он выполняет некое обязательство, но сквозь эту отстраненность проглядывало смутное желание помочь нам освоиться в этом огромном, незнакомом мире.

– Здесь библиотека, закрывается в десять вечера, – буркнул он, указывая на массивную дубовую дверь. – Там лаборатории, доступ только с разрешения профессора Эйнхорна. И да, не трогайте ничего. Никогда.

Наконец, после долгих блужданий по лабиринту коридоров, он остановился перед дверью с прибитой к ней табличкой «213».

– Это ваша комната, – сказал он, поворачиваясь ко мне. Его взгляд, холодный и пронзительный, задержался на моем лице на мгновение дольше, чем следовало бы. – С завтрашнего дня начинаются занятия. Будьте вовремя.

Он не дождался ни слова благодарности, ни вопроса. Просто резко развернулся и, не глядя, ушел, оставив нас в растерянности перед дверью.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как в груди нарастает странное, щекочущее чувство. Не страх, скорее… предвкушение. Словно я стою на пороге неизведанного, готовая шагнуть в бездну.

Собравшись с духом, я толкнула дверь. Она открылась со скрипом, словно жалуясь на непрошенных гостей. Комната оказалась на удивление небольшой и обжитой. Два узких железных каркаса кроватей, застеленные серыми покрывалами, старый, пошарпанный стол и вместительный шкаф – вот и вся обстановка. На окне висели плотные, непроницаемые шторы, казалось, поглощающие весь свет.

Несмотря на скромную обстановку, в комнате ощущалось что-то притягательное. Что-то… монументальное. Словно здесь жили поколения студентов, оставившие после себя незримый отпечаток своей энергии и амбиций. Под этим чувством одиночества я не ощущала ни малейшего страха, а только тихое предвкушение.

Я подошла к окну, отбросила тяжелую штору. За стеклом простирался мрачный, заброшенный сад. Высокие, корявые деревья с переплетенными ветвями тянулись к небу, словно скрюченные пальцы, готовясь схватить пролетающую мимо птицу. За садом возвышались силуэты древних башен академии, мрачные и неприступные, словно стражи, охраняющие ее секреты.

Солнце, клонясь к закату, окрашивало небо в багровые тона, создавая зловещий, но в то же время завораживающий пейзаж. Отблески заката проникали в комнату, рисуя причудливые тени на стенах.

Я стояла у окна, завороженная красотой этого места, и чувствовала, как во мне нарастает волнение. Что ждет меня здесь? Какие тайны хранят эти стены? И кто этот таинственный бледнокожий парень с черными, пронзительными глазами? Я знала, что моя жизнь изменится навсегда. И мне вовсе не было страшно. Наоборот, меня переполняло странное, необъяснимое чувство… предвкушения.

Глава 3

Усталость навалилась внезапно. После долгого дня, полного новых впечатлений и волнений в этой чертовой магической академии, я валилась с ног. Похищение, экзамен, этот надменный взгляд черноглазого аристократа… достаточно на сегодня. Не утруждая себя раздеванием, я просто скинула тапки – черт бы их побрал, эти жутко неудобные тряпичные балетки – и рухнула на кровать. Мягкий матрас обнял меня, словно старый друг, и я мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Сквозь сон я ощущала, как лунный свет просачивается сквозь неплотно закрытые шторы, рисуя серебристые полосы на полу. Я ворочалась во сне, пытаясь удержать ускользающие обрывки сновидений. Мне снились темные коридоры, лица незнакомых людей и шепот, разносящийся по пустынным залам. Шепот о чем-то запретном, зловещем… Неужели предчувствие?

Проснулась я внезапно, от ощущения чьего-то пристального взгляда. Не от кошмара, не от резкого звука, а именно от ощущения, что на меня смотрят. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. «Да брось, – мысленно сказала я себе, – просто перенервничала. Первая ночь в академии, что ты хотела?» Но тревога не утихала. Медленно, стараясь не издать ни единого звука, я приоткрыла глаза. Сердце забилось быстрее, словно предупреждая об опасности. В полумраке комнаты зловеще вырисовывался силуэт. Кто-то стоял у моей кровати, абсолютно неподвижно, я чувствовала это кожей, он смотрел на меня. Не у двери, не у окна, где его присутствие хоть как-то можно было бы оправдать, а прямо у моей кровати. Ближе, чем позволяла хоть какая-то граница личного пространства.

Через узкую щель в неплотно задернутых шторах пробивался бледный луч лунного света. Он скользил по фигуре, очерчивая ее контуры, и, наконец, позволил мне различить лицо… Это была девушка. Не призрак, не игра теней – самая настоящая девушка, плоть и кровь. Хотя, глядя на нее, я в этом сомневалась.

Ее лицо было болезненно бледным, почти прозрачным, и совершенно невыразительным, словно искусно вылепленная маска. Ни намека на улыбку, ни тени удивления, ни проблеска хоть какой-то эмоции. Только пугающая пустота. Большие, желтые глаза, как у кошки, смотрели на меня с какой-то странной, нечитаемой ненавистью, или, может, это было просто безразличие, которое ощущалось еще страшнее. Взгляд был настолько пронзительным, настолько… нечеловеческим, что мурашки побежали по коже. Волосы, черные как смоль, висели спутанными прядями, закрывая часть лица, но это ничуть не смягчало жуткого впечатления. Она словно сошла со страниц страшной сказки.