Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 4)

В этот момент из тени, в другом конце стола, встала фигура в длинном плаще. Ее лицо скрыто за капюшоном, она держала руку, поднятую высоко. В мгновение ока фигура метнула в меня что-то – горящий шар, ярко-зеленый, вращающийся в воздухе, словно смерч огня.

Я едва успела увернуться. Зеленое пламя рассекло воздух и с шумом врезалось в стену, зашипев и погружаясь в нее. Ощущение было такое, будто меня только что чуть не сожгли. Сердце забилось сильнее, и я почувствовала, как дрожь прошла по всему телу. Взгляд фигуры за капюшоном оставался неподвижным, холодным, как лед.

– А это что по-вашему? – произнес низким рычащим голосом мужчина в длинном плаще и сел на место. Его голос был глухим, хриплым, будто он привык к тени и мраку.

Я открыла рот от удивления, но потом закрыла его, соглашаясь мысленно. Окей, допустим, я поверила, что магия есть, и что я, возможно, не сошла с ума. Но вдруг – всё это лишь сон? Я ущипнула себя за руку. Боль. Значит, я не сплю. Вспомнила, как в детстве мне говорили: во сне боли не чувствуют. А тут – ощущение было реальным, как никогда.

Старейшинам явно не нравилось это шоу. Вздохи и шепоты заполнили зал. Я чувствовала, как моё сердце бьется всё сильнее, а внутри всё сжимается от смеси страха и любопытства.

– Проведите Талиссу в общий зал и позовите следующего, – приказал мужчина с синими глазами, бросив быстрый взгляд на меня. Его голос был тихий, но в нём слышалась власть, которая не терпит возражений.

Женщина, ведущая меня, повела меня в следующий зал. Дверь за ней открылась, и я оказалась в просторном классе, обставленном черными партами и стульями. Внутри сидело человек тридцать – все примерно моего возраста. Но Томаса – этого нытика, – там не было. По крайней мере, пока.

Я села за свободный стол и оглядела всех. Мои глаза бродили по лицам окружающих. Они были молодыми, такими же, как я – просто дети, оказавшиеся в этом странном месте. Некоторые смотрели с любопытством, другие – с недоверием. Никто не говорил, словно все боялись нарушить тягучую тишину. И только я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, пытаясь понять, что происходит.

Внезапно дверь открылась, в класс зашёл Томас. Я заметила его сразу – его лицо было красноватым, глаза – опухшими и налитыми кровью. Он ныл, будто только что кто-то вырвал у него сердце, его глаза смотрели куда-то в никуда, словно он был потерян в своих мыслях или переживаниях. Он сел на соседний стул, не произнеся ни слова, всё его тело казалось напряжённым, словно он сдерживал внутреннюю боль.

Я наблюдала за ним, не зная, что сказать. Его губы дрожали, когда он снова начал тихо ныть, словно пытаясь унять внутреннюю тревогу.

– Томас, всё хорошо? – тихо спросила я, опасаясь нарушить его покой.

Он повернулся ко мне с усталым взглядом, глаза всё ещё полные слёз.

– Отвали, – его голос был хриплым, с оттенком раздражения. – Я хочу к маме.

Я закатила глаза, ощущая, как внутри закипает лёгкое раздражение. Хотелось бы мне тоже к маме, но понимала, что это невозможно. Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой, и я оказалась в чужих руках, где меня держали словно камень на лодыжке, тянущий ко дну.

Через некоторое время дверь снова распахнулась и в класс вошли ещё несколько детей. Они были примерно моего возраста – некоторые с испуганными лицами, другие – с уставшими глазами, словно прошли через что-то тяжёлое. За ними следом появился тот мужчина с синими глазами.

Я внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как внутри загорается трепет. Он шел уверенно, как будто точно знал, зачем пришел. Он остановился в центре класса и начал говорить мягким, спокойным голосом:

– Добрый день. Меня зовут Магистр Эрис. Я буду вашим наставником в этом месте. Тут вы найдете не только знания, но и силу, которая поможет вам стать теми, кем вы должны быть. Не бойтесь, всё, что происходит, – для вашего же блага.

Его слова были словно гипноз. Я ощутила легкий холодок по спине, как будто меня коснулось что-то невидимое. Магическое. Тревожное. И безумно интересное. Кто он такой? Что это за место? И что за силу он обещает?

Томас сидел, как окаменевший, но в его глазах появилась какая-то… решимость? Или, скорее, страх перед тем, что будет дальше. А я чувствовала себя так, словно меня выдернули из болота и бросили в водоворот.

– Вам предстоит пройти испытание, чтобы мы могли понять подходите ли вы для звания студента академии Блэкторн или нет, – продолжал Магистр Эрис, в его голосе звучала еле уловимая нотка презрения. Он словно говорил: «Мы вас тут, в общем-то, не ждали, но так уж вышло что теперь вы здесь».

Испытание. Вот оно. Ключ к двери, за которой, возможно, скрывается мое будущее. И несмотря на то, что что-то внутри меня шептало об опасности, я хотела узнать, что ждет за этой дверью. Мне было любопытно. И это любопытство было сильнее страха.

Магистр Эрис взмахнул рукой и на каждой парте, словно вынырнув из самой материи аудитории, материализовались листы плотной, сероватой бумаги и остро отточенные, почти зловеще поблескивающие карандаши. На листах, словно древние письмена, сплелись непонятные символы и формулы, что-то среднее между рунической письменностью и высшей математикой, от которых веяло странной, необъяснимой силой.

– Вам дается один час, – произнес Магистр Эрис, его голос, до этого всегда спокойный и мелодичный, стал острым, как лезвие. В нем прорезалась сталь, неприкрытая власть. – Удачи.

Он отошел к огромному витражному окну, залитому серым светом дня. Скрестив руки на груди, он застыл в неподвижности, словно каменная статуя, но я знала, что он наблюдает за нами. За каждым нашим движением, каждым вздохом. В классе повисла давящая тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. Тишину нарушал лишь тихий скрип карандашей по бумаге, этот скрежет раздавался теперь громче, чем бой часов.

Я взяла свой карандаш, холодящий руку, и вперилась взглядом в лист. Полный ступор. Ничего не понятно. Абсолютно. Ни единой зацепки, ни малейшего намека на решение. Но я не собиралась сдаваться. Во мне никогда не было покорности, скорее упрямство, граничащее с безрассудством. Я начала лихорадочно перебирать в голове все, что знала, все, что когда-либо видела, слышала, читала. Древние тексты, лекции в сельской школе, даже обрывки разговоров, подслушанные между Фэйрхоллами. Может быть, в каком-то из этих беспорядочных осколков знаний кроется хотя бы крошечная подсказка?

И тут… началось.

Символы на моем листе начали меняться. Сначала медленно, почти незаметно, словно игра света и тени. Потом быстрее, быстрее, быстрее. Руны стали расплываться, терять четкость, превращаясь в хаотичное месиво линий. Затем они начали складываться во что-то новое – геометрические фигуры, сложные многоугольники, вихри спиралей. Фигуры, в свою очередь, трансформировались в буквы, сначала в бессмысленный набор каракуль, потом в слова. Буквы сменялись цифрами, цифры – снова рунами. Все плыло, кружилось, танцевало перед глазами. Я почувствовала, как к вискам подступает тупая, пульсирующая боль. Дыхание участилось, ладони покрылись липким потом.

Я зажмурилась, пытаясь удержать равновесие, сосредоточиться, отгородиться от этого калейдоскопа безумия. Вдох. Выдох. Вдох.

Когда я снова открыла глаза, все изменилось. На листе было совсем другое задание. Что-то похожее на лабиринт, нарисованный тонкими, извилистыми линиями, переплетающимися в сложную, почти невозможную сеть. Лабиринт пульсировал, словно живой, заманивая в свои глубины. И снова, едва я успела осознать, что вижу, изображение стало меняться. Теперь это был текст. Бессвязный набор слов, написанных на незнакомом языке. Языке, от которого веяло холодом, древностью, чем-то пугающим и запретным.

Я оглянулась по сторонам. Лица остальных детей были сосредоточенными, напряженными, но никто, казалось, не замечал, что происходит со мной. Томас сосредоточенно водил карандашом по бумаге, его лоб был покрыт испариной. Неужели это происходило только со мной? Неужели я начинаю сходить с ума?

Я снова посмотрела на свой лист. Текст продолжал меняться, словно живое существо, мутирующее прямо у меня на глазах. Теперь он был написан на латыни. И вдруг меня осенило. Озарение, как удар молнии, пронзило мой разум. Это не проверка знаний. Это не обычный экзамен. Это… это проверка другого рода. Проверка – на что? На адаптивность? На способность быстро мыслить в условиях невозможного стресса? На умение сохранять рассудок, когда реальность вокруг тебя рушится?

Страх отступил, сменившись ледяным спокойствием. И… любопытством. Любопытство победило окончательно. Вместо того, чтобы паниковать, кричать, бежать, я почувствовала азарт, почти маниакальный восторг. Что будет дальше? Какое новое безумие подкинет мне этот магический тест? Какую еще грань моей психики он попытается сломать?

Я снова взяла карандаш, уже не с дрожью в руках, а с твердой уверенностью. Я не знала, что меня ждет впереди, но я была полна решимости пройти это испытание до конца. Пройти и увидеть, что скрывается за завесой этого безумия. Ведь, в конце концов, что мне оставалось терять? Кроме рассудка, конечно. Но это, казалось, уже было небольшой платой за возможность узнать правду. И чем дальше, тем больше я погружалась в этот кошмар, тем отчетливее понимала – это не просто тест. Это что-то гораздо большее. И это знание будоражило кровь, наполняя меня странной, опасной эйфорией.