Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 22)

Это был удар. Намек на то, что я не вписываюсь, что моя натура чужда этому миру, его миру.

– Моя «особенность», как ты выражаешься, не мешает мне видеть, куда я иду, – я чуть склонила голову, не разрывая зрительного контакта. – А вот ты явно витал в своих холодных эмпиреях. Или просто решил полюбоваться лестницей?

Я медленно провела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как сильно бьется его сердце под моими ладонями. Быстрее, чем его невозмутимый вид мог бы предположить. Это было маленькое, тайное открытие. Он не совсем камень.

В его глазах что-то мелькнуло – что-то резкое, хищное. И тут он сделал то, чего я не ожидала. Он медленно поднял руку и легким, почти невесомым прикосновением провел тыльной стороной пальцев по моей шее, чуть ниже уха. Моментально я ощутила вибрацию, едва уловимое покалывание, которое быстро прошло. Но это не было просто прикосновение. Оно было изучающим, оценивающим, словно он искал что-то. Или… стирал?

– Твои руки… горячие, – прошептал он. Это был не вопрос, не констатация факта. Это прозвучало как… обвинение? Или как наблюдение, которое его по-настоящему заинтересовало, даже обеспокоило. Это был первый раз, когда он сказал что-то, что звучало не как оскорбление или ледяная шпилька, а как… что-то личное.

– Неужели я способна вызвать у тебя хоть какую-то температуру, Ледышка? – я подпустила в голос еще больше вызова, хотя внутри что-то странно сжалось от его прикосновения и этих слов. Я почувствовала себя пойманной.

Его взгляд задержался на моей шее, там, где секунду назад были его пальцы. А затем медленно опустился к моим губам. Воздух на лестнице вдруг стал густым, тяжелым, древний запах усилился. Я чувствовала его дыхание на своем лице – тоже холодное, как будто он вдыхал и выдыхал зимний воздух.

– Ты способна на большее, чем просто температура, Аномалия, – прошептал он, его голос сейчас был не ровным и холодным, а звучал почти… зачарованно? Или настороженно? Пальцы скользнули чуть ниже, к самой границе воротника, где потемнение на коже было особенно заметным. Там, где…

– Убери руки, – начала злиться я. Адреналин резко подскочил, вытесняя странное оцепенение. Его взгляд, его слова, эти прикосновения – все это было слишком. Слишком интимно, слишком опасно. – И не смей больше прикасаться ко мне.

Я почти шипела, и, кажется, в моем голосе прорезались обертоны, не имеющие ничего общего с обычным человеческим звуком. Это был звук, присущий… чему-то другому, чему-то, что жило во мне, что я старалась держать под контролем. Страх, который я отрицала, все-таки проявился – не как паника, а как резкий, защитный выброс энергии.

Кассиус замер. Его рука опустилась от моей шеи, но не отступила далеко, просто зависла в воздухе между нами. Впервые за этот разговор его идеальное равновесие было нарушено.

– Вот оно как, – его голос снова стал ровным, но теперь в нем появилась новая, едва уловимая струна напряжения. Как тетива натянутого лука.– Значит, не только «горячие руки». У тебя есть… голос.

Он медленно, демонстративно провел тыльной стороной пальцев по своей же ладони. Горячая от моей кожи, его рука, казалось, обжигала его самого. Это был немой вызов.

– Мой голос – мое дело, – я постаралась вернуть себе контроль, но дрожь в руках выдавала меня. Этот обмен, его прикосновения, его взгляд – все это было слишком интенсивно, слишком быстро. – Я сказала: убери руки. Ты глухой?

Я не отступала. Стояла прямо перед ним на узкой лестнице, загораживая путь. Это уже не поход в столовую. Это была дуэль. Дуэль взглядов, слов… и чего-то еще, невысказанного, витающего в воздухе.

Его взгляд снова приковался к моей шее, к темному следу.

– А если я не хочу убирать? – прошептал он, это не было вопросом. Это была провокация, чистый вызов. Его глаза потемнели, в них появилось то же хищное мерцание, что и раньше. Он сделал медленный шаг вперед, и я почувствовала, как мое тело инстинктивно напрягается, готовое либо отпрянуть, либо броситься вперед. Инстинкт хищника, который я так старалась скрывать.

Его лицо было теперь совсем близко. Я видела каждую линию его скул, холодную сталь его глаз. Чувствовала его ледяное дыхание на своей коже.

– Думаешь, твои угрозы на меня подействуют, Аномалия? – в его голосе прозвучало что-то вроде насмешки, но за ней скрывалась опасная грань. Он наклонился еще ближе, его взгляд скользнул от моей шеи к губам.

– Какое тебе до меня дело? – мой голос снова стал резким.

– Меня интересуют… аномалии, – прошептал он, не отводя от меня глаз. – И их происхождение. И их… владельцы.

Он произнес последнее слово с такой интонацией, что оно прозвучало как владение. Я почувствовала, как тонкая игла страха все же пронзает броню моей бравады.

– Убери… – я задыхалась, слова застревали в горле. Влажность воздуха усилилась, запахло грозой. Мне показалось, что вокруг нас по ступеням пробежала едва заметная рябь, искажая камень. Это была моя сила, выходящая из-под контроля от напряжения? Или что-то еще? – Не смей… прикасаться ко мне!

Я резко дернулась, пытаясь отстраниться, но узкий проход не давал свободы маневра. Наши тела оставались опасно близко. Его взгляд не отрывался от меня, и в нем теперь было что-то новое – голод? Или предвкушение?

– А ты интересна, – прошептал он в ответ на мое почти паническое отторжение, полностью игнорируя мой протест и приказ. Он едва заметно улыбнулся уголком рта, и эта улыбка не была ласковой.

– А ты надоедлив, – фыркнула я, собирая всю оставшуюся дерзость в один колкий выпад. Я резко толкнула его плечом, прорываясь мимо. Он не двинулся с места, лишь чуть покачнулся от толчка.

Я бежала как сумасшедшая вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не разбирая дороги. Только бы подальше. Вдогонку мне, сквозь шум моего собственного сбивчивого дыхания и стук сердца, прилетела его фраза, удивительно четкая и спокойная:

– Встречаемся завтра после занятий в саду. Есть несколько идей как разблокировать твою магию.

Мой бег замедлился.

– Пошел ты, – пробубнила я себе под нос, уже сворачивая в широкий, хорошо освещенный коридор, ведущий к парадной лестнице, а оттуда – к столовой. Мышцы горели от быстрого спуска, легкие требовали воздуха. Сердце все еще колотилось, но уже не от страха, а от бега и какой-то странной смеси раздражения, любопытства и… предвкушения? Нет. Только раздражения. Определенно.

Я шла дальше, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь в руках. Коридор становился все оживленнее. Студенты группами и поодиночке направлялись в ту же сторону, их голоса и смех постепенно заглушали шум крови в моих ушах. Запах сырой земли сменился запахом еды – не слишком аппетитным, столовским, но обещающим хоть какое-то насыщение.

Пройдя мимо окон, выходящих во внутренний двор, где уже зажигались первые вечерние фонари, я свернула налево и оказалась в просторном фойе перед столовой. Это было шумное, гудящее помещение с высоким потолком, уставленное длинными деревянными столами и скамьями. Воздух был плотным от запахов еды, галдежа, и легкого, почти неощутимого фона магической энергии, исходящей от сотен юных волшебников и волшебниц, собравшихся в одном месте.

Я остановилась на мгновение у входа, вдыхая этот хаос. Зализанные прически первокурсников, громкие голоса старшекурсников, смех, споры, звон посуды – все это обрушилось на меня после тишины и напряжения узкого коридора. Мое лицо, наверное, все еще пылало. Я провела рукой по шее, поглаживая место, где еще недавно был засос, и тут же отдернула руку, словно обожглась. Черт бы побрал Кассиуса с его «идеями» и Сабрину с ее обидой.

Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и шагнула в гущу студенческой толпы, направляясь к ближайшему свободному месту. Ужин ждал. А завтра… завтра будет завтра. И сад. И Кассиус. И его «идеи». И мне все еще почти не было страшно. Почти.

Глава 8

Я проспала. Впервые в жизни я проспала. Сколько себя помню, когда работала у Фэйрхоллов, я все время вставала еще до рассвета, даже когда была в приюте «Дивной Агнесс», я всегда вставала рано. Но тут впервые за несколько дней в этой академии я просто проспала. За окном уже высоко сидело солнце, проливая сквозь стрельчатые окна вязкий золотистый свет, который обычно ассоциируется с серединой дня, а не с началом утра. Я резко распахнула глаза, сердце подпрыгнуло в груди как пойманная птица. Тишина. Непривычная тишина для такого времени. Обычно коридоры уже гудели от шагов и негромких разговоров студентов, спешащих на первые лекции.

Я резко встала с кровати, одеяло спуталось у ног, едва не опрокинув стул. В комнате царил полумрак, тяжелые бархатные портьеры были задернуты, и лишь тонкая полоска слепящего света проникала сквозь щель. Моей соседки уже не было. Ее кровать была идеально заправлена, как будто к ней и не прикасались. От нее веяло холодом и отчуждением последние два дня. Я знала почему. И знала, что она не разбудит. Она даже не удосужилась оставить записку, что было бы хоть какой-то демонстрацией вежливости. Но Сабрина не разговаривала со мной. Ее молчание было громче любого крика, а ее взгляд, если он случайно задерживался на мне, был полон обиды и чего-то похожего на презрение. Все из-за этого.

Я суматошно принялась собираться, движения были резкими и нервными. Мои пальцы путались в шнурках, рука дрожала, когда я пыталась застегнуть верхнюю пуговицу блузки. Быстро умывшись холодной водой, приведя себя в порядок насколько это было возможно в такой спешке – волосы кое-как собраны в пучок, блузка заправлена наспех – я оделась. Форма академии, простая, практичная, но с тонкой серебряной нитью, вплетенной в ткань, которая при определенном освещении слабо мерцала, напоминая о том, где я нахожусь. Схватила сумку с учебниками – тяжелую, набитую фолиантами по Истории Магии и Основам Чар, что все еще казалось сюрреалистичным – и понеслась вон из комнаты. Я проспала завтрак, проспала две пары.