Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 24)

Мы собирали книги молча, только ее легкое щебетание нарушало тишину, пока наши руки не наткнулись одновременно на последний томик – небольшой, в темно-синем кожаном переплете без названия. Мои пальцы коснулись ее. Холодные.

Чтобы поднять книгу, мне нужно было посмотреть на нее. Я подняла глаза.

И замерла.

Девушка напротив тоже застыла. Ее щебетание оборвалось. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескался точно такой же шок, какой, я чувствовала, отражался сейчас в моих собственных.

Передо мной было… мое лицо. Ну, почти мое.

Светло-карие глаза, ровно того же оттенка, что и мои голубые, в которых иногда, на солнце, появлялись золотистые искорки. Тот же изгиб бровей, та же линия скул. Волосы… ее волосы были чуть светлее моих, более золотистые, тогда как у меня они скорее русые, но по текстуре, длине, даже по тому, как они обрамляли лицо – это было пугающе знакомо.

Мы были в ступоре, каждая, держась за край одной и той же книги. Ее взгляд, вглядывающийся в мое лицо, был моим собственным взглядом в зеркале – недоумевающим, пораженным, пытающимся найти хоть одно отличие, чтобы развеять эту жуткую иллюзию. Но отличий почти не было. Разве что… разве что в выражении ее глаз было чуть больше… испуга? Или мне просто показалось?

Тишина, которая до этого казалась просто отсутствием звуков, теперь стала осязаемой, тяжелой. Звук царапанья был забыт. Все мои мысли сжались до одной, ужасной, невероятной – кто она? И почему она… это я?

Мы продолжали смотреть друг на друга, два застывших отражения, не решаясь пошевелиться, не решаясь заговорить. А книга между нами, словно живая, едва заметно дрожала от напряжения в наших руках.

Я продолжала смотреть на нее, на свое проклятое, почти идеальное отражение, пойманное в ловушку реальности. Ее глаза были полны шока и чего-то еще… чего-то хрупкого и испуганного, чего я никогда не позволяла себе чувствовать. В моей груди было ледяное недоумение и жгучее, мгновенно вспыхнувшее любопытство, граничащее с яростью. Кто она, черт возьми? Почему она выглядит как… я?

Тишина звенела, густая и липкая, словно сгустившееся время. Мы обе замерли, держась за крошечный томик, который теперь казался якорем, удерживающим нас в этом абсурдном моменте. Мои пальцы все еще ощущали холод ее кожи. Холод, который не был просто низкой температурой тела. Он казался… потусторонним.

Я медленно, осторожно потянула книгу на себя, пытаясь разорвать этот странный, невидимый канат, связавший нас. Ее пальцы неохотно ослабили хватку. Ее взгляд следил за моими движениями, все еще широко распахнутый, но теперь в нем появились нотки осторожности, звериной готовности отпрянуть.

Именно в этот момент, когда напряжение достигло пика, и я собиралась наконец нарушить молчание, из двойных дверей соседнего кабинета, которые мы невольно загородили, появился третий человек.

Он вышел бесшумно, словно скользя по воздуху, и остановился в трех шагах от нас. Его присутствие мгновенно изменило температуру воздуха вокруг. Оно несло в себе холод, не имеющий ничего общего с температурой камня или холодными пальцами двойника. Это был холод отчуждения, высокомерия и абсолютного контроля.

Кассиус.

Его черные, словно два кусочка зимнего неба перед снегопадом глаза, скользнули по рассыпанным книгам, по мне, задержались на моем двойнике, а затем снова вернулись ко мне. На его лице не было ни тени удивления. Ничего. Только привычное, отполированное равнодушие, за которым я всегда чувствовала нечто угрожающее. Он был одет безупречно, как и всегда – темная форма академии сидела на нем идеально, подчеркивая его острые плечи и идеальную осанку.

– Что здесь происходит? – его голос был низким, ровным, лишенным всяких эмоций. Он не звучал как вопрос, скорее как сухая констатация факта, требующая немедленного объяснения, которое, как он уже знал, я не смогу дать.

Мой двойник вздрогнула от его голоса, словно от удара. Она резко отшатнулась, прижимая руки к себе, ее взгляд метнулся между мной и Кассиусом, полный ужаса. Ее реакция была инстинктивной, животной, совершенно отличной от моей.

Я выпрямилась, поднимая подбородок. Внутренне я кипела от его появления, от этого идеально рассчитанного момента, когда он застал меня в самой нелепой и необъяснимой ситуации.

– Ледышка, – я произнесла его новое прозвище медленно, подчеркивая свое пренебрежение к его власти. – У тебя есть привычка появляться в самые… неподходящие моменты. Или ты стоял там, слушая, как я сношу библиотеку?

Нотка сарказма в моем голосе была преднамеренной. Я хотела вывести его хоть на какую-то эмоцию. Его взгляд обострился на мгновение, но маска равнодушия осталась на месте.

– Такие, как ты, Аномалия, всегда умудряются создавать беспорядок, где бы ни оказались, – его слова падали, как льдинки. – И не только физический, как видно.

Его глаза скользнули к моему двойнику, который теперь почти слился со стеной, бледный и дрожащий.

– Интересно. Я знал, что ты… необычна. Но чтобы на столько.

– Что ты имеешь в виду? – я сделала шаг вперед, инстинктивно вставая чуть впереди двойника. Это было странно, невероятно глупо, но ощущение, что я должна ее защитить от его холодного, оценивающего взгляда, было сильным.

Кассиус склонил голову набок, этот жест казался скорее изучающим, чем заинтересованным.

– Я имею в виду ровно то, что говорю. Ты – Аномалия. Нечто, выходящее за рамки принятых норм. И, кажется, твоя природа проявляется самым… наглядным образом.

Кассиус снова посмотрел на двойника, в его глазах мелькнуло что-то похожее на… удовольствие?

– Теперь в академии две Аномалии, – сказал он. – А это мне даже нравится.

Я хотела ответить что-то дерзкое и мерзкое, что-то про директоров и их странных детей, но двойник тихо прошептала, ее голос был тонким, едва слышным.

– Что здесь происходит? – спросила она, выходя из ступора и делая неуверенный шаг вперед. – Кто ты такая?

Ее взгляд был направлен на меня. Полный непонимания и… той же паники, что и раньше.

– Это я кто? – я повернулась к ней, чувствуя, как абсурдность ситуации зашкаливает. – Это ты кто? У меня вообще-то нет двойника. Или была, а я не знала?

– Я Мелия, – тихо произнесла она, ее глаза бегали между мной и Кассиусом. – Меня приволо… я поступила сюда вчера… что здесь происходит?

Вчера? Она поступила вчера? А появилась только сейчас, в момент моего магического фейла?

– Я теперь буду вас называть Аномалия один и Аномалия два, – усмехнулся Кассиус, явно наслаждаясь нашей растерянностью. Он поправил безупречный манжет своей рубашки, как будто просто наблюдает за интересным спектаклем.

Я бросила на него злой взгляд.

– Не смешно, – фыркнула я. Это было очень несмешно. Или, возможно, слегка истерически смешно, но точно не так, как ему хотелось.

– Да уж очень смешно, – хмыкнул он, делая шаг ближе, его холодная аура стала почти ощутимой. – Почему ты молчала о своей сестре?

– Я… я… – слова застряли в горле. Сестра? Эту идею я даже не рассматривала. Это не могло быть правдой. – У меня нет сестры, я не знала, – опешила я, и снова посмотрела на Мелию.

Мелия. Поступила вчера. Выглядит точно, как я. Назвалась Мелией. Сестра? Это была самая дикая, самая немыслимая мысль. И Кассиус, конечно, подбросил ее с таким небрежным видом, словно это просто констатация факта. Он стоял и смотрел на нас обеих, на двух абсолютно одинаковых девушек, одна из которых дрожала от страха, а вторая… а вторая пыталась собрать челюсть с пола библиотеки, разгромленной, не иначе, моими собственными руками. Или нашей общей силой? Что, черт возьми, здесь происходило? И почему я чувствовала только нарастающее, лихорадочное любопытство и злость на Кассиуса за его вечные игры и на это странное, пугающее эхо самой себя, стоящее передо мной?

– В общем разбирайтесь сами, – хмыкнул Кассиус, разворачиваясь, явно желая отчалить от этого «представления», которое он уже классифицировал. Он сделал несколько шагов назад, его фигура начала растворяться в полумраке прохода. – Аномалия один, после занятий жду тебя на персональной тренировке у входа в лес.

Последнюю фразу он бросил уже через плечо и исчез, оставив меня стоять посреди руин с моим… двойником? Сестрой? Аномалией два? Воздух снова стал обычным, но тишина после его ухода была тяжелой, наполненной невысказанными вопросами и зловещими предположениями.

Я посмотрела на Мелию. Она все еще выглядела напуганной, но ужас в ее глазах стал чуть менее иррациональным, сменившись растерянностью и какой-то детской робостью. Я глубоко вдохнула, собирая мысли, как рассыпанные осколки.

– Поговорим? – вернув себе самообладание, наконец спросила я. Мой голос прозвучал спокойно, даже слишком спокойно для ситуации.

Мелия неуверенно кивнула. Это было начало. Я подошла к ней, помогла собрать разлетевшиеся книги – это действие было механическим, позволяющим мне немного отвлечься и оценить ее ближе, убеждаясь в каждой детали внешнего сходства. Руки дрожали не у меня, а у нее.

– Пошли отсюда, – сказала я, указывая в сторону менее оживленного выхода. – Нам нужно место, где нет лишних ушей. А тут их порядком.

Мы вышли из здания, миновали суетливый центральный двор, где студенты спешили по своим делам, не замечая (или делая вид, что не замечают) двух одинаковых девушек, и направились к заброшенному саду на территории академии. Это место пользовалось дурной славой, студенты обходили его стороной, поговаривая о блуждающих тенях и неупокоенных духах. Идеально. Идеально для того, чтобы разобраться, кто мы такие и что все это значит.