Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 20)

Кассиус почувствовал это. Я увидела это по тому, как его глаза на мгновение сузились. Впервые за все время в них промелькнуло что-то, похожее на интерес. Чисто научный, не эмоциональный.

– Вот как, – прошептал он. Его дыхание обжигало. – Значит… все-таки сработало?

Он прижал меня чуть ближе, удерживая за запястья, и снова опустил голову к моей шее. На этот раз его губы нежно коснулись того места, где он только что «работал» зубами. Нежный поцелуй на месте эксперимента. Этот контраст между его холодной натурой, расчетливыми действиями и этой внезапной, пугающе нежной лаской был… невыносим. Это было слишком. Слишком много противоречивых сигналов, слишком много чувств, вырвавшихся одновременно.

И в этот миг, когда его губы задержались на моей коже, а покалывание под ней превратилось в нарастающий гул энергии, я поняла, что уже на грани. На грани чего? Падения? Активации? Потери контроля? Пока он ослабил бдительность, слишком увлеченный результатом, я резким рывком освободила свои руки и оттолкнула его. Сильнее, чем ожидала.

В его глазах, на мгновение, вспыхнул яростный хищный азарт. Разочарование? Нет. Скорее, азарт охотника, у которого добыча вырвалась в последний момент. Он не был зол. Он был… заинтересован.

– Думаю на сегодня хватит, – резко стал спокойным он. Голос снова абсолютно ровный, словно только что ничего не происходило. Кассиус поправил воротник своей рубашки, будто обсуждал со мной погоду.

Мое дыхание сбилось. Я стояла, шатаясь, чувствуя, как энергия под кожей замирает, не зная, куда ей двигаться дальше, оставшись без стимула.

– Серьезно? – выпалила я, не узнавая свой хриплый голос. Вот так просто? После всего этого? После того, как мое тело отреагировало, после этого странного покалывания, после его… его касаний, его укуса, его поцелуя? После того, как я почувствовала наконец что-то? Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как гулко колотится сердце где-то под горлом. Тело все еще горело там, где его пальцы скользили под тканью, где его губы касались шеи. Покалывание под кожей не исчезло полностью, оно лишь притихло, оставив после себя тонкую вибрацию, словно струна, которая только что звучала, еще дрожит последними отголосками мелодии.

Он смотрел на меня. Спокойно. Снова этот ледяной, оценивающий взгляд. Ни тени эмоций на его лице. Будто секунду назад он не прижимал меня к себе, не касался моей шеи, не вызывал в моем теле бурю, которой я прежде не знала. Будто я была просто лабораторным образцом, а он закончил первый этап исследования.

«Хватит?» – кричало внутри меня. Хватит чего? Этого мучительного, прекрасного, пугающего процесса? Моего тела, которое только начало отзываться так, как никогда раньше? Его внезапной, пусть и рассчитанной, близости?

Мне хотелось броситься на него. Вцепиться пальцами в его шею, притянуть к себе и… и что? Заставить его продолжить? Заставить его почувствовать хоть что-то, кроме научного интереса? Мое тело помнило его губы, легкое касание на месте укуса. Эта ласка, такая нелогичная, такая противоречащая всему в нем, оставила самый яркий след. Она была последней каплей, переполнившей чашу. И теперь эта чаша была полна, но не опустошена.

– К моему сожалению, это не тот триггер, – с наигранной разочарованностью произнес Кассиус. Голос был ровным, как всегда, но в нем звучала эта фальшивая нотка, которая делала его еще более отвратительным. Он не был разочарован. Он был… удовлетворен результатом эксперимента, пусть и отрицательным.

– Ты… ты просто хотел проверить? – спросила я, чувствуя, как злость начинает вытеснять другие эмоции. Злость на него, злость на себя, злость на эту дурацкую ситуацию и на собственное тело, которое так предательски ярко реагировало. – Ты… мучил меня, довел до… – Я запнулась, не в силах подобрать слово. До грани? Возбуждения? Пробуждения? – …и теперь просто уходишь?

Он пожал плечами. Легкое, почти незаметное движение.

– Данные получены. Есть о чем подумать. Поиск следующего триггера потребует… более тщательной подготовки.

Его взгляд снова скользнул по моей шее, туда, где еще горел след от его зубов и губ. Но это был взгляд исследователя, а не любовника. Оценка результатов эксперимента. И эта холодность, после всего, что только что произошло, была невыносима. Она убивала остатки того опасного желания, оставляя лишь горький осадок и ощущение невероятной уязвимости. Я была для него не девушкой, не партнером, даже не жертвой в традиционном смысле слова. Я была образцом. Объемом данных. И это было, пожалуй, самое жуткое открытие за сегодня.

Я стояла в одиночестве посреди сада, дрожащая и сбитая с толку, ощущая на коже холодный воздух, резко контрастирующий с остаточным теплом там, где его губы касались меня.

Глава 7

Я покинула сад, чувствуя себя ошеломленной и сбитой с толку. Мое сердце еще билось в груди, а мое тело взбешено от смеси противоречивых эмоций. Я чувствовала себя использованной, разочарованной и в то же время немного удивленной. Я пошла по коридорам и лестницам, пытаясь привести себя в порядок и разобраться в том, что только что произошло. Каменные стены академии были холодными и глухими, шаги отдавались эхом, усиливая ощущение одиночества. Портреты директоров на стенах – среди них наверняка был и отец Кассиуса – казались живыми глазами, следящими за каждым моим движением. Я чувствовала себя такой маленькой, такой ничтожной в этом огромном, древнем здании, полном тайн и сил, которые мне недоступны.

Когда я вошла в свою комнату, Сабрина сидела на кровати, взгляд полный любопытства и нетерпения. Она явно ждала меня. Ее лицо выдавало спектр эмоций: явное возбуждение или, скорее, беспокойство. Я поняла, что мне придется отвечать на множество вопросов, и я не была уверена, что готова делиться всеми подробностями. Особенно теми, что касались этих ощущений и этого способа «триггера».

– Ну, рассказывай, – с ноткой ревности потребовала она. Я и забыла, что она неравнодушна к Кассиусу. Ее глаза скользнули по моей форме, словно пытаясь найти следы.

– Не стоит переживать, Сабрина, – сказала я, стараясь звучать спокойно и отстраненно. Но голос все еще был немного хриплым. Я постаралась отвести взгляд. – Мы просто обсуждали некоторые теории о том, как активировать заблокированную магию.

– А? – спросила она, поднимая бровь и явно не веря ни единому слову. – И что вы придумали?

– Ничего, что могло бы помочь, – пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойной и безразличной. Но его касания не оставляли меня просто так. Ощущение фантомной вибрации под кожей, след от укуса, горькое послевкусие его холодного анализа – все это было здесь, внутри меня, спрятанное под маской безразличия.

Сабрина прищурилась. Она чувствовала, что я что-то скрываю. Наверное, видела по моему виду, по тому, как я держусь. Не хочу говорить ей о том, чем мы на самом деле занимались. Не хочу, чтобы ее ревность смешалась с этим странным, унизительным опытом. Пусть думает, что это была скучная лекция. Она не должна знать, как близко я была к чему-то… и как быстро это «что-то» у меня отняли, оставив лишь горький пепел. Я пошла к своему шкафу, чувствуя себя так, будто только что вернулась с поля боя, о котором никому нельзя рассказывать.

Я открыла дверцу, вдохнув затхлый запах старого дерева и хранившихся там вещей – смесь лаванды от сухих трав, которой студенты отпугивали моль, и легкого запаха пыли веков, присущего всей академии. Этот знакомый, обыденный аромат должен был успокоить, вернуть меня в реальность. Но он лишь подчеркнул сюрреалистичность последних минут.

Но Сабрина не унималась. Она слезла с кровати, ее движения были резкими, почти агрессивными, словно она была готова напасть. Я не видела ее лица, но чувствовала, как ее взгляд сверлит мою спину с нетерпением и чем-то еще – чем-то более острым, чем просто любопытство. Или ревность.

– Ну? – потребовала она снова, но на этот раз ее голос был ниже, в нем прозвучала нотка нетерпения, которая заставила меня напрячься. Она подошла ближе, я услышала шорох ее одежды. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее, наэлектризовался. Я чувствовала ее приближение так же остро, как еще минуту назад чувствовала прикосновения Кассиуса. Это сравнение было отвратительно, и я тут же отбросила его.

– Что ну? – Я старалась, чтобы мой голос звучал устало и равнодушно, роясь в шкафу в поисках чистой формы, хотя на самом деле просто тянула время.

– Ты выглядишь так, будто тебя… использовали, – вдруг резко сказала она, и я замерла, рука сжимала холодную ткань.

Использовали. Это слово ударило меня под дых. Оно было слишком точным. Не в том вульгарном смысле, который, возможно, имела в виду Сабрина, подпитываемая своей ревностью к Кассиусу. Но использованной как инструмент, как подопытного кролика, как объект для холодного, отстраненного изучения.

Я вздрогнула от воспоминания о его близости, о том, как он наклонялся, о его сосредоточенном, лишенном эмоций взгляде, когда он ждал чего-то. Ощущение фантомной вибрации под кожей, след, оставленный невидимыми губами или чем-то еще, что он использовал для «триггера» – оно все еще было там, покалывало где-то глубоко, напоминая о провале.

– Не говори глупостей, Сабрина, – выдавила я, наконец вытаскивая из шкафа чистую форму. – Я просто устала. Это был долгий день.