Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 15)

По залу прокатился едва слышный вздох. Сабрина рядом со мной замерла, ее рука, которая до этого нервно сжимала мою, ослабла. Ее обычное обожание мгновенно сменилось… чистым благоговением, смешанным с нервным тремором. Как будто она смотрела не на человека, а на воплощение какой-то древней, непостижимой силы, которой она одновременно жаждала и боялась.

Кассиус медленно скользнул взглядом по лицам, сидящим за столом. Его глаза, казавшиеся почти черными в этом освещении, задерживались на каждом лишь на мгновение, но в этом мгновении чувствовалась какая-то нездоровая острота, словно он сканировал их, оценивал их… полезность? Уязвимость? Я чувствовала этот взгляд на себе, и это было не так, как когда он смотрел на магов. Он смотрел на меня как на нечто иное, нечто, что требовало отдельного, более пристального изучения. И это было одновременно настораживающе и… странно привлекательно.

Он не сел. Остановился у изголовья стола, сложив руки на груди. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась невероятная концентрация.

– Добро пожаловать, – его голос был низким, ровным, без теплоты, привычной в аудиториях. Он звучал так, словно слова рождались не в горле, а где-то глубже, в самой темноте, которую он принес с собой. – Сегодня мы не будем говорить о заклинаниях или зельях. Это лишь инструменты. Мы поговорим о фундаменте. О том, что вы есть на самом деле. О той цене, которую платит мир за ваше так называемое «чудо».

Его слова повисли в воздухе, плотные и тяжелые. Я чувствовала, как они впитываются в других, как они резонируют с их магией, вызывая дрожь или оцепенение. Во мне же они просто оседали, тяжелые и холодные, как камни. Странное ощущение – быть единственной здесь, кто воспринимает его слова только разумом, а не всем своим существом, пропитанным магией. Я видела, как меняются их лица – от предвкушения к тревоге, от тревоги к скрытому страху. Только Сабрина по-прежнему смотрела на него с этим фанатичным блеском, словно каждое его слово было откровением, даже если оно звучало зловеще.

Он начал говорить о «связях, что глубже магии», о «долге, который нельзя отдать». Воздух в комнате становился плотнее. Не от магии, а от чего-то другого – предчувствия? Страха?

– Иногда, – сказал он, его взгляд снова нашел меня, скользнув мимо всех остальных. Он говорил для всех, но его глаза были направлены прямо в мои. И в них я увидела не просто холод, а какую-то древнюю, хищную мудрость. – Те, кто не видят пламя, чувствуют его жар сильнее всех. Или же они служат другим целям. Целям, которые не требуют искр и вспышек, но требуют… другого рода силы. Вашей силы.

Мое сердце пропустило удар. Не от страха – нет, я все еще отчаянно цеплялась за эту мысль – а от потрясения. Он говорил о моей силе? О ее отсутствии? Или о чем-то, чего я сама в себе не ощущала?

Кассиус улыбнулся. Это не была теплая улыбка. Это была улыбка, которая не касалась его глаз, глубоких и темных, как сама ночь. Улыбка хищника, который только что заметил самую интересную добычу в стаде.

Мое отсутствие магии внезапно перестало казаться просто неудачной особенностью. Под его взглядом, в стенах этой комнаты, наполненной чужим трепетом, оно стало ощущаться как… ключ. Ключ к чему-то, о чем знали только такие, как Кассиус. И от этой мысли по спине снова пробежал озноб. Теперь уже не от холода.

Лекция только начиналась. И я чувствовала, что это будет далеко не обычное занятие.

Он продолжил, его голос снова стал общим, но я знала – эти слова все еще были обращены ко мне.

– Многие из вас уже заметили в себе свою силу, начали ее применять и осваивать, но… – он снова посмотрел на меня. – Не у всех она еще проявилась.

Я незаметно фыркнула, скрестив руки на груди. Это было так типично – вот он, великий Кассиус, говорит очевидные вещи для тех, кто в теме. А я что? Ошибка природы? Пропуск в никуда?

Кассиус неотрывно смотрел на меня, будто раздевал глазами. Не одежду – мою суть. Мою пустоту. Я старалась держать его взгляд, показывая, что я не боюсь его и могу тоже смотреть. Я думала, что сдамся в этой игре в гляделки первая, что отведу глаза под этим невыносимым давлением, но Кассиус первый отвел глаза, но, наверно, не потому что сдался. Ему просто нужно было переключиться на другого студента, что задал вопрос, прерывая нашу безмолвную дуэль.

– Как тогда оказались здесь те люди, у которых не проявилась магия? Ведь мы все падали в воронку и…

– Магия у кого-то, может быть, просто заблокирована, – перебил Кассиус, не давая закончить вопрос. Его тон стал чуть резче, не терпящим прерываний. – Нужно просто ее включить.

– Как это сделать? – задала я вопрос, не удержавшись. Внутренний голос вопил, что нужно молчать, но упрямство или что-то еще, что проснулось под его взглядом, не давало мне покоя. Я скептично посмотрела на него, показывая, что не верю в простые ответы, когда речь идет о моей особенности.

– Очень просто, – он обернулся ко мне. И на этот раз его взгляд опустился ниже, задержавшись почему-то на губах. Доля секунды, но достаточно, чтобы по телу прошла новая волна мурашек, не имеющая ничего общего с холодом. – Нужно найти подходящий триггер.

– Да? И какой же? – не унималась я, чувствуя, как этот разговор, начавшийся как абстрактное рассуждение, вдруг становится осязаемым и касается лично меня. И что ответ, который он собирался дать, будет не про формулу или заклинание.

Кассиус сделал шаг от стола, сокращая расстояние. Не к моему стулу, но ближе к центру прохода. Его глаза, темные и глубокие в полумраке библиотеки, снова встретились с моими. В них читалось что-то, что я не могла расшифровать – знание, вызов, возможно, хищность.

– Твой, – произнес он тихо, но так, что каждое слово эхом отдалось не в библиотеке, а где-то у меня внутри. Голос стал еще ниже, почти шепотом, но пронзительным. – Твой личный триггер. То, что прорвется сквозь твою… стену. То, что заставит тебя почувствовать.

Я сглотнула, хотя и не чувствовала страха. Слова «твою стену» и «почувствовать» звучали как диагноз, поставленный с первого взгляда. Как он мог знать, что я ничего не чувствую? Или он имел в виду что-то другое?

– Почувствовать… что именно? – спросила я, голос не дрогнул, но внутри нарастало странное, незнакомое напряжение.

Кассиус наклонил голову чуть вбок, словно оценивая меня. Его взгляд снова скользнул по моим губам, задержался. Мурашки вернулись, сильнее на этот раз.

– Все, – ответил он. – Радость. Гнев. Боль… Осознание. Иногда, – добавил он, и на его губах мелькнула едва заметная, почти жестокая улыбка, – достаточно сильного шока. Катализатора.

Катализатора… Его взгляд, который так упорно возвращался к моим губам, его спокойная уверенность в том, что он знает, что мне нужно… Сознание вдруг словно подбросило.

– И… где мне искать этот… катализатор? – спросила я, уже понимая, что ответ не будет в духе «в разделе редких артефактов».

Кассиус выпрямился, его улыбка исчезла, оставив лишь холодную маску. Он окинул взглядом остальных студентов, которые явно заждались продолжения лекции, затем снова посмотрел на меня. Его тон стал суше, возвращаясь к формальному. Но смысл сказанного был далек от формальности.

– Иногда катализаторы приходят извне. Неожиданно. Или… – он сделал едва заметную паузу, его взгляд снова задержался на мне, проникая до самой сути, – иногда они уже здесь. Нужно просто протянуть руку. Или… позволить прикоснуться.

Последние слова он снова произнес тише, они растворились в предвкушающей тишине библиотеки, оставляя после себя лишь ощущение незавершенности и глубокой личной угрозы. Позволить прикоснуться? Что это значило? И кто мог быть этим «катализатором», который уже «здесь»? В его глазах я увидела лишь одно зеркальное отражение. Его собственное.

Волнение прокатилось по рядам. Студенты обменивались быстрыми, непонимающими взглядами. Сабрина выглядела так, будто вот-вот расплачется или взорвется от ревности и замешательства. А я? Я чувствовала… нарастающую абсурдность. Это было похоже на хорошо поставленный спектакль, где мне отвели главную роль без моего согласия. И этот человек, Кассиус, казалось, наслаждался моей реакцией – или отсутствием таковой.

Мой мозг, привыкший к логике и прямолинейности в мире, где другие оперировали намеками и волшебством, выдал самый очевидный и грубый вариант. Я не хотела играть в его игры.

– То есть, мне нужно с кем-то заняться сексом или прыгнуть с крыши? – хмыкнула я.

По библиотеке прошлись шорохи и шепотки. Кто-то ахнул. Сабрина издала звук, похожий на придушенный стон. Я видела десятки глаз, устремленных на меня – шокированных, осуждающих, удивленных. Я сказала это просто, как констатацию самых крайних, шокирующих ситуаций, которые могли бы послужить тем самым «катализатором» в его понимании. Не было ни страха, ни смущения, только желание проткнуть этот надуманный, угрожающий туман его слов чем-то реальным, пусть и шокирующим.

– Чтобы, ну… наверняка сработало, – добавила я в наступившей звенящей тишине, глядя ему прямо в глаза.

Выражение лица Кассиуса изменилось. На мгновение маска холодной уверенности треснула. В его глазах мелькнуло что-то – не гнев, не удивление, а… расчетливый интерес. Как будто он не ожидал такой реакции, такой прямоты. Или, наоборот, именно такой реакции он и добивался.