Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 13)

– Что ты здесь делаешь? – Единственное, что смогло вырваться из меня. Вопрос прозвучал, возможно, слишком резко, слишком прямо.

Он не двинулся. Только кончик его черной брови удивленно, едва заметно вскинулся. Удивление? Или скрытое раздражение от того, что я нарушила его уединение? Тяжелый, магнетический взгляд не отрывался от меня. Атмосфера наэлектризовалась. И я не знала, чего ждать дальше.

Он наконец нарушил молчание, его голос был таким же, как и его взгляд – низкий, без интонаций, проникающий под кожу.

– Я мог бы спросить то же самое, – ответил он, его слова эхом отозвались в замкнутом пространстве беседки. Он не задал вопрос, он констатировал факт, ставя под сомнение мое право находиться здесь.

Я почувствовала, как легкое возмущение смешивается с нервозностью. Я что, не имею права гулять по территории академии?

– Я… я гуляла, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности. Получилось не очень. – Это кажется общественным садом.

На лице Кассиуса мелькнуло что-то неуловимое – тень усмешки или просто игра света в полумраке. Он сделал еще один шаг в беседку, и я невольно подалась назад, упираясь спиной в холодный плющ. Теперь он стоял всего в нескольких шагах от меня, и я могла разглядеть его лучше: идеально подогнанная темная форма академии, узкие запястья, длинные пальцы, чуть сжатые в кулаки. Его глаза, такие темные, что казались бездонными, изучали меня с почти клиническим интересом.

– Не все прогулки одинаковы, – проговорил он, его взгляд стал еще более пристальным. – И не все «общественные» места таковыми являются. Особенно здесь.

– Мне уйти? – фыркнула я, вставая с лавки. Внезапно меня захлестнула волна раздражения, вытесняя нервозность. Наверное, это была защитная реакция. Общественный сад или нет, но меня не учили складывать руки и благоговейно ждать, пока сын директора соблаговолит закончить свой осмотр.

Между нами был всего шаг. Крошечное расстояние, которое в обычной ситуации не значило ничего, но здесь – в этом напряженном воздухе, под его немигающим взглядом – казалось пропастью или, наоборот, опасно сократившимся пространством. Я ожидала, что он отступит или, может быть, скажет что-то вроде «как знаешь», оставляя мне выбор.

Он не ответил. Вместо этого он сделал этот самый шаг.

Не бросился вперед, не подкрался. Просто сделал один, неспешный, уверенный шаг, полностью стирая оставшуюся между нами дистанцию. Теперь мы были на расстоянии вытянутой руки… или даже ближе. Я инстинктивно замерла, дыхание перехватило.

Его темные глаза, теперь совсем близко, казались еще более бездонными, поглощающими свет. Я увидела тонкие линии у их уголков, безупречную гладкость кожи на высоких скулах. И я почувствовала легкий, горьковатый холодок, исходящий от него – не от температуры, а от чего-то другого, незримого. Запах. Сладковатый, тревожный, теперь более ощутимый, он сплетался с запахом влажной земли и цветущего плюща.

Он не ответил на мой вопрос. Вместо этого Кассиус медленно, демонстративно поднял руку. Не ко мне, нет. Его длинные, тонкие пальцы легко коснулись плюща, обвивавшего беседку рядом с моей головой. Зелень под его прикосновением будто ожила на мгновение – листья стали ярче, усики чуть заметно потянулись к его руке, словно живые. Это было первое очевидное проявление магии, которое я видела так близко, настолько естественно, словно это было просто дыхание. У Сабрины магия проявлялась иначе, ярче, с искрами или свечением. Здесь же это было… органичнее, тише, но при этом пугающе мощно.

Внутри меня все сжалось. Я, не чувствующая даже намека на что-то подобное, стояла в паре дюймов от человека, который управлял окружающим миром легким касанием. И который, я была почти уверена, знал о моей пустоте.

Его взгляд вернулся ко мне, все такой же пронзительный и изучающий. Он наклонил голову чуть вбок, словно рассматривал меня под новым углом.

– Уйти? – Наконец ответил он. Его голос стал еще тише, почти шепот, но его низкие вибрации ощущались где-то в груди, словно слабый резонанс. Он не смотрел мне в глаза напрямую, его взгляд скользнул по моим губам, подбородку, шее. Это было не оценочно, как раньше, а… исследующее, почти интимное, что заставило кожу покрыться мурашками. – Уйти? И прервать… наблюдение?

Наблюдение? Что… что именно ты наблюдаешь? Слова застряли в горле. Призрачное касание его взгляда ощущалось сильнее любого прикосновения. Мозг лихорадочно пытался осмыслить происходящее. Он наблюдает? За мной? И он знает… знает что? Неужели он уже знает?

– Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Часть меня хотела отступить, убежать из этой беседки, из этого сада, прочь от его пугающей близости. Но другая часть – та упрямая, которая привела меня сюда после разочаровывающих попыток почувствовать хоть что-то в стенах академии – стояла на месте, загипнотизированная его присутствием.

Он наклонил голову, его взгляд снова поднялся, встретился с моим. И в его черноте читалось знание – холодное, неоспоримое. Секунда длилась вечность. Время в беседке будто замерло, задержав дыхание вместе со мной.

– Понимаешь, – проговорил он наконец, и теперь в его голосе не осталось и намека на вопрос, только уверенность. Он не повышал тон, но каждое слово падало, как камень, оставляя круги на поверхности застывшей воды.

– Ничего не понимаю, – прошептала я. Слова слетели с губ тонкой, едва слышной нитью, сотканной из отрицания и страха.

Кассиус все той же рукой прикоснулся к моей щеке, заправив прядь волос за ухо. Его пальцы были прохладными, гладкими. В его прикосновении не было ни нежности, ни грубости – только абсолютная, изучающая сосредоточенность. Словно он касался не кожи, а поверхности некоего артефакта, пытаясь считать с него информацию.

Я замерла. Невозможность отступить стала физической, осязаемой. Его прикосновение не вызвало ни тепла, ни холода, ни малейшего намека на ту дрожь или покалывание, которые Сабрина описывала, когда чувствуешь что-то к парню. Только простая, пугающая нейтральность. Это была нестерпимая пытка – в непосредственном контакте с человеком, который очевидно владел магией и очевидно видел ее во всем. Моя пустота кричала в этой тишине, громче любого звука.

Его большой палец легко скользнул по моей скуле, остановился у уголка глаза. Его взгляд следовал за движением, и мне показалось, что он видит меня насквозь, проникая за плоть и кости, за мою нервную дрожь, прямо к этой зияющей, мучительной пустоте внутри. В его глазах не было жалости. Только глубокое, совершенно отстраненное любопытство. Словно он наконец нашел экземпляр, который не вписывался ни в одну из известных ему категорий, и теперь методично его препарировал взглядом.

– Что ты делаешь? – прошептала я, закрывая глаза, потому что не могла больше выносить его взгляда. Его рука все так же лежала на моей щеке, словно пришпиливая меня к месту. Я чувствовала каждое его касание, но это было лишь физическое ощущение, лишенное любой эмоциональной или магической окраски, отчего становилось только хуже.

– Изучаю. Ты против? – усмехнулся он. Голос Кассиуса был низким, бархатным, но в нем сквозила сталь. В этой усмешке не было веселья, только игра, в которой он явно вел.

– Я не подопытный кролик, – возразила я, открывая глаза и стараясь придать себе хоть какую-то долю достоинства. В его присутствии это было непросто.

Кассиус наклонился ко мне. Расстояние между нами сократилось. Его дыхание опаляло мою щеку, теплое и чужеродное. По телу пробежало стадо мурашек – не от возбуждения, а от странного, смешанного чувства опасности и… чего-то еще. От него пахло гранатом и чем-то терпким, лесным. И этот запах, кажется, как феромон, сводил меня с ума, вызывая реакцию, которую я не могла контролировать, в отличие от магии, которой у меня не было.

– Я знаю, – сказал он, шепча. Его губы коснулись мочки моего уха, легкое, дразнящее прикосновение, от которого по спине прошел холодок. – Но ты слишком дерзко смотришь, учитывая… м-м-м… твои особенности.

Он чуть отстранился, но между нашими лицами было всего пара сантиметров. Его глаза, теперь так близко, не просто смотрели – они проникали, искали ответ на вопрос, который, возможно, волновал только его. Запах граната, его дыхание… оно было так близко, что я чувствовала тепло его кожи, хотя его пальцы на моей щеке оставались прохладными. Сердце бешено колотилось, отнюдь не от романтики, а от смеси животного страха и чего-то еще, чего я боялась признаться себе. Мурашки пробежали по рукам, не от искр магии, которых никогда не было, а от напряжения – от его близости, его запаха, его взгляда, который чувствовал мою разницу.

– Меня это привлекает, понимаешь? – прозвучал шепот, едва слышный, но тяжелый.

Я не понимала. Не понимала, почему он, сын директора, наделенный силой, мог интересоваться мной. Не понимала, что скрывалось за этим изучающим взглядом, за этим опасным любопытством.

– Привлекает? – пробормотала я, голос дрожал, несмотря на все мои усилия. – Что именно? Моя… пустота? – Я не могла сдержаться, прямой удар в сердцевину моего страха. Подозревала ли я, что он знает? Да. Была ли готова произнести это вслух, ему – сыну директора, магу? Нет. Но слова вырвались, обжигая.