Сара Фейрвуд – Бездна твоих глаз (страница 8)

Я медленно обернулась, скользя взглядом по толпе. Мужчины в дорогих часах, смеющиеся женщины с бокалами в тонких пальцах – всё это сливалось в пестрый калейдоскоп. Я буквально кожей чувствовала это липкое, тяжелое внимание, но стоило мне попытаться сфокусироваться на ком-то конкретном, как ощущение ускользало.

В голове гудело:

«…заключить сделку до конца квартала…»

«…интересно, чья это куколка в изумрудном?..»

«…опять жена переборщила с ботоксом…»

Я тряхнула головой, отгоняя чужой мусор. Нет, того самого взгляда больше не было. Возможно, это просто нервы и отголоски сотрясения. Мне нужно было сосредоточиться на деле.

Я двинулась вглубь зала, лавируя между гостями. Изумрудный шелк платья приятно холодил ноги, создавая ощущение уверенности. Наконец, у одной из высоких колонн, украшенных живыми орхидеями, я заметила знакомую фигуру. Марк Антуан стоял в окружении троих мужчин, которые выглядели так, будто владели половиной Франции.

Он заметил меня сразу. Его брови едва заметно приподнялись – он явно не ожидал, что «ассистентка из пригорода» сможет так органично вписаться в этот интерьер.

«Черт возьми, Роудс…» – его мысль была короткой и сухой, как щелчок пальцев. – «Я знал, что платье её преобразит, но это… Это уже не ассистентка. С ней сегодня будет легко работать. Посмотрим, насколько остро её чутье в этой яме со змеями».

Я подошла ближе, напустив на себя вид светской дамы, которая просто решила поприветствовать знакомого.

– Добрый вечер, Марк Антуан. Чудесный прием, не правда ли? – мой голос прозвучал мягко, без тени того трепета, который я обычно испытывала в офисе.

– Мадемуазель Роудс, – он коротко кивнул, представляя меня своим спутникам. – Моя коллега и правая рука.

Мужчины тут же оживились. Один из них, пухлый господин с масляными глазами, тут же потянулся к моей руке, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. Его мысли ударили мне в мозг неприятной волной:

«Ого, Марк завел себе новую породистую кошечку. Интересно, сколько он ей платит? Выглядит дорого. Надо будет предложить ей визитку, когда он отвернется…»

Я едва удержалась, чтобы не отдернуть руку.

– Эмел, дорогая, – Марк Антуан взял меня под локоть, уводя чуть в сторону от компании. – Видишь того человека у камина? В темно-сером костюме разговаривает с послом? Это Жан-Люк Дюмон. Он решает, кто получит рекламные контракты на следующий год. Мне нужно знать, о чем он на самом деле думает по поводу нашего предложения. Он улыбается мне в лицо, но я чувствую подвох.

Я посмотрела в указанном направлении. Дюмон выглядел как идеальный джентльмен. Но мне не нужно было гадать. Я слегка кивнула Марку Антуану и, взяв с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского – скорее для вида, чем ради глотка, – медленно направилась в сторону камина.

Сердце колотилось. Мне нужно было подойти достаточно близко, чтобы «поймать волну» Дюмона, но при этом не выглядеть подозрительно. Я остановилась в паре метров от него, якобы увлекшись изучением старинного гобелена на стене.

Жан-Люк Дюмон в этот момент громко смеялся над шуткой посла.

– О, дорогой мой, вы же знаете, я всегда поддерживаю смелые идеи Марка! «Chic & Muse» – это душа Парижа! – его голос был полон энтузиазма и искренности.

Но как только я сфокусировала на нем взгляд, фасад рухнул. В моей голове раздался его настоящий голос – холодный, расчетливый и пропитанный злорадством.

«Смейся, старый дурак, смейся… Еще пара недель, и я выдавлю Марка из всех контрактов. Его предложение уже лежит в корзине, хотя я и обещал ему подпись. Завтра утром я подпишу эксклюзив с его конкурентами из «Vogue Elite». Марк даже не поймет, откуда прилетел удар. Его журнал пойдет с молотка к концу сезона, а я заберу его лучшие активы за бесценок…»

Меня едва не передернуло. Дюмон продолжал улыбаться и похлопывать посла по плечу, а в его мыслях уже разворачивался план по уничтожению всей карьеры моего босса.

Я заставила себя сделать глоток шампанского, чтобы скрыть дрожь в руках. Нужно было передать это Марку, но так, чтобы никто не догадался о моем источнике. Я медленно вернулась к Марку Антуану, который как раз закончил светскую беседу и нетерпеливо ждал меня.

– Ну что? – тихо спросил он, придвинувшись ближе. – Что скажешь о нашем друге Дюмоне?

Я посмотрела на Марка, стараясь выглядеть просто внимательной и интуитивной помощницей.

– Марк Антуан, – прошептала я, делая вид, что поправляю его запонку. – Будьте осторожны. У меня… плохое предчувствие. Я случайно подслушала обрывок разговора его ассистента в коридоре… Кажется, Дюмон ведет двойную игру. У него завтра встреча с «Vogue Elite», и он планирует отдать им все контракты. Его обещания вам – просто дымовая завеса, чтобы вы не успели перехватить инвесторов.

Марк Антуан мгновенно подобрался. Его взгляд стал стальным.

– «Vogue Elite»? Ты уверена? Это серьезное обвинение, Роудс.

– Я никогда не ошибаюсь в людях, вы же знаете, – я твердо посмотрела ему в глаза. – Он не собирается ничего подписывать. Он ждет, когда вы ослабите бдительность.

«Черт! Если это правда, то мне нужно звонить в Лондон прямо сейчас…» – пронеслось в голове Марка. – «Откуда она это взяла? Ассистент в коридоре? Сомнительно… Но в её глазах такая уверенность, будто она сама сидела у него в голове».

– Хорошо, – коротко бросил он. – Если это так, я переверну доску до того, как он сделает ход. Оставайся здесь, развлекайся. Ты сделала больше, чем я ожидал.

Он быстро зашагал в сторону террасы, на ходу доставая телефон. Я осталась стоять одна, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок. Работа была выполнена, но то странное ощущение чужого взгляда, которое я испытала в начале вечера, вернулось с новой силой.

Я обернулась. В другом конце зала, у массивных дубовых дверей, стоял мужчина. Он не разговаривал ни с кем. Он просто смотрел на меня. На нем был идеально сидящий черный смокинг, но в его облике было что-то дикое, что не могли скрыть никакие шелка.

Я попыталась «услышать» его, как слышала всех остальных, но… тишина. В моей голове наступила абсолютная, пугающая пустота, словно кто-то выключил звук во всем мире.

Пустота в голове пугала и притягивала одновременно. Это было похоже на долгожданный глоток тишины в ревущем океане, и я, почти не осознавая своих действий, двинулась через толпу в сторону этого странного мужчины. Мне нужно было понять: он – это неисправность в моем даре или что-то гораздо более опасное?

Я шла, не глядя под ноги, сосредоточив всё внимание на его неподвижной фигуре у дверей. Но Париж не прощает неосторожности, даже в бальных залах.

– Осторожнее, идиотка! – взвизгнул резкий женский голос.

В следующую секунду я почувствовала ледяной холод, просочившийся сквозь шелк. Бокал с ярко-красным коктейлем, который держала высокая дама в перьях, опрокинулся прямо на грудь моего изумрудного платья. Темное пятно расползалось по нежной ткани со скоростью лесного пожара.

– Моё платье! Вы хоть понимаете, сколько стоит этот винтаж?! – дама, чье лицо было затянуто филлерами так туго, что она едва могла моргать, нависла надо мной. – Куда ты смотришь, девчонка? Ты хоть видишь, что ты натворила?!

Я замерла, прижимая клатч к мокрому шелку. Изумрудный превратился в грязно-черный.

– Простите… я… я так виновата, я не заметила вас, – начала я лепетать, инстинктивно вжимая голову в плечи.

– «Не заметила»?! Ты неслась как сумасшедшая! Таким, как ты, место на раздаче закусок, а не на благотворительном балу! – она продолжала кричать, привлекая внимание половины зала.

Я продолжала извиняться, чувствуя себя маленькой и жалкой. Но в этот момент на меня обрушились мысли её спутника – худощавого мужчины с бородкой, который стоял рядом.

«Господи, Клодин, какая же ты мегера… Девчонка просто споткнулась, а ты орешь так, что у меня мигрень начинается. Но лучше я промолчу, иначе она дома мне всю плешь проест. Бедная малютка, такое платье испорчено…»

Его трусливое сочувствие только подхлестнуло мою досаду. Я продолжала бормотать извинения, пытаясь платком промокнуть пятно, но делала только хуже.

– Посмотрите на неё! Она еще и растирает это! – дама в перьях зашлась в язвительном смешке. – Марк Антуан совсем перестал следить за тем, кого приглашает.

Я чувствовала, как к горлу подступает ком. Ощущение триумфа после «разоблачения» Дюмона испарилось. Я стояла посреди сияющего зала – мокрая, обруганная и абсолютно потерянная.

Я в последний раз бросила взгляд туда, где стоял таинственный мужчина. Но его уже не было. У дверей было пусто, только тяжелые портьеры едва заметно колыхались. Я осталась один на один со злой Клодин и своим безнадежно испорченным вечером.

– Прекратите этот цирк, Клодин. Вы прекрасно знаете, что это вы задели её локтем, – раздался спокойный, бархатный мужской голос, перекрывший визгливые причитания дамы.

Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, чья внешность могла бы украсить обложку нашего журнала без всякой ретуши. Густые черные волосы были слегка взъерошены, а глубокие карие глаза смотрели на меня с искренним участием. В его облике не было напыщенности, которая пропитала этот зал.

Я инстинктивно приготовилась услышать в его голове что-то пошлое или высокомерное, но, когда наши взгляды встретились, я почувствовала облегчение. Его мысли были чистыми и удивительно спокойными: