Сара Фейрвуд – Бездна твоих глаз (страница 7)

Я вышла из галереи, прижимая конверт к груди. Ночной Париж встретил меня прохладным ветром, который приятно освежил горящее лицо. Я шла к метро, чувствуя, как золотой билет греет мне пальцы.

С одной стороны, это был шанс, о котором мечтает любая девушка в мире моды. С другой – я с ужасом представляла, какой океан мужских мыслей обрушится на меня на этом балу. Если в галерее это был просто шум, то там, среди самых влиятельных мужчин Франции, это будет настоящий шторм из власти, амбиций и скрытых пороков.

Дома меня встретил Люцифер. Он коротко мяукнул, глядя на золотой конверт в моих руках.

– Знаю, Люци, – я устало опустилась на кровать. – Я должна радоваться, но мне страшно. Я иду туда, где ложь – это официальный язык. И я буду единственной, кто услышит правду.

Я закрыла глаза, и перед сном мне почему-то снова вспомнился холодный блеск темно-синего кузова.

Глава 4

Неделя пролетела как в тумане. Работа в редакции превратилась в бесконечный марафон: я носилась между примерками и фотосессиями, стараясь фильтровать навязчивый гул мужских мыслей. Иногда это помогало – например, когда я заранее знала, что фотограф собирается закатить истерику из-за «неправильного» света, и успевала принести ему кофе до того, как он открывал рот. Но к вечеру я чувствовала себя так, будто мой мозг пропустили через соковыжималку.

В четверг мы с Камиллой наконец отправились на поиски того самого платья.

– Эмел, это не просто бал, это «L'Éclat»! – Камилла тащила меня за руку по авеню Монтень. – Там будут все: от принцев до IT-миллиардеров. Ты не можешь пойти туда в чем-то «миленьком». Тебе нужно нечто убийственное!

Мы заходили в один бутик за другим. Продавцы-мужчины в дорогих костюмах склонялись в вежливых поклонах, а я невольно вздрагивала, слыша их мысли: «Опять эти туристки, меряют по десять платьев и ничего не покупают… А эта кудрявая ничего, но обувь явно не из последней коллекции». Я старалась не смотреть на них, чтобы не испортить себе настроение окончательно.

В пятом по счету магазине Камилла буквально заставила меня примерить шелковое платье в пол цвета «глубокий изумруд».

– Выходи давай! – кричала она из-за занавески.

Я вышла и посмотрела в зеркало. Ткань струилась по телу, как жидкий металл, подчеркивая каждый изгиб, а цвет делал мои глаза почти прозрачными. Ссадина на виске уже зажила, оставив лишь едва заметный след, который легко скрывали кудри.

– Боже… – выдохнула Камилла. – Эмел, ты выглядишь как королева, которая только что приговорила кого-то к казни. И это безумно сексуально.

В этот момент к нам подошел консультант – стройный мужчина с безупречной осанкой.

– Мадемуазель, это платье создано для вас, – произнес он вслух с приторным восторгом.

Но в моей голове его голос прозвучал совсем иначе: «Ого… Если она купит его, я закрою план на месяц. Но, честно говоря, в этом платье она выглядит так, будто способна купить весь этот магазин вместе со мной. Потрясающая женщина».

Я едва сдержала улыбку. Приятно было услышать что-то искренне восхищенное, пусть и с прицелом на комиссионные.

– Мы берем его, – твердо сказала я, глядя на свое отражение.

Всю оставшуюся часть недели я пыталась морально подготовиться к субботе. Я знала, что этот бал – не просто праздник. Марк Антуан дал мне этот билет не только за красивые глаза. Я должна была стать его секретным оружием.

В пятницу вечером я сидела на диване, Люцифер лежал на моих коленях, а изумрудное платье висело на плечиках напротив.

– Знаешь, Люци, – прошептала я, поглаживая кота. – Завтра я иду на бал, где каждый мужчина будет носить маску. Но для меня этих масок не существует. Главное – не выдать себя слишком рано.

Субботнее утро началось с нервного ожидания, но ровно в полдень в мою дверь ворвался настоящий ураган по имени Камилла. Она ввалилась в квартиру, нагруженная огромными кейсами с косметикой, кольцевой лампой и чехлом со своим собственным нарядом.

Камилла сегодня выглядела ослепительно: на ней был дерзкий брючный костюм цвета фуксии, который подчеркивал её точеную фигуру, а платиновое каре было уложено в идеальный гладкий боб. Её макияж – графичные стрелки и безупречный тон – был лучшей рекламой её таланта визажиста.

– Так, Эмел Роудс, отставить панику! – скомандовала она, выгружая кисти на мой обеденный стол. – Сегодня мы сотворим историю. Садись на стул и не смей шевелиться.

Она работала над моим лицом больше двух часов. Камилла была в своей стихии: она смешивала пигменты, наносила тончайшие слои хайлайтера и шептала заклинания над моими ресницами.

– Я не буду делать из тебя классическую куклу, – бормотала она, растушевывая тени цвета темного золота. – Тебе нужна загадка. Твои глаза должны гореть, как два изумруда, в тон платью.

Затем наступила очередь волос. Мои непослушные кудри она превратила в роскошные «голливудские волны», которые мягко ложились на плечи, создавая вокруг лица нимб из блестящего шоколадного шелка.

Когда Камилла наконец отступила и позволила мне взглянуть в зеркало, я невольно ахнула. На меня смотрела незнакомка. Макияж сделал мой взгляд глубоким и пронзительным, скулы стали острее, а губы – чувственными и манящими. В этом облике было что-то магическое, почти опасное.

– Ну как? – торжествующе спросила Камилла, поправляя последнюю прядь.

Я посмотрела на неё, и в этот момент в дверь постучали. Это был курьер из службы доставки еды, который привез нам легкий перекус. Я подошла к двери, чтобы забрать пакет, и невольно встретилась с ним взглядом.

– Ваш заказ… – начал парень, но осекся.

В моей голове тут же вспыхнуло: «Боже мой… Я видел моделей на обложках, но эта девушка… Она настоящая. Как будто сошла с картины старого мастера. Я даже забыл, как дышать…»

Это было так искренне и чисто, что я невольно улыбнулась ему, забирая пакет.

– Спасибо, хорошего дня, – мягко сказала я.

– Ты видела, как он на тебя вылупился? – хохотнула Камилла, закрывая дверь. – Эмел, ты сегодня разобьешь не одно сердце. А теперь – надевай платье. Час «икс» настал.

Когда я облачилась в изумрудный шелк, Камилла застегнула на моей спине молнию. Ткань холодила кожу, и я почувствовала себя так, будто надеваю доспехи.

– Ну всё, – Камилла критически осмотрела меня с ног до головы. – Ты готова. Помни, ты там – главная загадка Парижа. И не давай этим напыщенным индюкам в смокингах задирать нос.

Я взяла свой клатч, в который едва поместился разбитый, но всё еще работающий телефон, и посмотрела на Люцифера. Кот сидел на подоконнике и смотрел на меня с невозмутимым видом, словно говоря: «Ну иди, покажи им всем».

– Поехали, – выдохнула я.

Черный матовый «Мерседес», который Марк Антуан любезно прислал за мной, плавно затормозил у высокого кованого забора старинного особняка в восьмом округе. Свет от уличных фонарей отражался в лужах на мостовой, а впереди, за массивными воротами, сияло здание, залитое огнями, словно драгоценный камень в бархатной коробке.

– Удачи, дорогая! Напиши мне всё! – Камилла послала мне воздушный поцелуй из окна машины (она решила доехать со мной до места, а потом отправиться на свою вечеринку).

Я вышла на тротуар. Шофер, мужчина средних лет в безупречной ливрее, обошел машину, чтобы закрыть дверь. Когда наши взгляды пересеклись, я привычно ощутила ментальный толчок:

«Ничего себе… Работаю в этой конторе десять лет, возил сотни звезд, но эта девчонка… В ней есть что-то такое, от чего мурашки по коже. Словно она видит меня насквозь».

Я вежливо кивнула ему и направилась к главному входу. Перед особняком растянулась красная дорожка, по обе стороны которой стояли охранники с рациями. В воздухе витал аромат дорогих духов, сигарного дыма и ледяного шампанского.

На входе двое широкоплечих мужчин в смокингах перекрыли мне путь.

– Ваш билет, мадемуазель? – сухо спросил один из них, окинув меня профессиональным взглядом.

Я достала из клатча золотой конверт. Пока он сканировал QR-код, я невольно «услышала» их короткий диалог в мыслях:

«Слишком молодая для списка «А». Наверное, чья-то протеже. Но чертовски хороша в этом зеленом. Надо будет проследить, к кому она подойдет, чтобы знать, кто её покровитель».

– Проходите, мадемуазель Роудс. Приятного вечера, – он вернул мне билет, его лицо осталось каменным, но в мыслях промелькнуло мимолетное одобрение.

Я поднялась по широкой мраморной лестнице. Громадные двустворчатые двери распахнулись, и на меня обрушилась волна классической музыки и гул сотен голосов. Огромная хрустальная люстра под потолком рассыпала тысячи искр, которые отражались в изумрудном шелке моего платья.

Я замерла на верхней ступеньке, оглядывая зал. Это был океан черных смокингов и ослепительных вечерних платьев. Но для меня это было не просто красивое зрелище. Это была огромная, гудящая нейронная сеть.

Я чувствовала, как сотни мужских мыслей начинают давить на виски:

«Где этот чертов министр…»

«Надо бы сменить жену на модель помоложе…»

«Надеюсь, канапе с икрой еще не закончились…»

Я крепче сжала клатч, стараясь выстроить в голове ту самую «стену», о которой думала всю неделю. Мне нужно было найти Марка Антуана. Но едва я сделала первый шаг вглубь зала, как почувствовала на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Это не было обычное любопытство. Это было ощущение холода, который пробежал по позвоночнику, точь-в-точь как в ту ночь на асфальте.