Сара Фейрвуд – Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы (страница 9)

Мы шли часами. Северный лес обступал нас, плотный, молчаливый, лишь поскрипывали под тяжестью снега ветви, да хрустел под ногами, как битое стекло, наст. Моя белая шуба, когда-то символ чистоты и невинности, теперь была нелепым, запачканным трофеем из прошлой жизни. Она не грела так, как должна была, или это просто мороз пробирал до костей по-особенному, игнорируя мех. Я чувствовала каждый нерв, каждую мышцу, которая ныла от усталости, но гораздо сильнее – от двух месяцев неподвижности и голода.

Вампирские инстинкты, хоть и притупленные, теперь работали на износ, пытаясь осознать этот новый, враждебный мир. Я улавливала запахи: острой смолы, сырого мха, подмерзшей земли, и, конечно, вездесущий, едкий запах шерсти Тэрона – дикий, животный, но до странности успокаивающий. Он шел впереди, широкие плечи легко прокладывали путь сквозь сугробы, ни разу не оглянувшись, словно был уверен, что я никуда не денусь. Его уверенность бесила, но и держала на плаву.

Солнце, спрятавшееся за плотными облаками, все же умудрялось разливать по небу тусклый, блеклый свет, который не давал опустить голову и спрятаться в тенях. Призрачный дневной свет выхватывал острые грани льда на ветках, заставлял снег искриться миллионами крошечных бриллиантов. Красота этого места была дикой и жестокой, как сам Тэрон.

Наконец, когда мои легкие уже горели от ледяного воздуха, а ноги начинали проваливаться в снегу глубже обычного, Тэрон остановился. Он резко развернулся, его глаза, зеленые, как северная хвоя, впились в меня. Ухмылка его была тонка, едва заметна.

– Ну что, Принцесса Крови, – его голос был низким и слегка хриплым, без тени привычного сарказма, что само по себе настораживало. – Думаю, пришло время для сказок на ночь. Или, вернее, дневных кошмаров. Что же произошло до того, как ты доползла до меня полумертвой и отвалилась на два месяца, как гнилой лист с дерева? Нам нужно знать, чтобы понять, какие подарки ты успела принести нашему дому. А ты, как я уже успел заметить, всегда отличалась щедростью на неприятности.

Я встретилась с его взглядом, и на мгновение мне показалось, что я проваливаюсь в глубокую пропасть. Два месяца… Как можно не помнить два месяца собственной жизни? Это было как пытаться поймать дым. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не от мороза, а от собственной амнезии. Словно часть меня была вырезана.

– Не помню, – мой голос прозвучал так же блекло, как этот тусклый день. – Или не хочу помнить. Какая разница? Это уже неважно.

Тэрон качнул головой.

– О, поверь мне, Принцесса, разница есть. И для тебя, и для меня, и для моей стаи. Не играй со мной в загадки. Выкладывай. Мне всегда было интересно, какой именно ад ты устроила там, в мире людей, прежде чем решила осчастливить меня своим присутствием.

Я стиснула зубы. Он всегда умел давить на самые больные точки. Злость, дикая, необузданная, снова вскипела во мне, отгоняя страх и нерешительность.

– Хорошо, – выдохнула я, и облачко пара вырвалось изо рта. – Хочешь знать? Что ж, слушай. Там был… балаган. Кажется, я не помню, сколько охранников ОБМ я пустила на фарш, пытаясь выбраться. Слишком их много было. Слишком много. Они были везде. И я… я была голодна. Очень.

В памяти вспыхивали отрывочные, размытые образы: мелькающие силуэты в защитной форме, вспышки света, металлический привкус крови на языке. Звуки, похожие на выстрелы, разрывали тишину, но были заглушены ревом, который, как мне казалось, исходил из меня самой. Я чувствовала себя хищником, загнанным в угол, и единственным выходом было пройти сквозь них.

– Потом… – я провела рукой по бедру, где фантомно ныла старая рана. – Потом была ловушка. Железная пасть, которая захлопнулась на моей ноге. Она… она сломала мне кость, я чувствовала это. Я кричала. Должно быть, кричала так, что земля дрожала. А потом пришел запах. Волчий.

Тэрон молча слушал, его глаза не отрывались от моего лица, словно он пытался прочесть в них каждую деталь, каждую недосказанность. Он не перебивал, и это было еще более тревожно, чем его сарказм.

– Они появились из ниоткуда, – продолжила я, чувствуя, как по венам течет холод. – Может быть, их привлек запах крови. Или мои крики. Они были огромные, серые тени в сумерках. Я пыталась отбиваться, даже с одной ногой. Я дралась. Дралась, как одержимая. Но… их было слишком много. Их клыки рвали мою плоть. Я чувствовала, как они грызут меня. Снова и снова. Моя шуба… она тогда еще была белой. Но стала красной. Очень быстро стала красной.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, которая, казалось, пришла из глубины самой души.

– Я помню боль. Невыносимую, адскую боль. И холод. И их глаза, хищные, голодные. Я боролась, пока силы не покинули меня. Упала в снег. И ждала… ждала, что они разорвут меня на части. Но они просто… ушли. Возможно, решили, что я уже не жилец. Или что-то их спугнуло. А потом… потом я ползла. Долго. Очень долго. Я ползла куда-то, куда я не знаю. В голове был только один инстинкт – жить. И я доползла. До тебя.

Наступила тишина, тяжелая, давящая. Только ветер шелестел в еловых лапах. Тэрон молчал, его взгляд стал более проницательным, более… человеческим, чем обычно. В нем промелькнуло что-то, что я не могла определить – возможно, уважение, возможно, беспокойство.

– Значит, тебя погрызли волки, – наконец произнес он, в его голосе снова прорезался привычный сарказм, но уже с иной тенью. – И ты доползла до самого логова хищников. Как иронично. Что ж, Клэр. Теперь ты знаешь, что такое север. Он не прощает слабости. Но он и не выпускает тех, кто выжил. Пошли. Моя стая ждет своего нового… гостя. И не пытайся опять отрубиться. Мне не хватит терпения тащить тебя на себе по всему Блэкфурду.

Он снова развернулся и двинулся вперед, его шаги стали чуть быстрее, чем раньше. Я последовала за ним, чувствуя, как каждое слово, сказанное мною, отзывается в груди. Прошлое было ужасным, но оно вело меня вперед. Возможно, Тэрон был прав. Я была выжившей. И это, возможно, было единственным, что имело значение.

Морозный воздух снова наполнил мои легкие, и я почувствовала, как злость, эта дикая энергия, смешивается с чем-то новым – с решимостью. Решимостью выжить, несмотря ни на что. Решимостью узнать, что ждет меня в стае оборотней, которые по идее должны были быть моими врагами.

Глава 4

Тэрон двигался так, словно его тело было выковано изо льда и стали – никаких лишних движений, каждый шаг точен. Я же старалась не отставать, чувствуя себя неуклюжей, едва ожившей марионеткой. Холод Блэкфурда был не просто низкой температурой; он проникал в кости, высасывал тепло изнутри, словно я уже была мертва. Но я не была. Я была слабой, и это бесило.

– Ты бы хоть темп сбавил, одышка у меня, а не у тебя, – прохрипела я, стараясь, чтобы мой голос звучал не как мольба, а как приказ.

Тэрон даже не обернулся. Его широкая спина, облаченная в толстый, пропитанный снегом мех, была единственным, что я видела.

– Я не могу сбавить темп, Клэр. Мы идем через его территорию, – его голос был сухим, как треск мороза. – А ты… тебе нужно привыкать. Или ты хочешь, чтобы северный ветер завыл над твоим трупом раньше, чем мы доберемся до убежища?

В ответ я лишь выругалась, сжав челюсти, чтобы не выпустить пар. Моя внутренняя злость была сейчас моим единственным двигателем. Когда ты находишься на грани, ярость – это роскошь, которую нельзя растрачивать.

Мы шли почти весь день. Солнце, если его можно было так назвать, стояло низко над горизонтом, окрашивая заснеженные вершины в бледно-розовый цвет, который мгновенно сменялся сумеречной синевой. Я чувствовала, как мои легкие горят от ледяного воздуха.

В тот момент, когда я думала, что не смогу сделать и трех шагов, Тэрон резко остановился. Он оглядел следы позади нас – четкие отпечатки наших ботинок на свежем снегу, испещренные иногда следами волка, в которого он иногда перекидывался для разведки.

– Приближается метель, – сказал он, протягивая вперед руку. – И нам нужно сбросить хвост.

Я кивнула. Хвост. В этом мире всегда был хвост.

Тэрон поднял руку. Из его ладони вырвался вихрь, но не света, а запаха. Густой, едкий, невыносимый для нормального обоняния запах озона и гниющего торфа. Воздух вокруг задрожал, и перед нами возникло искажение – нечто, похожее на волну тепла над асфальтом, только зеленовато-болотного цвета.

Это был ложный портал. Он не переносил нас далеко, но он позволял нам мгновенно сменить ландшафт и, что важнее, прервать наш физический след.

– Давай! Быстро. И не вздумай чихнуть в последний момент, – приказал Тэрон, шагнув в марево.

Я рванулась за ним. Ощущение было отвратительным: будто тебя сжимают в тисках, выворачивают наизнанку, а потом выплевывают. Мой ослабленный организм отреагировал спазмом. Я рухнула на колени, едва оказавшись на другой стороне.

Мы оказались в густом еловом лесу. Снега здесь было меньше, но под ногами был промерзший мох и скользкие корни. Главное – в двадцати метрах от нас не было ни одного следа, указывающего, откуда мы пришли.

Я откашлялась, чувствуя привкус металла во рту.

– Отличный способ… угробить и без того дохлую полукровку, – выплюнула я, поднимаясь, опираясь рукой о шершавый ствол ели.

Тэрон, сосредоточенно осматривавший окрестности, бросил на меня взгляд, в котором не было ни грамма сочувствия.