Сара Фейрвуд – Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы (страница 19)

Наступила долгая, мучительная пауза. Я чувствовала, как он колеблется, как борется с желанием схватить меня и вытрясти информацию. Но наши правила были жесткими, особенно в отношении личных секретов.

Наконец, он сдался. С тяжелым, словно оторванным от его души вздохом, он отвернулся.

– Отлично, Клэр. Можешь хранить свои проклятые секреты. Пока они не приведут к тому, что нас обоих зажарят заживо ОБМ или твои родичи.

Он снял футболку и небрежно бросил ее на стул, оставшись в одних тренировочных штанах. Его спина была широкой, напряженной, испещренной старыми шрамами, напоминающими о том, что он был не просто студентом, а оборотнем, готовым к битве.

Тэрон плюхнулся на старую потрепанную шкуру, скрестив руки на груди, его глаза уставились в потолок. Он не спал; он ждал и слушал.

Я закрыла глаза, но покой не приходил. В темноте за веками продолжал мерцать огонек костра, в ушах звенел тот самый голос, который я услышала в глубинах сознания старого вождя. Голос женщины, который был до боли, до ужаса знаком.

– Она твоя, ты должен взять ее…

Я сжала зубы, пытаясь отогнать эту фразу. Это было не просто «что-то, что касается меня». Это было моё начало. И если этот старый вожак видел в моих истоках причину для тайны и обмана, то я была готова превратить его дом в пепелище, чтобы узнать правду.

– Спокойной ночи, Клэр, – прозвучал его низкий, усталый голос с пола.

– Спокойной ночи, сторожевой пес, – ответила я, обнимая подушку.

Я лежала, полностью осознавая его присутствие на полу, его волчий слух, направленный наружу, и его невысказанное разочарование, направленное на меня. Сегодня мы оба легли спать с чужими секретами. И я знала, что рассвет принесет куда более едкий разговор, чем тот, что у нас был. Но пока что – тишина. И мой ужас.

Утро подкралось неприметно, но не принесло мне ни минуты покоя. Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, пытаясь отогнать незваные видения и чужой голос, что эхом отдавался в глубинах моего сознания. Тэрон, к моему несчастью, спал как убитый, сотрясая бревенчатые стены дома своим могучим храпом. Казалось, каждый его выдох был способен сдвинуть горы. Я бросила в него подушкой, но тот лишь невнятно замычал и перевернулся на другой бок, приглушив свои раскаты лишь на мгновение. Неужели ничто в этом доме не ценит тишину? Я, полу вампир, с обостренным слухом, готова была поклясться, что слышу, как где-то в лесу шелестит листва – и как мой друг перемалывает во сне какие-то несуществующие кости.

Наконец, с первыми бледными лучами рассвета, пробившимися сквозь неплотно задернутые шторы, я сдалась. Больше лежать было просто пыткой. Я осторожно поднялась с кровати, стараясь не скрипнуть половицами и не разбудить «сторожевого пса». Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась собрать свои мысли в единое целое. Голос в голове был слишком настойчив, чтобы его игнорировать. Мне нужно было узнать правду. И начать следовало с Деда.

Я быстро натянула джинсы и футболку, провела пальцами по волосам, пытаясь хоть как-то их пригладить. На цыпочках я вышла из комнаты, миновав коридор, и повернула на кухню, откуда уже доносились аппетитные запахи свежесваренного кофе и жареного бекона. Элириса уже хлопотала у плиты, ее черные волосы собраны в небрежный пучок, а фартук присыпан мукой. Она была такой домашней, такой земной, полной тепла, что даже меня, полуночное создание, немного тянуло к этому источнику света.

– О, Клэр, дорогая, ты уже встала? – Элириса обернулась, ее улыбка была такой же теплой, как и аромат кофе. – Ты рано. Кофе уже готов, налью?

– Да, пожалуйста, – я подошла ближе, чувствуя, как нарастает нервозность. Сердце, или то, что от него осталось, стучало быстрее обычного. – Может, нужна помощь? Я могу…

– Что ты, милая, все уже на подходе. Скоро вся орава будет здесь, – она рассмеялась. – Мужики проголодаются после утренних разговоров.

«Мужики»? Это было то, что меня интересовало.

– А Дед… он уже встал? – я попыталась придать своему голосу максимально небрежный тон, но он все равно вышел немного напряженным.

Элириса поставила передо мной кружку с дымящимся кофе, от которого шлейфом потянуло карамелью.

– О, дедушка на ногах с первыми петухами, как всегда! Он с ребятами на улице, у них там вечные дела. Обсуждают что-то важное для стаи, наверное. Скоро подкатит, когда запахнет беконом посильнее.

Мои плечи опустились. Черт. Ни минуты наедине. Я выглянула в окно, за которым уже вовсю разгорался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона. Там, среди нескольких массивных силуэтов, стоял дед, его седая голова резко выделялась на фоне белого снега. Он сидел в своем кресле-коляске, но даже сидя, излучал такую силу и авторитет, что сомнений не возникало – именно он был центром этого собрания. Они о чем-то напряженно беседовали, их лица были серьезны.

Я тяжело выдохнула. Что ж, если прямо сейчас не получится, то придется ждать. Моим главным врагом была не неизвестность, а… проклятая вежливость и правила стаи, не позволяющие вытащить старейшину для допроса.

Одним глотком допила свой кофе, обжигающий, но не способный унять внутренний холод, и поставила пустую кружку на стойку. Напряжение вибрировало в воздухе, словно перед грозой. Я знала – мне нужно было задать этот вопрос, пока не поздно, пока я не передумала, или пока Дед не ушел обратно «обсуждать важные дела» до следующего рассвета.

– Что-то ты нервная сегодня, Клэр, – заметила Элириса, ловко переворачивая бекон. Она говорила с легким сочувствием, которое меня слегка раздражало. Она видела во мне не полукровку, ищущую ответы, а просто уставшую девочку.

– Просто мне не довелось так сладко спать, как вашему сыну, – ответила я, облокотившись о столешницу. – Надеюсь, он не разрушил вам половину дома своим богатырским сном. Мои уши до сих пор в трауре.

Элириса лишь рассмеялась, привыкшая к моим язвительным замечаниям о ее чаде.

– О, Тэрона и пушка не разбудит. Зато будет есть за троих.

И словно по зову, дверь в коридор распахнулась с такой силой, что на кухню ворвался поток холодного воздуха, смешанного с запахом мокрой шерсти и, клянусь, вчерашнего пота.

– Еда! – проревел Тэрон. Его волосы стояли дыбом, на щеке отпечаталась складка одеяла, а глаза были полузакрыты. Он выглядел как пещерный тролль, которого поспешно вытащили из спячки приманкой в виде жареного мяса.

– Не «Еда», а «Доброе утро, мама», – поправила я его, не сдержав ехидства.

Тэрон остановился, моргая, и уставился на меня:

– А, это ты. Ты так тихо встала, я даже не заметил, что мир стал тише. Это было непривычно. Почему ты не разбудила меня?

– Я предпочитаю не касаться того, что выглядит как спящая гора, – парировала я, глядя, как он, не потрудившись даже умыться, приближается к плите. – Боялась обвала.

– Очень смешно, – пробормотал он, уже совершенно не слушая, сосредоточившись исключительно на тарелках.

В этот момент я услышала характерный низкий гул, который усиливался по мере приближения. Это был звук двигателя, тихого, но мощного, сопровождаемый легким скрежетом колес о деревянный пол. «Мужики» закончили свои секретные дела.

Дверь, ведущая в гостиную, распахнулась, и на кухню въехал Дед. Он был не просто стар – он был монументален. Широкие плечи, седая грива волос и глаза, которые видели больше столетия кровопролития и власти. Его кресло-коляска, казалось, была троном, а не средством передвижения. Он остановился у стола, и даже сидя, доминировал над всей комнатой.

– Элириса, пахнет великолепно, – его голос был хриплым, как старая кожа, но обладал невероятной силой.

– Садитесь, садитесь, все готово, – Элириса кивнула, быстро накрывая стол: тарелки с горками бекона, яичница, поджаренные тосты.

Мы расселись. Тэрон занял место напротив меня, мгновенно погрузившись в процесс поглощения еды. Он ел шумно, с полным пренебрежением к этикету, но Элириса только ласково улыбалась. Дед сидел во главе стола, держа вилку с почти королевской грацией. Он внимательно осматривал меня, его взгляд был тяжелым и проницательным. В его глазах не было тепла, которое Элириса дарила сыну. Только оценка.

«Сейчас или никогда», – пронеслось у меня в голове.

Я взяла тост, отломила маленький кусочек так небрежно, как только могла, и, стараясь говорить о чем-то несущественном, перевела свой взор на Деда.

– Этот бекон просто божественный, – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Знаете, я тут задумалась… У меня в голове последнее время столько имен, столько обрывков. Я пытаюсь собрать картину. Проклятая полукровка, вечно ищущая себя.

Дед сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от меня. Тэрон поднял голову, но лишь для того, чтобы убедиться, что я не покушаюсь на его еду, и вернулся к яичнице.

– С чего это ты вдруг? – спросил Дед. Его вопрос был не любопытством, а предупреждением.

– Просто… – Я сделала паузу, тщательно подбирая слова, придавая им вид абсолютно случайного воспоминания. – Мне вот интересно, много ли в стае было чужаков? Тех, кто приходил и уходил. Или тех, кто, может быть, приходил, но не приживался.

Элириса нахмурилась.

– Клэр, милая, здесь все свои… – начала она, но Дед жестом остановил ее. Он ждал.

Я почувствовала, как давление нарастает. Запах бекона и кофе внезапно стал тошнотворным. Я посмотрела прямо в эти древние, потяжелевшие глаза, которые, казалось, знали все тайны земли.