Сара Фейрвуд – Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы (страница 17)

– Ты понимаешь какие могут быть последствия? – Его голос был тих и опасен, как низкий рык. – Если ты обрушишь его разум, если ты что-то там сломаешь…

– Он просто забыл, Тэрон. У нас нет выбора, – я наклонилась к нему, моя полу вампирская сущность, жаждущая действия, заставляла меня говорить с неимоверной убежденностью.

Тэрон провел рукой по своим темным, лохматым волосам, жест глубокой усталости.

– Он может не пережить этого, – произнес он, его голос был глухим, лишенным обычной теплоты. – Моя мать не простит тебе его смерть.

– Его смерть? – Мой голос прозвучал как шелест сухих листьев, едва слышный в тишине комнаты, но полный острого, едкого недовольства. – Его смерть? Ты действительно так думаешь? Что мое прикосновение настолько неуклюже, мой контроль настолько абсолютно лишен изящества, что я просто разобью его? Я не какой-то неоперившийся вампир, Тэрон, неуклюже играющий со свежей добычей.

Я подалась вперед, опираясь ладонями о колени, и лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окрасил мои черты в жутковатые серебристые тона. Тэрон, лежащий на шкуре, казался вырезанным из камня, его глаза блестели в полумраке, полные какого-то дикого, сдерживаемого зверя.

– Ты не понимаешь, Клэр, – прорычал он, его голос был глухим, как рык в пещере. – Моя мать… она прошла с ним через ад. Она видела, как он отдавал за нас все. Она видела, как он старел, как слабел. Она не переживет, если я позволю тебе… сломать его.

– Сломать? – Я усмехнулась, этот звук был столь же остр, как отточенный обсидиановый клинок. —Хватит драматизировать. Я не собираюсь рвать его мозг на куски. Я иду за одной конкретной нитью. Он забыл. Это как заклеенная дверь. Моя задача – найти ключ и тихонько ее открыть. Не вышибить с ноги.

Мое сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в груди. Не от страха или возбуждения, а от чистой, неистовой воли. Моя вампирская половина жаждала действия, ее кровь бурлила, требуя найти решение, пробить стену, дойти до сути. А человеческая половина, хоть и шептала об осторожности, была заглушена нарастающим отчаянием. Мы слишком долго бились головой об этот невидимый барьер забвения.

Я приподнялась, садясь на кровати по-турецки, и склонила голову, прожигая Тэрона взглядом, который, я знала, мог бы заставить даже самую дерзкую тень съежиться.

– Послушай меня внимательно, оборотень, – произнесла я, понизив голос до шепота, но каждый слог был пропитан силой моей магии. Тени в углах комнаты, казалось, слегка дрогнули, отзываясь на мои слова. – Я делала это раньше. Эдвард не стал бы тренировать меня, если бы не был уверен в моих способностях. Я знаю, что делаю. Я умею находить путь в самых темных и запутанных лабиринтах сознания. Я проникну в его мысли не для того, чтобы раскопать грязные секреты, а чтобы найти одно-единственное воспоминание. Одну нить, которая может распутать этот узел. И я клянусь, Тэрон, если я даже подумаю, что причиняю ему вред, я вырвусь из его сознания быстрее, чем ты успеешь сказать «полнолуние».

Я закончила, тишина вновь наполнила комнату, но на этот раз она была иной. В ней больше не было напряжения спора, лишь тяжелое ожидание. Тэрон медленно поднялся, его движения были грациозными, как у хищника, но в них чувствовалась усталость. Он подошел к окну, обернувшись спиной ко мне, и вгляделся в темноту за стеклом. Его широкие плечи были напряжены.

Я ждала. Ждала, пока он взвесит все риски, все страхи, все свои инстинкты против неоспоримой логики и единственной надежды, которую я предлагала. Он был моим другом, моим единственным якорем в этом безумном мире, и я ценила его мнение. Но когда дело доходило до спасения кого-то, особенно когда методы были нетрадиционными, я не спрашивала разрешения. Я просто действовала.

Наконец, он выдохнул, долгий, прерывистый вздох, в котором слышались нотки поражения и невольного согласия. Он не обернулся.

– Хорошо, – проговорил он низким, надтреснутым голосом. – Пусть будет по-твоему. Но если ему станет хоть немного хуже… если ты хоть на йоту приблизишь его к краю… Клэр, я не знаю, смогу ли я тебя простить. И моя мать… она точно не простит. Она сделает твою жизнь адом, и я ничем не смогу тебе помочь.

Я слабо улыбнулась во мраке. Угроза была реальной, но в этот момент она казалась такой незначительной по сравнению с тем, что мы могли потерять. Цена была высока, но Дед был старым оборотнем, одним из немногих, кто помнил настоящие границы между мирами. Его воспоминание было ключом.

– Тогда тебе лучше молиться, Тэрон, – сказала я, поднимаясь с кровати. Мои ноги коснулись холодного пола, и я почувствовала прилив энергии, предвкушение предстоящей работы. Тени под моими ступнями, казалось, тянулись ко мне, приветствуя осознанный выбор. – Молиться, чтобы я нашла то, что нам нужно. И молиться, чтобы Дед оказался крепче, чем думает твоя мать. Потому что я не собираюсь проигрывать.

Я подошла к нему, положила руку на его напряженное плечо. Кожа под моей ладонью была горячей.

– Расскажи мне, где он спит. И как лучше пробраться к нему незамеченной. Мне нужна полная тишина и покой. И никаких оборотней, рычащих под дверью, когда я буду внутри его головы.

Тэрон обернулся. В его глазах, несмотря на всю усталость, горел огонь. Он посмотрел на окно, потом снова на меня.

– Он спит в самой дальней комнате, – тихо сказал он, его голос стал более твердым. – Дверь налево, после первой лестницы. Я прикрою тебя. И, Клэр…

Он на мгновение замялся, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь прочесть мою решимость.

– …будь осторожна. Очень осторожна. Даже для себя.

Тишина в коридоре была такой густой, что казалась почти физической субстанцией, давила на барабанные перепонки. Сквозь толстые стены старого дома я едва слышала свист ветра, набрасывающегося на окна, и знала, что за ними – ледяной, безжалостный мир зимней ночи. Идеальное время для магии, которая не терпит свидетелей.

Тэрон двигался передо мной, как живая тень, его широкая фигура пригибалась к земле инстинктивным стремлением слиться с окружающей тьмой. Я же шла легко, мои вампирские инстинкты заглушали малейшее шуршание одежды, но мое полукровное существо не позволяло мне полностью раствориться во мраке, как это сделал бы полноценный потомок Носферату.

– Если ты сейчас так напряжешься, Тэрон, – прошептала я, едва пошевелив губами, – то мы оба начнем благоухать, как мокрая псина перед грозой. Расслабься, оборотень. Твоя мать спит в другом крыле. Нам не нужна ее помощь в этом цирке.

Тэрон резко остановился, его голова повернулась ко мне, и в темноте я увидела, как его глаза вспыхнули слабым золотистым отблеском.

– Ты неисправима, Клэр, – прошипел он в ответ, низким голосом, от которого у меня слегка завибрировали внутренние органы. – Мне нужно сосредоточиться, чтобы заблокировать все запахи и звуки. Каждая моя мышца кричит о том, что я подвожу свою семью, впуская сюда полуночную тварь, которая собирается копаться в драгоценном разуме старого человека. Так что дай мне мой стресс, и заткнись.

Я пожала плечами, хотя он вряд ли это увидел, и последовала за ним дальше.

Мы добрались до третьей двери. Тэрон осторожно надавил на ручку. Механизм был старым, но смазанным, и дверь открылась бесшумно, выпустив наружу затхлый запах старости, лекарств и прогорклого, непроветриваемого тепла.

Тэрон скользнул внутрь, убедившись, что проход свободен, и жестом пригласил меня войти. Я прошла мимо него, чувствуя, как его тяжелое дыхание опаляет мне затылок.

Комната была маленькой и располагалась в самом дальнем углу дома, как он и сказал. Обстановка была спартанской: шкаф, тумбочка и массивная кровать с высоким деревянным изголовьем, в которой спал Дед.

Рядом, в углу, стоял сгорбленный силуэт его инвалидной коляски; она выглядела мрачным троном, который старый вождь вынужден был покинуть.

Я подошла к кровати. Дед был не просто стар – он был иссохшим. Его кожа, тонкая, как пергамент, натягивалась на выступающие скулы. Он был худ, его тело едва вырисовывалось под толстым шерстяным одеялом. Он казался невероятно хрупким, словно кукла из костей и сухой листвы. Дыхание его было неглубоким, но равномерным. Он выглядел так, будто любое грубое слово могло разбить его вдребезги.

Я опустилась на низкий стул, стоявший возле кровати, и села сбоку, чтобы не создавать помех его сну.

У входа Тэрон замер – молчаливая, напряженная статуя. Его задачей было не дать никому войти. А моей задачей было не дать нам всем погибнуть.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Запах старости и бессилия давил, но я заставила себя игнорировать его. Моя внутренняя магия, обычно сдержанная, начала подниматься, как темный, холодный пар.

– Если ты начнешь рычать, Тэрон, я тебя укушу, – пробормотала я, не отрывая глаз от лица Деда.

– Просто делай свою работу, Клэр, – донеслось из темноты. – И не забудь, что мой укус действует быстрее, чем твой.

Я проигнорировала его. Пришло время.

Я осторожно подняла свою правую руку, позволяя кончикам пальцев слегка засветиться бледным, лунным светом – это был минимальный приток вампирской энергии, смешанной с моими магическими способностями. Я не хотела, чтобы свечение было видно Тэрону, но оно было необходимо для концентрации.