Сара Фейрвуд – Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы (страница 13)

– Ты говоришь об этом так, словно гордишься, Клэр, – его голос был низким, в нем чувствовалась сталь. – А могла бы просто промолчать. Хотя бы сегодня.

Я позволила себе легкую, чуть скривившуюся улыбку.

– Промолчать? Это не в моих правилах, Тэрон. Особенно когда речь идет о правде. Ты ведь знаешь, я не привыкла прятаться за чужими спинами, даже если за ними маячит твоя, такая широкая и надежная.

Элириса издала короткий, сухой смешок, который прозвучал почти одобрительно.

– О, она не изменилась, Тэрон. Ты же ждал этого, когда согласился приютить бродячую бестию. Смирись. В конце концов, тебе есть, кого винить, кроме себя.

Тэрон лишь покачал головой, на его лице отчетливо проступили новые морщины. Он знал, что Элириса права. Он действительно сам виноват, что связался со мной. Или, вернее, я влезла в его жизнь, как заноза под ноготь, и теперь он не мог от меня избавиться. Я была его грузом, его проклятием, и, как ни странно, возможно, его единственной привязанностью за пределами стаи.

Наконец, Дед, который до этого момента тихо сидел в углу, завернувшись в плед, кашлянул. Это был едва слышный звук, но он мгновенно привлек внимание всех троих. Нас словно одернули, напомнив о приличиях и о том, что есть и другие, помимо нас, в этой комнате.

– Еда, – прохрипел он, его голос был старческим и слабым, но в нем все еще чувствовалась властность. – Застоялся дух распрей. Нужна еда.

Элириса кивнула, мгновенно сменив тон с едкой усмешки на заботливую хозяйку.

– Конечно, отец. Сейчас. Садитесь, вы оба.

Она махнула рукой в сторону стола, уже накрытого для ужина. Я с благодарностью подчинилась, чувствуя, как ноют мышцы после долгой дороги и недавней стычки. Тэрон поднялся из-за стола, его тяжелые шаги отдавались по деревянному полу, и он помог Деду пересесть из коляски за стол. Это был ритуал, который я наблюдала не раз, когда бывала у них. Ритуал, полный нежности и уважения.

Стол ломился от еды: густой мясной суп, от которого шел пар, румяные лепешки, свежий творог с зеленью, соленые грибы и большая миска с тушеным мясом и кореньями. Запахи – пряные, наваристые, земные – заполнили комнату, заглушая остатки запаха целебных трав и моего собственного, чуть горьковатого аромата крови.

Я села напротив Тэрона, рядом с Дедом. Атмосфера за столом быстро сменилась. Разговоры стали тише, сосредоточенные на еде и насущных делах стаи. Молодые волки, дети и подростки, то и дело заглядывали в комнату, стараясь не нарушать ужин Альфы и старейшины, но их любопытство было почти осязаемым. Они поглядывали на меня, эту чужую, бледную женщину, которая приехала с их Альфой. И, конечно, на мои губы, которые, несмотря на мазь Элирисы, все еще были заметно припухшими.

Тэрон ел молча и быстро, как всегда. Его глаза время от времени встречались с моими, в них читалось немое, но очень красноречивое предупреждение: «Ни слова. Ни одного слова, Клэр. Только ешь». Я усмехнулась про себя. Будто я могла устоять перед такой едой. Голод был моим вечным спутником, а после долгих дней в пути и недавнего приключения в деревне, он рычал внутри меня с новой силой. Я ела с аппетитом, наслаждаясь каждым кусочком. Суп был наваристым, лепешки еще теплыми, а мясо таяло во рту, оставляя пряное послевкусие. Это была еда, которая пропитывала тебя до костей теплом и силой, еда, которую редко можно было найти на моих одиноких тропах.

Элириса, наблюдая за мной, отрезала мне еще один кусок мяса.

– Не стесняйся, Клэр. Знаю, что ты не привыкла к такой… основательной пище. Но тебе нужны силы. Дорога была долгой, и, судя по всему, весьма бурной.

Я подняла на нее глаза, видя легкую усмешку в ее взгляде.

– Привычка – дело наживное, Элириса. А силы мне нужны всегда. Особенно, когда рядом со мной такой источник проблем, как он, – я кивнула в сторону Тэрона, который в этот момент давился куском хлеба.

Он издал еще одно рычание, но на этот раз оно было приглушенным, почти добродушным. Дед, сидящий рядом со мной, еле заметно улыбнулся, его морщинистое лицо озарилось ностальгией.

– Молодость. Всегда такая. Кипит, – пробормотал он, прихлебывая из своей кружки теплый травяной отвар.

Когда трапеза наконец подошла к концу, и последние тарелки были убраны, я почувствовала себя набитой до предела, согретой и, к своему удивлению, расслабленной. Напряжение дней, проведенных в бегах, на секунду отступило, уступая место почти блаженной усталости.

Элириса, собирая посуду, обернулась ко мне.

– Ты, должно быть, устала с дороги, Клэр. И пыль деревенских дорог тебе не к лицу. После такого дня неплохо было бы смыть все это с себя. Баня готова, мы только что затопили ее. Хочешь пойти, пока жар не спал?

Мои глаза невольно расширились. Баня. Горячий пар, вода, чистота. Сказка, о которой я и мечтать не могла. Я почувствовала, как по телу разливается предвкушение.

– Баня? – мой голос был чуть хриплым. – О, Элириса, ты читаешь мои мысли. С удовольствием.

Тэрон, который до этого момента сидел, облокотившись на стол и потирая виски, поднял голову. В его глазах мелькнула забота, смешанная с очередной порцией раздражения.

– Одна не ходи, Клэр. Деревня чужая. И… не привлекай внимания. Просто помойся и вернись.

Я фыркнула, но в этот раз беззлобно.

– И что же, ты пойдешь со мной, Тэрон? Будешь стоять у дверей, как Цербер, пока я отмываю с себя грехи этого дня? Не думаю, что это хорошая идея. Да и я справляюсь с подобными вещами вполне самостоятельно. Я же взрослая, в конце концов. И, как ты выразился, «самая разыскиваемая». Думаешь, меня испугает пара любопытных взглядов?

Элириса, улыбаясь, махнула рукой, прерывая назревающую перепалку.

– Ничего, Тэрон. Я сама провожу ее. И присмотрю, чтобы она не нашла себе новых приключений на эти самые «самые разыскиваемые» части тела. Иди, Клэр. Я дам тебе чистое белье и полотенце. И, пожалуйста, попробуй хотя бы час не ввязываться ни в какие переделки. Ради моего старого сердца.

Я встала, ощущая, как все мышцы облегченно ноют, и кивнула.

– Час? Элириса, ты ставишь передо мной невыполнимые задачи. Но я постараюсь. Обещаю. Ну, почти.

Глава 5

После бани я чувствовала себя перерожденной. Горячий пар смыл не только пыль дороги, но и часть того липкого, гадкого напряжения, которое преследовало меня последние недели. Кожа, обычно прохладная и почти фарфоровая от моей вампирской половины, была приятно теплой и розовой. Элириса дала мне простую, но безупречно чистую рубашку и мягкие шерстяные штаны. Одежда была велика, но уютна, пахла лавандой и дымом.

Когда я вернулась в дом, на улице уже стемнело. Деревня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь стрекотом цикад и далеким волчьим воем, который в этом месте казался скорее фоном, чем угрозой.

Мы сидели вчетвером на полу в гостиной, освещенной единственной масляной лампой, которая отбрасывала на бревенчатые стены причудливые золотистые тени. На полу лежала толстая, старая овечья шкура, а на ней – мы. Непривычно, тихо, почти как семья.

Дед, примостившийся в своем кресле-коляске (которое в доме больше походило на низкую кушетку на колесиках), настаивал на игре в карты. Он был неугомонен.

– Давай, Тэрон! Сбрось что-нибудь приличное! Ты играешь как мокрый волчонок! – Его голос был сухим и скрипучим, но глаза искрились шаловливым огнем.

Тэрон, сосредоточенный и хмурый, сидел напротив меня, скрестив длинные ноги. Он держал карты слишком крепко, его большие, сильные пальцы почти сгибали плотный картон. Несмотря на вечер и домашнюю обстановку, я чувствовала его напряжение. Оно было слабее, чем утром, но все еще окружало его плотным, защитным облаком.

– Я играю точно, Дед. А ты рискуешь, как будто завтра конец света, – проворчал Тэрон, бросая двойку треф.

– А откуда ты знаешь, что это не так? Жизнь – это сплошной риск, малыш. Особенно когда в твоем доме сидит полукровка, которую ищет полмира.

Я вздрогнула от его прямоты, но тут же расслабилась. Дед был неуловим в своих высказываниях, но в его словах не было зла.

– Я выхожу, – объявила я, выкладывая на шкуру три туза. – Удача на моей стороне сегодня. Или, может быть, я просто меньше пью крови, чем ты думаешь, Тэрон. Это притупляет вампирскую способность жульничать.

Элириса, сидевшая рядом со мной и аккуратно складывавшая свои карты, мягко рассмеялась. Она была воплощением домашнего уюта, ее руки пахли мукой и травами.

– Отдохни, Клэр. Тебе это было нужно. И ты не жульничаешь. Я бы почувствовала. У меня нюх на нечистую игру.

Тэрон поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно золотистые, в тусклом свете казались почти янтарными, тяжелыми.

– Ты выглядишь… по-другому, – заметил он. Это не было комплиментом или критикой, просто констатацией факта.

– Да, – ответила я, собирая выигрышные карты. – Баня творит чудеса. А чистая одежда – еще большие. Я почти забыла, что такое не пахнуть сырой землей и адреналином.

Следующие десять минут прошли в спокойном стуке карт и тихом подсчете очков. Я наслаждалась каждой секундой этой сюрреалистической передышки. Я, полу вампир-беглец, играю в карты с Альфой и его семьей в глухой волчьей деревне. Это была самая странная и самая безопасная ситуация, в которую я попадала за весь год.

Затем Дед, который до этого момента сосредоточенно щучил над картами, отложил свою руку и повернулся ко мне. Лампа отбрасывала глубокие морщины на его лице. Он не улыбался, но смотрел внимательно и проницательно.