Сара Фейрвуд – Академия чародейства и проклятий 3. Война света и тьмы (страница 8)

Бэт тихо посапывала рядом, полностью погруженная в сон. Я завидовала ей – этому миру снов, который ей был доступен, когда для меня ночь превратилась в лабиринт страхов и жажды. Я прижала колени к груди, пытаясь найти комфорт в этой новой реальности, но страх питал моё беспокойство, связывал меня с темными аспектами моей новой сущности.

С каждым мгновением ночь становилась всё более гнетущей, и единственным моим спутником оставались мысли – они вились вокруг, нашёптывали мне о том, что происходит. Я старалась не думать о голоде, который звал меня, но он становился всё настойчивее. В такие моменты я чувствовала себя как будто на краю обрыва, готовая упасть, и это было пугающе.

Тишина в комнате стала почти осязаемой, и, пожалуй, единственным звуком, способным расслабить меня, стал тихий щебет, руками проводящий по стенам. Я пыталась сосредоточиться на таких простых вещах, пыталась найти утешение в чем-то многовековом, но ни одна мысль, ни одно воспоминание не могли отвлечь меня от реальности, которая всё больше поглощала меня.

Я вновь и вновь возвращалась к мысли о суде Эдварда. Зачем мне это нужно? Это был риск, который мог стоить мне жизни. Но в ту же минуту я знала, что это было важно. Эдвард, с его загадочной и темной личностью, всегда притягивал меня. С ним была связана моя судьба, как бы я этого ни хотела. Я погрузилась в воспоминания о нем – его саркастическая улыбка и проницательные глаза, которые будто читали мои самые глубокие страхи.

Вальдо… Идея того, что он мой истинный отец, меня истощала. Я ненавидела его за всю боль, которую он мне причинил, и за то, что ставил под угрозу не только свое существование, но и жизни окружающих меня. Запрещать мне идти на суд – его попытка защитить меня или же еще одна хитрая манипуляция? Я сомневалась, но желание узнать правду брало вверх над разумом.

Я перевернулась на бок, укрылась потеплее и попыталась успокоить себя. Бэт, даже без слов, чувствовала мою борьбу, и хотя у нее не было тех знаний о мире, в который я оказалась втянутой, ее поддержка значила для меня больше, чем я могла выразить словами.

– Ладно, – тихо произнесла я, как будто пытаясь убедить не только ее, но и саму себя. – Завтра будет другой день. Я всё еще могу на всё повлиять, как бы ни сложилась ситуация.

Как только я произнесла эти слова, на мгновение мне показалось, что мир вокруг меня наполнился надеждой. Но скоро это ощущение развеяло дыхание страха. Я снова взглянула на свет, пробивавшийся сквозь щели, и зажмурилась, отгоняя мысли о завтрашнем дне. Я знала, что не смогу спать. Снова.

Тишина комнаты лишь подчеркивала мои внутренние противоречия. Я не могла позволить себе больше оставаться в неведении, и, когда солнце медленно начинало подниматься над горизонтом, мне стало ясно: несмотря на все риски, в этом мире я должна быть сильной и решительной. Мягкий свет предрассветного неба пробивался сквозь старые шторы нашей комнаты, обнимая тусклыми, размытыми тенями стены. Я тихонько лежала на своей постели, чувствуя, как с каждым часом мрак расплывается, уступая место раннему утру. Казалось, весь мир затаил дыхание. А я, в свою очередь, думала. Об Эдварде, о суде, о своем плане. Мысли вихрем кружились в голове, и, несмотря на мою решимость, холодный металлический привкус страха тяжело оседал где-то в глубине.

Я повернула голову к окну, разглядывая, как слабый свет прорывается сквозь полупрозрачные занавески. Мои дампирские чувства обострились: я чувствовала шепот ветра за окном, улавливала запах ночи, ещё не до конца уступившей место дню. Вместе с новообретёнными способностями пришла ответственность, и я понимала, что сегодня, на суде Эдварда, я должна быть.

Я ещё раз перебрала в голове план. Всё было тщательно продумано. Нужно пробраться на заседание тайно. Белые маги, известные своей стражей и хитростью, будут дежурить на каждом углу, их чары станет трудно обойти. Но легко не будет – я знала это с самого начала. Я знала и о наказании, которое может последовать. Но ради Эдварда… ради всего, что между нами было и остается, я готова пойти на риск.

Светлеющий потолок над моей кроватью не отвлекал. В голове рисовались детали: как я выскользну из академии, когда Бэт ещё будет спать; как увернусь от магических ловушек и незаметно проникну в зал, где решается судьба Эдварда. Исхода суда я не знала, но одно было ясно – его исход должен был быть справедливым. А я должна была быть там. Моё сердце, которое начало менять ритм из-за его смешения с кровью вампира, давало лишь один ответ: без борьбы этот день нельзя оставлять.

Едва начинавшийся рассвет всё-таки притупил мои мысли. Быть может, я задремала на несколько минут – в своём полусне я еле различала тени за окном, слышала, как Бэт резко перевернула подушку, бросила что-то невнятное во сне. Но едва я улавливала моменты абсолютной тишины в комнате, изнутри разгоралась твёрдая уверенность: пути назад нет.

Когда первые лучи утреннего солнца коснулись комнаты, я наконец поднялась с кровати. Осторожно, чтобы не разбудить Бэт, я заправила одеяло и натянула свою куртку. Её рукава слегка щекотали запястья – всё казалось таким обыденным, даже когда внутри всё горело.

Бросив последний взгляд на подругу, я выскользнула в общий коридор и шагнула к двери. Холодный воздух встретил меня, будто напоминая, что с этим утром приходит испытание. Моя миссия началась.

Мои ботинки тяжело ступали по гравийной дорожке, ведущей к внешнему периметру. Внушительные ворота Академии, кованые из черного железа, мрачно возвышались надо мной—символ всего, что я ненавидела, и одновременно того, что меня сформировало. Я не позволяла себе оглядываться. Мое внимание было сосредоточено, как лезвие бритвы: суд, приговор, Эдвард.

Прохладный осенний ветер был жесток, он трепал пряди моих волос, бросая их мне в лицо, словно насмехаясь над моей решимостью. Птицы пели где-то в кронах, но их мелодия звучала как издевка над моей безнадежной ситуацией.

Вдруг мир вокруг меня не просто замедлился – он замер. Я почувствовала, как невидимая, леденящая сила схватила мои конечности. Это было не онемение, а полное и мгновенное отсутствие движения, словно меня погрузили в смолу, затвердевшую за долю секунды. Мои мышцы кричали в безмолвной агонии, запертые в собственной коже. Я стала марионеткой, подвешенной на невидимых, алмазно-жестких нитях.

– Куда ты собралась? – Голос. Низкий, жесткий, вибрирующий от присущего ему презрения. Мне не нужно было оборачиваться. Кровь, которая сейчас с трудом циркулировала в моих жилах, знала этот звук наизусть. Это был он. Вальдо. Сукин ты сын.

Невидимые нити ослабли, не разрушились, а лишь отпустили контроль, и я рухнула на землю. Камни впились в ладони. Яростно моргая, чтобы прогнать накатившее головокружение, я с трудом поднялась на колени и прищурилась, пытаясь рассмотреть его в ярком, пронзительном свете утреннего солнца.

Он стоял надо мной, величественный силуэт смертоносной, аристократической грации. Его лицо, обычно скрытое за маской скуки, было искажено темной яростью. Эти глаза – пронзительный, нечеловеческий, изумрудно-зеленый цвет, который я, к своему несчастью, унаследовала – были лишены всякой теплоты, наполненные лишь хладнокровным, расчетливым голодом хищника.

– Я спрашиваю, куда ты собралась? – бросил он, склонившись так, что его тень полностью поглотила меня.

Страх был резким электрическим разрядом, но гнев оказался пожаром, поглощающим все остальное. Воспоминание о его роли в этой истории, о том, что он позволил, уничтожило мой инстинкт самосохранения. Мой голос пробился через гнев и страх.

– В суд, – фыркнула я, ощущая, как желчь поднимается к горлу.

– Ты не пойдешь, – решительно сказал он. Это не было предупреждением. Это был приговор.

Я резко поднялась на ноги, отряхивая гравий с колен, собирая силу внутри себя. Это было всё, что у меня осталось.

– Я хочу увидеть Эдварда, – произнесла я, чувствуя, как ярость нарастает в груди, угрожая прорваться сквозь тонкую оболочку самообладания.

– Исключено, – отрезал он, его лицо стало ещё более мрачным. – Там ОБМ. Я не позволю тебе быть там. Что скажет Миранда, когда увидит, что ты жива? Или что сделает? Она убьёт тебя на месте.

Миранда. Имя прозвучало в моих ушах, как похоронный колокол, оповещая о надвигающейся опасности. Но Эдвард… Он стоил этого риска. Я потеряла уже слишком много, чтобы потерять его тоже. На этот раз не было пути назад.

– Плевать, – фыркнула я несмотря на то, что почувствовала микроскопическую дрожь в пальцах. Мелкая, досадная человеческая реакция.

Вальдо подлетел ко мне в один миг – движение, слишком быстрое для восприятия. Огромная, одетая в перчатку рука сомкнулась на моей шее, отрывая ноги от земли. Я беспомощно повисла в воздухе. Мир сузился в один удушающий тоннель. Я отчаянно пыталась вдохнуть, но воздух был отрезан. Не паникуй. Держись. Я скребла его запястье, моя борьба была лихорадочной, но его хватка была из камня и стали.

Его глаза, теперь совсем близко, были безднами чистого, концентрированного презрения. Они были ужасающе великолепны, и от этого становилось еще противнее. Неужели я действительно унаследовала от него этот проклятый зеленый цвет? Ах да, плевать. Они уже не зеленые, не по-настоящему.